ПЕРВЫЙ ПАРОХОД ВЕСНОЙ 43-ГО…

У каждого своя весна: кому-то она принесла любовь, кому-то ощущение обновления жизни, а для Фатхии Каримовны Ардашевой, как и для всего ее поколения, главная весна всей жизни та, что принесла ПОБЕДУ, весна 45-го года…

Она родилась в далекой Башкирии, а навсегда пригодилась у нас, на александровской земле. Много десятков лет назад в семье Ардашевых было четверо детей. Фая родилась второй. Первоначально основавшись в башкирском селе Доутларово, семья много раз потом переезжала. Пережила раскулачивание, когда даже из их сада представители новой власти выкорчевали и унесли плодовые деревья. И голод…

Особенно голодными были 30-е годы, когда обычный хлеб в магазинах продавался в ограниченном количестве, а в свободной продаже были лишь недоступные дорогостоящие калачи. Поэтому в основном люди пекли хлеб сами в печках. Из деревни семья уехала на пустое место, где была образована коммуна. Основали ее 4 семьи, перевезя дома и хозяйство. Постепенно подтянулись и другие. В коммуне, вспоминает Фатхия Каримовна, была общая столовая: первыми питались работающие взрослые, затем строем и с барабаном подходили на обед пионеры в галстуках. В коммуне мама Фаи занималась разведением птицы: в одной половине дома жила семья, а в другой размещались гнезда с наседками и выводки птенцов кур, гусей, уток и даже индюков.

Затем семья переехала в татарскую столицу Казань, где маленькие Ардашевы выучили русский язык. Сейчас башкирский Фатхия Каримовна уже даже не помнит: родным давно стал русский язык.

Перед войной, в 1939 году, Сталин издал указ о создании 2-годичных медицинских курсов (как тогда писалось, запасы РККА) на базе клубов, вечерних школ. Эти курсы окончила Фатхия вместе со старшей сестрой. По окончании их сестер поставили на учет, как военнообязанных.

Утром 22 июня 1941 года дети Ардашевых еще спали, когда по улице уже разнеслась страшная весть о начале войны. Выбежав на улицу, увидели знакомых и незнакомых людей: женщины страшно выли, а мужчины плакали. Сразу же, в июне 1941 года, в городе начали переоборудовать помещения под госпитали. Раненые стали поступать пароходами, а потом и железнодорожным, автомобильным транспортом. Везли, в основном, раненых с запада - из Украины и Белоруссии. Носилки с солдатами выставляли из машин во дворе госпиталя, и худенькие девчонки таскали их в палаты. Одной из них была Фатхия. Она была такой миниатюрной, что когда пароходом по Волге их привезли в г. Горький, чтобы обмундировать медсестер в военную формы (в Казани это сделать не смогли, потому что все запасы ушли на мобилизованных на фронт солдат), для Фатхии соответствующей ее размеру формы не нашлось, и ей выдали обувь 39 размера при ее 34 и 10-метровые обмотки. Одежду пришлось просто обрезать. Как сейчас говорит сама Фатхия Каримовна - «Мы выиграли войну в лаптях».

В августе 1942 года ее отправили на фронт. 19-летняя Фая попала в самое пекло – в Сталинград. Хотя, наверное, в войну на фронте спокойных мест не бывает.

Вспоминаются с течением времени самые яркие события. В госпиталь заходили Рокоссовский и Жуков, командующие этой армией. Однажды попросили выпить спирта. У Фаи под столом всегда стояла емкость с медицинским спиртом. Когда маршалы подняли алюминиевые кружки, вдруг внезапно появился фотокорреспондент «Боевого листка» и через пару дней Фая увидела себя на фото в компании с маршалами.

Госпиталь располагался в 3-4 километрах от передовой линии фронта. Бомбили ежечасно. В первые недели Фатхию ранило в ногу: как теперь сама говорит, вылечила свою ножку на ходу – некогда болеть, работы был завал, раненные лежали не только в госпитале, но и вокруг, прямо на земле. Всегда в запасе в госпитале стояли гробы (даже страшно писать об этом). Был солдат, загипсованный полностью, включая руки, как-будто он обхватывает бочку (на языке военмедиков – «самолет»). Когда этот солдат умер, его не смогли похоронить в гробу – не помещался. Часто хоронили погибших в земляных воронках от бомб, сверху ставили крест, на него вешали солдатскую каску. Немцы же просто сваливали своих в вырытые окопы. Когда освободили Мамаев курган, нашим разрешили подняться туда. Идти надо было строго по узенькой тропочке: кругом мины. Картина была ужасающая: торчащие из земли руки, ноги, искореженное оружие, перепаханная танками земля, пропитанная кровью... Сталинград, расположенный на протяжении 60 км вдоль Волги, был разрушен и выжжен дотла…

Когда я спросила ее, как они отмечали праздники, Фатхия Каримовна сказала: «Какие праздники?! Что вы! Мы из «Боевого листка» узнавали, что новый год наступил…»

12 декабря 1942 немцы вновь пошли в наступление. Как говорит сегодня Фатхия Каримовна, земля гудела от наступающих танков, а небо было темным и свинцовым от самолетов. Даже если немец-пилот видел с самолета одного человека, бредущего по дороге – бросал бомбу, чтобы его убить, не жалел боеприпасов даже из-за одного … Фашисты старались бросить бомбы и на полевую кухню, чтобы оставить наших без питания. Тогда ели пристреленных лошадей или питались американскими консервами. Фатхия Каримовна говорит, что недостатка в питании они не знали. В ту зиму стояли страшные морозы, немцы, непривычные к русской зиме, грабили из разгромленных домов одежду, половички, домашние коврики и укутывались ими. Их лощеные шинели не спасали.

…В тот день медсестра Ардашева переправляла в тыл раненых. Одному из них отдали не ту историю болезни и она, несмотря на протестующие крики бойцов, рванула за уже отправившейся «полуторкой». Успела передать, взяла свою бумагу, спрятала за пазуху и только успела застегнуть одну пуговицу, как раздался страшный взрыв… Сильнейшей волной ее откинуло спиной вперед на пень от спиленной березы. Затем долгие месяцы в госпитале: разрыв перепонки правого уха (до сих пор не слышит), расслоение сетчатки (до сих пор не видит), сложнейшее сотрясение мозга, травма позвоночника, мелкие осколки в коже лица… 7 суток в коме, месяцы в гипсовом корсете, пересадка кожи… Потом, спустя несколько месяцев, Фае пришло письмо, что тот госпиталь, где она служила, через пару дней был полностью разбомблен и все без исключения погибли.

Но она выжила и первым пароходом весной 1943 года отправилась в отпуск в Казань, к маме. Как фронтовичке, ей выделили каюту и после нескольких часов разговоров, военврач уговорил опытную уже медсестричку Ардашеву остаться служить у них. Пароход занимался транспортировкой раненых солдат в тыл. Во время плавания медперсонал должен был оказывать помощь больным. В ту весну они перевозили раненых, которые страдали от обморожения. Солдатики так долго ждали помощи, что когда медсестры вскрывали повязки, под бинтами обнаруживали червяков…

Когда сезон навигации заканчивался, Фатхия переходила на работу в санитарный поезд. В 1944 году она была снята с поезда по телеграмме: ее мама пострадала от тяжелейшего отравления. В ту пору та жила на льнокомбинате: дом было нечем топить, уже отправлена на дрова баня, сарай. Затем дом вскрыли и разграбили. Тогда и была совершена диверсия – в котел с пищей на льнокомбинате кто-то подмешал яд, и половина рабочих погибла, а вторая половина долго болела. Как рассказала Фатхия Каримовна, не все так просто было тогда: были диверсии и с поджогами госпиталей, некоторые откупали своих детей от мобилизации, подвозя к военкомату муку, сахар.

9 мая 1945 года Фатхия Каримовна встретила в Казани – все тот же репродуктор на перекрестке 4-х дорог, известивший о начале войны, объявил о ПОБЕДЕ.

Потом были тяжелые послевоенные годы. В 1954 году Фатхия Каримовна Ардашева встретила своего суженого Николая Михайловича Лапшева, с которым они прожили вместе почти 50 лет, вместе вырастили и воспитали 4 детей. В 1963 году они по приглашению областного лесхоза переехали в Александровский район и 40 лет прожили в сторожке лесничего, которым работал Николай Михайлович. Ту сторожку и сейчас многие знают – на развилке деревень Бельтеевка и Федоровское. За прожитые там годы эта семья пользовалась заслуженным авторитетом и уважением. Около дома всегда цвели цветы, с дороги в глаза бросались ухоженные туи и можжевельники. А глаза хозяев этого дома всегда светились дружелюбием и гостеприимством. Жителям соседних деревень бросался в глаза недеревенский стиль во всем: в умении конструировать одежду, накрывать стол и даже в том, что в их доме были чехлы для стульев белого цвета! Фатхия Киреевна встречает свою 88-ю весну и глаза все так же светятся жаждой жизни, теплотой, оставив где-то далеко-далеко в душе страшные воспоминания о войне.

Л. КРУГЛОВА.