Я ехала на нижней боковой, а пассажир сверху изводил меня: худшая поездка на поезде в жизни

В ту поездку из Петербурга в Нижний Новгород я наивно рассчитывала выспаться. Поезд отправлялся в семь вечера, прибывал в семь утра — идеальный расклад: десять часов сна, и ты на месте. Мне досталось нижнее боковое место, и я уже предвкушала, как заберусь под простыню и усну под мерный стук колёс. Ровно до того момента, пока в купе не вошёл сосед.

Краснолицый и без тормозов

Дед — чуть за шестьдесят, коренастый, с кирпичным румянцем и шлейфом такого густого перегара, что хоть форточку открывай. С порога, даже не поздоровавшись, он заявил, чтобы я уступила ему низ и перебиралась наверх. Я отказала. Тогда он хмыкнул и пообещал, что спать мне всё равно не даст. Я пропустила это мимо ушей — мало ли что болтает подвыпивший попутчик.

Зря.

Штаны с неба и ночные маршруты

Когда в вагоне погасили свет и я разобрала постель, сосед нехотя полез на свою верхнюю полку. Минут десять было тихо. А потом мне на лицо, чуть не в рот, упали его брюки. Он пробормотал что-то невразумительное и свесился за ними. С этого момента начался бесконечный спектакль.

Он слезал вниз каждый час. Не мягко и аккуратно, а тяжело, наступая прямо на мою полку, на мои ноги. Иногда просто садился на краешек моей постели и сидел, пыхтя, пока я шипела на него из-под одеяла. Я прогоняла его — он перебирался на соседнюю полку в проходе и сопел оттуда, практически над ухом. Затем в темноте раздавался писк кнопочного телефона. Он с остервенением давил на клавиши — то ли играл в «змейку», то ли писал сообщения всему свету. Громкость стояла на максимуме, и этот звук вгрызался в мозг даже сквозь подушку.

Бунт в вагоне

Около трёх ночи я взорвалась. Сформулировала громко и чётко, чтобы слышали все: «Вы долго будете надо мной издеваться?! Мне спать не даёте и всему вагону!» Из соседних купе тут же донеслись одобрительные голоса — оказалось, не я одна бодрствовала под его концерт. Проводница уже пыталась его урезонить, но без толку. Он не был злостным вредителем, скорее наглым непоседой с изрядной долей алкоголя в крови. Угрызений совести у таких не бывает.

После моей отповеди он снова вскарабкался наверх, но уже через полчаса спустился и развернул на столике трапезу. Над моим ухом захрустела варёная колбаса, источая такой ядрёный аромат, что меня замутило. До самой Москвы я не сомкнула глаз.

Пять часов тишины

В столице освободилось несколько мест, и я рванула в другое купе. Плюхнулась на полку и вырубилась мгновенно — впереди оставалось пять часов до Нижнего, и их хватило, чтобы хоть немного прийти в себя. Думаете, мой мучитель занял освободившееся нижнее место и угомонился? Ничуть. Проводница потом рассказала, что он продолжил куролесить вокруг своей полки до самого прибытия. Вот такие попутчики — стихийное бедствие в отдельно взятом вагоне.

Я до сих пор обожаю плацкарт — за его непредсказуемость, за живые разговоры, за то, что каждая поездка превращается в маленькую повесть. Но с той ночи в моей дорожной сумке навсегда прописались две вещи: беруши и маска для сна, пишет источник.

Совет автора: Если ночной сосед по плацкарту настойчиво предлагает поменяться местами ещё до отправления, а от него разит спиртным — не надейтесь на уговоры и обещания. Сразу зовите проводницу и просите о переселении, пока свободные места ещё есть. В семь вечера найти другую полку куда проще, чем в три ночи где-то под Москвой.