22 ИЮНЯ РОВНО В 4 ЧАСА …
Деревня в годы войны… Ее подвиг сопоставим с подвигом бойцов на переднем крае, а тяготы и страдания, которые перенесли люди в тылу, немыслимы, неподъемны.
Разбирая семейные фотографии, мое внимание привлекли две «колхозные» фотографии моей мамы. Фотографии 1944 года. На обороте одной сохранилась надпись «стоят Могутина Тоня (вожжи в руке), Лаврентьева Зина, сидят Вера Лаврентьева, Лида Гришина, ….», на другой - «лето 1944 года Лидуся Гришина».
Меня поразили лица молодых девушек. Посмотрите, как красивы и немного печальны повзрослевшие за годы войны лица деревенских девчат! Почти у всех на фронте отцы и старшие братья, и не все живыми вернутся домой. У мамы отец уже погиб в Белоруссии в ноябре 1943 года, но еще не получена похоронка о гибели в августе 1944 года 18-летнего брата Геннадия в Эстонии.
Про эту лошадку на фото мама рассказывала, что она была очень спокойной и покладистой, и маме удавалась ее запрячь. Для фронта ее забраковали, а другая, оставшаяся в колхозе, лошадь была норовиста, и мама ее побаивалась.
Сейчас, когда я читаю слова о Победе, мне видится и эта деревенская фотокарточка.
Маме было очень нелегко приспособиться к деревенской жизни, ведь до войны она с родителями, со старшими сестрой и братом жила в Москве. Маме исполнился один год, когда ее отец с семьей завербовался в Москву на хлопчатобумажную фабрику имени М.В. Фрунзе. (Даниловская мануфактура, т-во Даниловской мануфактуры – бывш. В. Е. Мещерина – прядильная, ткацкая и ситценабивная ф-ка в Москве. Основана в 1867 году). Им выделили две комнаты в коммунальной квартире на улице Малая Тульская, дом 25/1, квартира 696 на 5 этаже. Но отец Иван Тимофеевич Гришин отказался от второй комнаты в пользу семьи друга, тоже из Александрова. Можно ли это представить в наше время!?
В коммунальной квартире дружно жили четыре семьи. Отец работал мастером, мать Софья Ефимовна - ткачихой, старшая сестра Вера окончила перед войной школу и поступила в университет на географический факультет, старший брат Гена учился в механическом техникуме (отец хотел, чтобы дети получили хорошее образование), моя мама-отличница закончила четвертый класс в Московской школе.
Но началась войны, круто изменившая жизнь маминой семьи и всей страны. О том, что скоро будет война, мама услышала еще весной 1941 года, от подружки, у которой отец был военный. Та собрала друзей в подъезде дома и под большим, большим секретом сообщила эту новость, но в войну никому не хотелось верить.
Отец был призван на фронт Москворецким РВК, мать получила направление в эвакуацию в Уфу, но поехали сначала в деревню Снопово, где жила мамина бабушка Василиса Ивановна Новожилова, у которой на каникулах уже бывала моя мама. Все думали, что война к зиме кончится, и они вернутся домой в Москву.
Про бабушку мама рассказывала, что работала она в колхозе за палочки (трудодни), одна легко скашивала серпом хлебное поле, где сейчас городской район Черемушки. Маме, глядя на работу бабушки, казалась, что ее серп сам косит, и однажды она тоже попробовала косить траву, нарушив строгий бабушкин запрет. Сильно порезала себе палец, но бабушка Василиса быстро пришла на помощь, все обошлось. Бабушка была очень добрая, вырастила 9-х детей, выйдя замуж за вдовца с 5-ю детьми, и у нее – вдовы, тоже было двое детей, да двоих нажили вместе, а потом она помогала растить многочисленных внучат. Для всех у нее находилось место, всем она была рада, со всеми приветлива, не было для нее своих и чужих детей. Все ее дети и внуки поддерживали родственные отношения и после войны. На войне у нее был младший сын Алексей, до войны - кремлевский курсант. Он стал профессиональным военным.
Когда через Александров потянулись беженцы из Ленинграда, то заходили они и в деревню Снопово, выменивая на еду вывезенные вещи. Но бабушка считала большим грехом брать с них что-то, отдавала все, что могла, и даже свой последний кусок хлеба - большая семья жила очень бедно. Мама рассказывала о семье своей одноклассницы Н., мать которой обогащалась на чужом горе.
Второй муж бабы Василисы, Сергей Иванович Новожилов, работал свинарем, а до революции был мастером на Барановской фабрике. Бабушкиного сына Бориса он усыновил. Его фотографию мне показывала мама, когда мы с ней ходили в музей. Под фотографией была подпись «Революционеры 1905 года». Эту же фотографию я увидела в книге В.В. Боравской «Земля Александровская», но с другой надписью «Рабочие фабрики С.Н. Баранова 1905 г.». Моя бабушка Соня, приемная дочь Сергея Ивановича, рассказывала мне, что только ему владелец фабрики доверил ключи от своей фабрики во время революционных событий 1905 года.
Из деревни Снопово семья мамы переехали в деревню Наумово, где жизнь казалась была посытнее, к другой бабушке Матрене Семеновне Гришиной и началась военная жизнь в колхозе «Красный май».
Маме со старшей сестрой и матерью пришлось научиться запрягать лошадь, вместе с колхозниками заготавливать дрова для отопления фермы, работать в поле и на заготовке сена. Чтобы заготовить дрова для отопления дома, надо было зимой ходить в лес с большими деревянными санками и на себе по сугробам привозить дрова - лошадей очень берегли. В школу мама ходила в город (сейчас эта школа №14), в деревне была начальная школа.
Деревня, опустевшая, притихшая, голодала. В пищу шли даже «тошнотики», которые готовили из мороженой картошки, собранной весной на поле. Не было мыла – мылись в печке настоем золы в кипятке. И при этом находили силы для каждодневной работы. Вот почему, когда пришла Победа, эти люди тоже ощутили себя победителями. Они и были ими, труженики той великой войны.
По данным статистики:
На уборке урожая 1941 года в колхозах тыловых районов машинами на конной тяге и вручную было убрано 68% колосовых культур. Возросла трудовая нагрузка на каждого колхозника: в 1943 году он в среднем обрабатывал земли в 1,5 раза больше, чем до войны. В 1942-43 г. были определены к выдаче на трудодень примерно 800 г зерна, 200-400 г картофеля, что почти в 2 раза меньше, чем в 1940.
Деревню не бомбили, но два раза, когда бомбили станцию и рынок в городе, грохот доходил и до деревни. Самолеты над деревней пролетали. Мама рассказывала о самолете, который пролетел очень низко над деревней и что-то сбросил на землю. Все сначала испугались, думали бомба, но когда взрослые подошли ближе, увидели металлическую канистру, в ней оказалось какое-то масло, они его съели.
Вслушиваемся в голоса тех, кто все это пережил. Вспоминает Евгения Николаевна Гришина (ей сейчас 93 года).
- Мужа взяли на фронт. С войны он вернулся в 1945 году инвалидом. В деревне из мужчин остались только старики да молодежь, не достигшая призывного возраста. Да еще те, у кого была бронь от железной дороги. Помню молодых ребят, работавших с нами в первые годы войны: Воронин Костя, Шкундов Саша и Володя, Востров Борис. Их тоже призвали на войну. Костя Воронин и Борис Востров не вернулись. Призывались на войну и женщины.
Из Книги Памяти:
Воронин Константин Иванович, род, 1925. Призван в армию в 1943. Гв. рядовой. Погиб в бою, окт.1943. Похоронен в д. Губино Киевской обл.
Востров Борис Михайлович, род. 1924, д. Наумово, Александровского р-на. Призван в армию в 1942. Гв. рядовой. Погиб в бою, март 1943. Похоронен в д. Высечки Смоленской обл.
На плечи женщин легла вся основная работа в колхозе. Но кроме колхозных работ приходилось выполнять и другие задания. Валили лес в Арсаках (жили в это время в деревне Кобылино и оттуда каждый день ходили на свою делянку); чистили шоссейную дорогу; весной 1942 года, когда перегоняли в Ярославль скотину с оккупированной немцами территории, на колхозном поле за школой закапывали трупы умерших животных. Для этого выкапывали большие ямы и палками скатывали в них трупы, потом ямы закапывали. Голодная скотина объела в деревне даже яблони и кусты.
Урожай в 1941 году был очень хороший, уродился хлеб, свекла, капуста, греча, картошка. Весь урожай убрали, не успели убрать только семенной клевер. Зерно возили сдавать в Струнино. Деревня Наумово во время войны относилось к Долматовскому сельскому совету. Продовольственные карточки отоваривали в деревне Следнево, там же получали похоронки.
Помню, как приземлился наш самолет на поле за Акулининой дорожкой. За нашими домами. Таня Лаврентьева, дочка Григория Ильича, первая побежала к месту посадки, но в чем причина вынужденной посадки, не знаю.
В 1942-1944 годах я работала в колхозе счетоводом.
Помню такой случай. Зимой 1943 года после 11 часов вечера в мою дверь громко застучали. Я еще не спала, готовила годовой отчет. У меня жили тогда Ларин Василий Семенович, высланный из Москвы, с женой Анной Филипповной. Я боялась и за них. Василий Семенович был репрессирован за то, что еще задолго до войны, работая на аэродроме, вбил в забор не струганную доску, да нелестно высказался о советской жизни. Он 10 лет уже отбыл на севере и не имел право жить в Москве. В колхозе он работал столяром на ферме. Мы с ними договорились сказать, что они мои родители.
На улице видны были вспышки, стреляли солдаты из ракетниц. Как потом оказалось, из Звенигорода прибыли солдаты, и их надо было разместить на постой. Часть солдат разместил командир, но не все жители открыли двери. Не открывала и я. Прислала их ко мне сторож Нюра Павлова. Тогда командир, попросил открыть форточку и подал свой документ. Лейтенант обратился ко мне с просьбой помочь разместить прибывших солдат на ночлег. Жители деревни были перепуганы, накануне прошел слух о том, что немецкие солдаты переодеваются в форму наших солдат, ходят по деревням и безобразничают. Особенно боялась тетя Катя Филиппова, у нее были две дочки Зина и Нюра, а мужчин не было. Пришлось мне одеться и выйти к ним. 6 солдат разместили к Анастасии Федоровне Гусевой, остальных к тете Паше Зажигиной. Остался один командир, он сказал, что должен разместиться отдельно от солдат, так как у него много аппаратуры. А ему места много не надо: он солдат, ляжет на шинель и ею укроется. Он переночевал у нас на лавке. На следующий день солдаты уехали. Появлялись они в деревне еще несколько раз. Последний раз с ними был другой командир, прежний - Борис Васильевич Стрельцов родом из Ленинграда, небольшого роста, погиб при выполнении прыжка с парашюта. Какое они выполняли учебное задание и какого рода войска, не помню.
В 1943 году я поступила на «Кроковские» курсы для начинающих медсестер, располагавшиеся на площади в доме рядом с милицией. Во время учебы к некоторым преподавателям-инвалидам ходили домой. По их окончании устроилась на работу в железнодорожную больницу, в госпитале ухаживала за ранеными. От работы посылали в Рязанцево на заготовку торфа.
А с апреля 1944 счетоводом в колхозе работала мамина сестра Вера. Только она вернулась после войны в Москву, мама с бабушкой остались жить в деревне.
…Не сбылась мамина мечта стать учительницей, мечта старшей сестры Веры открыть новые земли, не конструировал новый самолет старший брат Гена, не вернулся с войны отец, но все они приблизили Победу.
Т. ПОПОВА.