ОДИН РАБОЧИЙ ДЕНЬ ИЗ ЖИЗНИ СУДЕБНЫХ ПРИСТАВОВ…

КУДА ЕДЕМ И ЗАЧЕМ? Эта история началась со звонка начальника отдела судебных приставов по Александровскому району Владимира Геннадьевича Морозова. Он предложил редакции поучаствовать в одном из мероприятий, проводимых его службой. Под этой простой формулировкой скрывалось очень непростое дело – передать несовершеннолетних детей, проживающих с матерью, отцу (по решению суда, разумеется). Случай, на самом деле, не частый в нашем районе. Шла к судебным приставам с дрожью в коленках, с замирающим сердцем – как все пройдет? И вот я на месте, в отделе судебных приставов и разговариваю с Ольгой Юрьевной Качаловой, у которой находится исполнительный лист, принятый к производству (опять же подчеркну – по решению суда). Первое, о чем ее спросила: «Как же так, почему отец решил забрать детей у матери?» - Отец доказал в суде, что мать не в состоянии полноценно содержать двух несовершеннолетних детей – девочку четырех с половиной лет и мальчика десяти лет. Она нигде не работает, ходит и просит помощи везде, где только можно – в основном, в церквях. Сын в школу не ходит (закончил только первый класс), дочка садик не посещает. Семья живет на алименты и детское пособие, а это не очень большая сумма. Как они в такое дорогое время живут на эти деньги? Ведь детям нужно не только регулярное питание, но и витамины, фрукты и все прочее, что касается одежды, обуви. Да и на развитие детей сегодня уходит немало… - А чем мать объясняет, что сын не ходит в школу? - Говорит, что она верующая, и ей на учебу не дают благословения. В эту отговорку верится, конечно, с трудом – вернее не верится вовсе, потому что ни разу не слышала, чтобы церковь запрещала приобретать знания. Наоборот, она всегда выступает за учение, образованность, просвещение. После разговора с О.Ю. Качаловой идем в кабинет В.Г. Морозова. В нем собрались представители различных ведомств, которые по закону обязаны участвовать в процедуре передачи детей от одного родителя другому, – службы опеки, комиссии по делам несовершеннолетних, милиции, судебных приставов. Здесь же был и истец – отец двух детей, которых он хочет забрать себе. Вернее, он отец троих детей, потому что старший сын, которому сейчас 13 лет, три года назад самостоятельно ушел из этой в прошлом семьи (родители находятся в разводе). Ушел жить к отцу. КАК ПОПАСТЬ В КВАРТИРУ? Прежде, чем выехать на место проживания двух других детей и их матери, нужно было определиться, как попасть в квартиру. Первым выслушали отца, который сказал, что открыть дверь будет очень сложно. Мать, узнав, что суд решил передать детей отцу, никому не открывает двери. Раньше, правда, впускала людей из органов опеки, сейчас – никого. Члены комиссии стали искать варианты проникновения в жилище. Версий, идей было немало: с помощью служителей церкви, коммунальщиков, которые пришли якобы проверить работу отопительной системы, соседей, которые просят какой-то помощи… Остановились на чрезвычайной ситуации – как будто в доме пожар и все жители должны быть эвакуированы. Чтобы разыграть этот сценарий, В.Г. Морозов связался по телефону со службой МЧС и обо всем договорился. Ну а перед отъездом на «операцию» он дал ее участникам напутствие: самое главное – безопасность детей. ВЦЕПИВШИСЬ МЕРТВОЙ ХВАТКОЙ Разделившись на группы, садимся в машины и отправляемся в Карабановский тупик. Подъехав к дому, увидели, что мать с дочкой шли по улице с сумками – видимо, из магазина. Первоначальный план о «пожаре» распался, как карточный домик. Пришлось ориентироваться на местности по ситуации. Заметив нас, женщина бросилась бежать, но приставы и сотрудники милиции ее настигли. О.Ю. Качалова зачитала матери решение суда от 31 марта 2009 года о передаче отцу двух несовершеннолетних детей 1999 и 2004 годов рождения. Мать, естественно, не хотела отдавать дочку – брыкалась, царапалась, кричала на всю улицу и так крепко за шею вцепилась в девочку, что мы просто испугались за ее жизнь. Разомкнуть руки матери удалось с большим трудом. Девочка была освобождена и передана отцу. Одна половина дела сделана, осталось вызволить из дома 10-летнего Андрея, сидящего под замком. Поднимаемся на второй этаж и ведем переговоры с матерью, чтобы та сама открыла квартиру. Сначала она сказала, что ключей у нее нет, они у сына. Потом приказала мальчику никому не открывать, пока не вернут Любу. Затем стала «давить на пищик» бывшему мужу: мол, если он вернется в семью, все у них в жизни наладится: мальчик пойдет в школу, девочка в садик и т.д. Переговоры, уговоры длились около трех часов. Женщина кричала, ругалась, посылала на нас проклятия, пугала высшим судом и земным. А за дверью не лучше мамы вел себя сын. Он так истерил, визжал, требовал, чтобы все ушли, кроме матери, что стало страшно за его здоровье. И, посоветовавшись, члены комиссии решили вызвать «Скорую помощь», чтобы успокоить ребенка. Мать в этом деле была нам не помощница: на нее не действовали призывы быть благоразумной, пожалеть сына, открыть дверь. Она никого не слышала, кроме себя. Однако когда приехал В.Г. Морозов, она, к удивлению всех, прониклась к нему доверием и открыла-таки квартиру. Правда, с оговоркой, что войдут в нее только приставы, служба опеки и «Скорая помощь». За открывшейся дверью предстала «домашняя» обстановка – сродни той, что обычно показывают в телепередачах во время рейдов по неблагополучным адресам: запущенность, хлам, дурной запах. В комнате находился мальчик, на вид лет семи. Он был возбужден и напуган. Ребенка осмотрел фельдшер «Скорой» и принял решение отправить его в детскую больницу. Комиссия поддержала это предложение, Андрея отвезли в стационар. ЛЮБА ЕЩЕ НАУЧИТСЯ УЛЫБАТЬСЯ Вот тут-то и можно было бы поставить точку в этой почти детективной истории. Но рано, потому что того самого «хэппи энда», то есть счастливого конца не получилось. Детский психиатр, осмотрев ребенка, сказал, что не видит нужды в его госпитализации. Его неадекватное поведение – результат негативного настроя матери. Он настолько прикипел к ней, что если мальчика не вернуть родительнице, у него действительно возникнут проблемы со здоровьем. Поэтому Андрея пришлось отдать матери. А та, как и обещала, уже пишет на всех жалобы, по которым начались никому не нужные разборки. Разобраться бы в себе самой этой женщине: она ведь еще молода и, если бы захотела, могла вернуться к нормальной жизни – устроиться на работу, подлечиться, навести порядок в доме. А там, глядишь, и с детьми все наладилось бы, и не было бы к ней претензий по воспитанию сына и дочери. Между прочим, женщина не лишена родительских прав, а только ограничена в них. Снять эти ограничения можно только, взяв себя в руки. Ну а девочка, попав в новую семью отца, где уже три года живет ее брат Саша, за несколько дней, можно сказать, расцвела как маков цвет. Любу отмыли, приодели, она стала прямо как куколка. Такой она вместе с отцом заходила на днях к судебным приставам. По ее рассказам можно было понять, что ей хорошо у отца: она досыта ест, с удовольствием смотрит телевизор, которого раньше за свою почти пятилетнюю жизнь никогда не видела. На вопрос «хотела бы она вернуться к маме?» девочка покачала головой и ответила: «Нет, хочу жить с папой и Шашей». Правда, Люба пока не умеет улыбаться, ну да ничего – научится. Ведь дети, как губка, впитывают в себя все хорошее. И, к сожалению, если вспомнить оставшегося с матерью Андрея, плохое тоже. Какой будет его дальнейшая жизнь пока не известно – решение суда выполнено только наполовину. Это значит, что приставы должны вернуться к порученному им делу. И как тут не вспомнить известное песенное о том, что службы бывают и опасны, и трудны. У судебных приставов служба еще никогда не бывает благодарной со стороны категории должников. В. САПРЫКИНА.