ДАГЕСТАН – ЭТО МАЛЕНЬКАЯ РОССИЯ

Не только потому, что эта республика входит в состав многонациональной России, а главным образом потому, что в ней проживают люди 33 национальностей и у всех свой язык. И чтобы понимать друг друга, у них есть единый общий язык – русский.

Наше интервью с представителем Дагестана Расулом Нурмагомедовичем Бурзиевым с этого вопроса и начинаем.

- Расул Нурмагомедович, неужели весь Дагестан разговаривает на русском? - А иначе нельзя. Наш район, например, аварский, потому что в нем живет большое количество аварцев, к которым я принадлежу. Но из 24 населенных пунктов на аварском разговаривают только 6 – 7 сел. У остальных свои языки, часто ни на какой другой непохожие. И как разговаривать аварцам с лезгинами, к примеру? Русский язык нас и объединяет. В школе у нас преподают кроме русского и родной язык, литературу, остальные предметы – только на русском. В институтах – тем более. - А почему тогда акцент у Вас остался, если с детства разговариваете на русском и живете в центральной России уже больше 30 лет? - А это и есть та самобытность, отличительная особенность, которая у человека должна сохраниться. Если акцент потеряю, я уже буду не я. - Чем в основном занимаются аварцы? - Сельским хозяйством. На первом месте скотоводство - выращивают главным образом овец. На втором месте – садоводство. На равнинах сеют рис. Коров держат, но они в горах мелкие, «спортивные», потому что много ходят по горам в поисках корма. Наши горы в отличие от других жесткие – много камня, скал, горных рек, травы мало. - У вас была большая семья? - 12 детей. Но пятеро уже ушли из жизни. На Кавказе раньше всегда были большие семьи. Работать я начал с раннего детства, и первый свой рубль заработал в 6 лет. Уже с третьего класса собирал камень на берегах горных рек и продавал его тем, кто строил дома. Родители этого не одобряли, но я всегда любил работать и приносить семье пользу. - Кем Вы хотели стать в детстве? - Еще учась в школе, я готовился к поступлению в медицинский институт. Но отец поставил передо мной два условия. Первое – не медицинский, медиков у нас уже четверо. Второе – за пределы республики не уезжать, только в Махачкалу. Там пять вузов, выбирай любой кроме медицинского. Слово отца у горцев не обсуждается. И я поехал поступать в университет, но перед началом экзаменов попал в больницу. Военкомат отправил учиться в автошколу. По окончании - или в армию или в институт. Решающее слово снова сказал отец: никто за тебя замуж дочь не отдаст, если не будешь учиться. На университет, где год назад не разрешили сдать экзамены после больницы, - я обиделся, в мед – отец не разрешил, пед – не мое, политех – там муж сестры работает – получится блат. Остается сельхоз, где появился факультет организации сельхозпроизводства. Туда и поступил.

- Слово отца – не обсуждается. А матери? - Мама - связующее звено или посредник между отцом и детьми. Отец по-взрослому поговорил, мать – внушила, что отец всегда прав, но утешила. Отец – это материальное обеспечение семьи. Создание тепла, уюта, согласия в доме – это мама. А воспитание младших – это еще и старшие дети. После окончания 4 курса в октябре 1982 года Расул женился, перешел на заочное отделение. И через две недели пошел служить в армию. Архангельская область, Плесецкий район, космодром Плесецк. С Кавказа - на русский Север, с гор на северные болота - это конечно круто. Два года исправно отслужил. В армии его даже в партию приняли. За это время жена окончила институт и уже работала в совхозе «Слободской» Александровского района Владимирской области, куда и заехал по пути с севера муж. Он вовсе не планировал здесь оставаться. Но жена уже успешно занималась селекционной работой, и директору совхоза М.М. Сячину не хотелось ее терять, и он начал «сватать» Расула остаться в совхозе. Остался - до весны, Прошло с того времени 30 весен. - Мне сказали, что Вы умеете танцевать лезгинку. - Нет-нет, лезгинку я танцевать не умею. Слишком я для нее тяжел, а она требует легкости, гибкости. Душа у меня танцует, а ноги тяжелы. - К кому Вы сейчас ездите в Дагестан, кто там у вас остался? - По пути следования в первую очередь заезжаю в Кизляр – там живет брат жены, мой товарищ. Следующая остановка в Махачкале. Там у меня братья и сестры, тети и дяди. Дальше – в горы. Начинаю, конечно, с матери. В прошлом году мы отметили ее 100-летие, но она у меня молодчина – общительная, всем интересуется, в огороде еще даже возится. Мы обязательно приезжаем домой на мусульманский праздник Ураза-Байрам. В этот день в село отовсюду приезжает так много людей, что население его увеличивается не меньше, чем в три раза. Представьте себе картину, когда ранним утром огромное количество верующих идет в мечеть на праздничный намаз, после которого расходятся по домам, чтобы за обильной трапезой отметить святой день со своими близкими.

В совхозе «Слободской» Бурзиев работал инженером, бригадиром, зам. директора, в «Долгополье» – директором. А потом – 90-ые. Поиски применения своих сил. На стыке 2005 – 2006 годов вместе с Игорем Алексеевичем Першиным занялись Спецавтобазой. И с того времени основной сферой деятельности стало коммунальное хозяйство. Сейчас он - первый заместитель главы администрации района по жизнеобеспечению.
- Расул Нурмагомедович, у Вас есть какое-то увлечение для души? - А как же, есть. С 8 утра до 8 вечера, часто и в выходные – работа, работа и работа. Это и есть мое увлечение с детства. - После более 30 лет работы в Александровском районе, можете сказать, что Вы дома? - Трудный вопрос и однозначно я на него не отвечу. Раньше долгое время говорил так – здесь я еще не свой, там уже чужой. Сейчас приезжая в свое село, я несколько дней встреч с родными чувствую себя своим. А потом вдруг накатывает ощущение несоответствия образа жизни меня и моих земляков. А через неделю понимаю – хочу домой, сюда. И здесь есть вещи, которые я не могу понять, есть – меня не понимают. Но и в Дагестане такие же ощущения появляются. Я называю это синдромом советского человека. В Советском Союзе не было никакого разъединения, после его развала оно вдруг встало в полный рост. А мы-то остались прежними - советскими.

ГОРЫ ВСЕГДА СО МНОЙ

В отличие от Расула Нурмагомедовича его жену в России превратили в Галину Рашидовну, хотя вообще-то она, уже больше 20 лет воглавляющая районный архив, Гадигат Абдурашидовна. Наш разговор с ней получился по-женски эмоциональным, с любопытными детальками.

- В горной части Дагестана произошло крупное землетрясение, принесшее большие разрушения, - рассказывает моя собеседница, отвечая на вопрос о том, как она попала в русский город Иваново. - Много детей из пострадавших сел было вывезено в этот город, где организовали что-то вроде интерната. В этой группе оказался мой двоюродный брат. Большинство детей вернулись позже домой, но некоторые, в том числе и он, остались там. Когда я окончила школу, и пришло время выбирать, где буду учиться дальше, братик пригласил меня к себе. Семейный совет одобрил предложение и проводил меня в сопровождении родного брата в этот русский город, где я поступила в сельскохозяйственный институт. Когда ехали в поезде в Иваново, я бесконечно смотрела в окно, наблюдая за изменениями в природе. И вдруг – березовая роща, облитая солнцем…. Красота неописуемая. С той минуты я навсегда влюбилась в русские березы. И еще один дорожный сюрприз – грибы. На какой-то остановке брат вышел из вагона и вернулся с вареной картошкой и солеными грибами. Грибы я еще никогда не видела и не ела. Они мне очень понравились, и я скоро стала заядлым грибником. Первые полгода было очень трудно. Училась-то она хорошо, за что повышенную стипендию получала, красный диплом по окончанию. Нелегко девушке с гор было привыкнуть к новому, а новым было все. В принципе ей очень многое здесь нравилось, но не хватало общения с родными, друзьями. Не хватало любимых гор, хотя природу русской равнины тоже полюбила – столько лугов, полей, лесов на родине не увидишь. Как попала в Александровский район? По распределению. Могла и домой вернуться, диплом с отличием это позволял. Но заявление одного преподавателя, что не сможет она жить в России, всколыхнуло самолюбие. «Останусь, докажу, что смогу». Вот и взяла направление во Владимирскую область. К тому времени, кстати, она уже замужем была, только вот муж в армии служил. Так что на место работы она приехала одна. И снова трудности привыкания, обретения знакомых и друзей. Специальность зоотехника – селекционера оказалась востребованной, интересной, да и контакты с местными людьми сложились. И когда приехал, демобилизовавшись, Расул, она уже вполне освоилась в совхозе «Слободской». Полюбила русские деревни, разительно отличающиеся от дагестанских. Дома с большими кирпичными печками (в Дагестане они маленькие железные). Леса с грибами, земляникой, черникой. Людей, в большинстве своем отзывчивых и добрых. Могли уехать, но снова вмешалось это «справимся, сможем, докажем….». Да и вообще «надо самостоятельно строить семью, без опеки родственников. Крепче будет, если совместно переживать трудности». - Галина Рашидовна, ваша свадьба носила национальный характер? - Конечно. Свадьба по традиции была многолюдной, веселой, музыкальной и танцевальной. Лица невеста никто не должен видеть, и мое лицо было закрыто. У нас не поощряются предварительные знакомства, встречи, свидания. Девушка должна быть скромной, ждать, когда родители найдут ей жениха и выдадут замуж. Не скажу, что обычай уже был настолько строг, что делалось все без согласия молодых, но все же родительское слово было решающим. Расула я не могла не знать, ведь мы ровесники. Жили в селах, расстояние между которыми 2 километра, оба в волейбол играли. Сватовство не было неожиданным и нежеланным и оно состоялось. Препятствий не было – наоборот мы оба были представителями двух больших и уважаемых родов, соединение которых приветствовалось. Но «испытательный срок» от сватовства до свадьбы у нас был 4 года.

- Горы снятся? - Мне и засыпать для этого не надо. Они всегда со мной. Тем более что каждый год мы всей семьей ездим туда. Приеду, платочек повяжу и я – замужняя аварская женщина, будто и не уезжала. Вернусь сюда, сниму платок и я – россиянка. У нас очень красивые места: горы, реки, Каспий … Но природу России люблю тоже.
- То есть у Вас две родины? - Получается, так. Правда, после того, как мы с мужем уйдем на пенсию, я бы хотела вернуться туда, где родилась и выросла, где могилы моих родных. - А ваши дети там бывают? - Да, конечно. Детей у нас трое. Вернее, теперь уже пятеро. У меня сестра умерла и двух ее детей - школьников мы привезли сюда и они стали нашими детьми. У нас так принято – родственные узы незыблемы.
- Вы умеете готовить национальные блюда? - И готовлю. Например, хинкал. Если коротко, то это кусочки вареного теста, отварного мясо, чесночный соус и бульон в пиалах. Очень вкусно. - Вы ни о чем не жалеете? - Нет. Жизнь сложилась очень многообразная и интересная, что позволило много увидеть, пережить, накопить богатый опыт. Я рада, что моя родина, несмотря ни на какие конфликты, осталась в составе России и нас не разделили различные политические силы, по-моему, просто делящие сферы влияния. Рада, что Кавказ сейчас успокоился - часто бывая на родине, я это вижу. Так что все хорошо.
В.ТИХОНОВА.
Фото: Дагестан, 2017 г. - Бурзиевы в отпуске.