НА ЗАЩИТЕ МОСКВЫ
ЛЕТО-ОСЕНЬ 1941 ГОДА
22 июня 1941 года солдат разбудил политрук, и все увидели, что он плачет. Так они узнали о нападении фашистской Германии на рубежи СССР.
Часть, где служил Ломов, стояла на востоке Москвы – район Измайлово и Черкизово. Жили солдаты в землянках, круглосуточно около боевого орудия дежурили по два человека, по боевой тревоге присоединялись остальные. В начале войны с продовольствием проблем не было, но уже с ноября 1941 года почувствовалось приближение голода. Немцы бомбили каждый день и каждую ночь. Но дальше Реутово и Мытищ вражеские самолеты не пропускали – отстреливали метко. Самыми юркими были малогруженные самолеты – с минимумом боевых снарядов. Вот таким единицам и удавалось прорваться в наш тыл. Население Москвы было мобилизовано на строительство загородительных сооружений. Но Михаил Григорьевич утверждает, что солдаты были уверены - враг не пройдет, настроение было боевое, все верили в Великую Победу.
Пушка, из которое поражал врага Ломов, стреляла на расстояние 18-20 км. Другие стреляли максимум на 25 километров. В первую очередь немцы старались разбомбить железнодорожные ветки – именно в Москве были сосредоточены все линии железной дороги. Далее на примете у врага были заводы – очень старались разбомбить завод имени Лихачева, где производилась автотехника, танки, также московское депо, черкизовские склады продовольствия и промышленных продуктов.
19 октября 1941 года Сталин издал указ о переходе Москвы на осадное положение: эвакуировались население, заводы, правительство СССР, посольства, министерства. Подступы к Москве минировались, в планах правительства была подготовка московского метро и крупных заводов к взрывам. В Москве появились диверсанты, шпионы, пособники фашистов…
Сегодня историки утверждают, что при защите Москвы советской армии помогла суровая русская зима. Говорят, что до 1941-го года 140 лет не было такой морозной и студеной зимы. А Михаил Григорьевич утверждает, что ничего для них особенного в погоде той зимой не было – обычная русская зима. С 30-35-градусными морозами, метелями и пургой. Разве что, снега было больше обычного.
В ожидании подкрепления для обороны Москвы (ждали сибирские части) из дивизии, где служил Михаил Ломов, отобрали часть солдат, и отправили на передовую. К 4 декабря 1941 года немцы стояли всего в восьми километрах от Москвы! Местное население валило лес, чтобы создать препятствия для прохождения немецких танков. Всего тогда было повалено 1582 гектара леса! Причем, делали это женщины, старики и дети.
ЛЮДИ ВСТРЕЧАЮТСЯ, ЛЮДИ ВЛЮБЛЯЮТСЯ, ЖЕНЯТСЯ…
Когда осенью 1941 года многие солдаты из части Ломова ушли на передовую, стала заметна нехватка людей в артиллерийских частях. И если в начале войны считалось, что женщинам не место на войне, то теперь их стали призывать в армию охотно. Всего от списочного состава войск во время Великой Отечественной войны женщины насчитывали 8%. Согласитесь, это немало.
В часть Михаила Григорьевича Ломова в декабре 1941 года прибыли девушки, прошедшие военные курсы. Одна из них наша землячка Мария Булыгина из деревни Малые Вески Александровского района. Между Михаилом и Марией возникла симпатия, переросшая затем в любовь. Молодые поклялись друг другу, что сразу после демобилизации и возвращения домой они поженятся. Молодых людей не сломило и не разлучило даже горе: в 1942 году Михаил получил ранение, сделавшее его инвалидом на всю жизнь. Когда немец бросал зажигательные бомбы, земля от ударной волны попала Михаилу Григорьевичу в глаз, который не удалось спасти. Но после полугодового лечение в госпитале – он снова ушел в армию.
После окончания войны, в марте 1946 года Михаил Ломов вернулся уже не в Тамбовскую область, на родину, а на Александровскую землю и в мае 1946 года молодые расписались в местном сельсовете. О свадьбе речь не шла – 1946 год был самым тяжелым и голодным, надо было восстанавливать разрушенную страну.
ЛЮБОВЬ НЕЧАЯННО НАГРЯНЕТ…
И на фронте жизнь продолжалась, и каких только сюрпризов не преподносила…
У Михаила Григорьевича была младшая сестра – тоже Мария. Сразу после выпускного в 1942 году она ушла добровольцем на фронт. Служила связисткой в штабе Родимцева под Сталинградом. Молодость брала свое. Несмотря на то, что смерть ходила следом, Мария на фронте нашла свою любовь – пленил девушку боевой (во всех смыслах) офицер Гольбродт из Одессы. Брак был официально зарегистрирован практически на поле боя. В то время линия фронта под Сталинградом тянулась на многие километры. А в октябре 1943 года Мария родила сына. До самого конца войны она получала пенсию за воевавшего на фронте мужа. А после окончания войны, в 1945 году, выяснились обстоятельства, ошеломившие Машу – как оказалось, офицер был уже женат, и брак с Машей был вторым его официальным браком (!). Как выяснилось, в Одессе у него росли двое детей.
Гольбродт не бросил Марию, он пригласил ее к себе в Одессу. Чтобы окончательно прояснить ситуацию, Мария поехала. В результате офицер и его фронтовая жена договорились, что он останется в своей первой семье, а Маше и ее сыну будет помогать. Традиции в еврейских семьях крепки и незыблемы. Эти и объяснялось принятое решение. Гольбродт остался со своей первой женой и детьми, а Марию и ее сына, действительно не забывал, всю жизнь оказывал внимание, материально поддерживал. Замуж она больше не вышла.
СЕМЬЯ
На фронтах Великой Отечественной воевали и два брата Михаила Григорьевича. Петр был артиллеристом в дивизии Рокоссовского, Василий - летчиком. Повезло - вернулись домой все трое. Правда, двое – с тяжелыми ранениями. Михаил – без глаза, Василий… Самолет, на котором он летал, поражая врага, с лета 41-го, фашисты все-таки сбили. Над Прагой. 9 мая 1945 года! Василий не погиб. Но сильнейшая контузия сделала его тяжелым инвалидом на всю оставшуюся жизнь.
У самого Михаила Григорьевича Ломова в счастливом браке с женой Марией родились близнецы – Алексей и Вячеслав, гордость отца, радость матери.
С 1947 по 1991 годы он проработал на административно-хозяйственной работе на Александровском радиозаводе. Записи в трудовой книжке - только о повышении в должности, о благодарностях и наградах.
Л. КРУГЛОВА.