РАДИСТКА
Решила обязательно найти ее позже и поговорить.
И вот я в гостях у Галина Николаевны Толмачевой в ее небольшой очень уютной, чистой и ухоженной квартире. Хозяйка несколько смущена, но скоро разговорилась, вспоминая те далекие годы.
- Как же Вы на фронт попали, Галина Николаевна?
- Это было очень трудно, через военкомат вообще невозможно. Ведь военкомом в Геленджике, где мы жили, был мой папа. Сиди, говорит, дома, ты еще маленькая.
- Так ведь действительно были маленькой. В 1941 году Вам было только 15 лет.
- Все возможно, если очень хочется. Но в часть я попала, конечно, не в 41-м, а в 43-ем году. Так как через военкомат этого сделать не могла, папу я, можно сказать, обманула. В 42-м в Геленджик приехали ребята из Москвы из ЦК ВЛКСМ – набирали девчонок на курсы радистов–операторов, и там я была первая. Нашу группу отвезли в учебный отряд в Сочи, где я и прибрела профессию радистки. Курсы длились 4 месяца.
- Ну, хорошо, военную профессию Вы приобрели. Причем, такую, которая необходимо в каждом роде войск, в каждой воинской части, без радистов все они глухи и немы. А матросом стали волей случая?
- Нет, сама выбрала. После окончания курсов к нам в отряд приезжали представители из самых разных воинских частей забирать девчонок на службу. Но я твердо заявила – только на флот! Я же родилась в Новороссийске, без моря, казалось, жить не смогу.
Почти все девчата-однокурсницы уже разъехались по частям, а я все жду флотских. И вот, наконец, слышу: – Галка, за тобой приехали! Я выскочила – стоит офицер в морской форме, рядом моя начальница. «Она у нас отличница» – представляет. А я, действительно, хорошо училась, уже работала «на ключе» неплохо, хотя, как потом поняла, скорость была еще мала. Что ж, пошли, говорит, послушаем. И вот эта отличница так испугалась вдруг, что руки онемели, ключ держать не могу. Посмотрел моряк на меня, на разгневанную начальницу и говорит - беру, там научим. И сажает меня в открытый кузов полуторки. Приехали. Меня переодели, накормили, отвели в землянку и сказали – сегодня пойдешь на вахту: 4 часа вахта, 4 отдыхаешь и так далее, круглые сутки и без всяких выходных. И 24 июня 1943 года в 12 ночи я заступила на свою первую вахту. Уселась на указанный пень в землянке, одела наушники. А в эфире такой шум, гвалт - кошмар. На первых порах мне, конечно, помогали. В группе нас было 12 радистов и все, кроме меня, мужчины. Вот так и началась моя служба.
- Куда же все-таки Вас привезли?
- В службу наблюдения и связи Новороссийской военно-морской базы Черноморского военно-морского флота. Наша часть стояла в бухте на берегу Черного моря в 43 километрах от Геленджика, в районе грузинского селения Пшада в горах.
- Как однажды мне сказал один фронтовик, тоже радист, связь – это нерв армии. Действительно, без четко отлаженной системы связи между войсками проведение общевойсковых операций во время войны трудно себе представить. В каких операциях, Галина Николаевна, участвовали вы?
- Связь – это еще и высокая степень секретности. Долгое время мы просто не знали, что передавали, что получали, отстукивая шифровки в виде сочетания цифр, ловя в грохочущем эфире свои позывные. Уже потом, когда наши войска перешли границу Советского Союза, нам стали раскрывать некоторые секреты. Оказывается, я, находясь на берегу Черного моря, держала, например, одностороннюю связь с авиацией, которая бомбила Берлин. С той стороны ответов не получали, потому что самолеты могли запеленговать, обнаружить. Оказывается, я работала с кораблями каботажного (прибрежного) плавания, которые привозили раненых с Малой земли, возили туда пополнение, оружие, боеприпасы, продукты. Ответственность огромная – прозевай я что-то, могла погубить корабли. Сейчас, с высоты прожитых лет, я понимаю – какое важное дело нам, совсем юным, было поручено. Нет, мы, конечно, не были беспечными, мы понимали степень своей ответственности и работали с полной отдачей, потому что шла война. Слышу однажды свои позывные, настраиваюсь – и вдруг мне за шиворот падает капля. А сбиться нельзя. Но конкретики не знали. И поэтому страшнее всего мне было не с ключом, а с винтовкой в руках в наряде, когда охраняла землянку, где работали радисты. Помню, как обмерла, услышав темной ноябрьской ночью чьи-то осторожные шаги. Лейтенант посмеялся – не дрейфь, это был ежик. Как же, ежик – мне кажется, он просто меня успокаивал.
А о том, насколько высоко ценилась во время войны связь, вспоминаю такой случай. Когда морские пехотинцы боролись за Керчь, а флот стоял в Поти, связисты по приказу вызвали оттуда корабли им на помощь. Флот уже пошел, когда наши войска освободили Керчь. В землянку связи вдруг врывается сам адмирал со свитой – звените, чтобы флот поворачивал назад, быстрее...
- Ваша служба была опасной?
- Безусловно, риск был немалый, могли и жизнью поплатиться. Бомбили нас изрядно, ведь в то время бои за Кавказ в 1943 году были нешуточные – всем из истории известны такие серьезные сражения, как за Новороссийск, который был совсем рядом с нашим расположением, за Малую землю. Не бомбили только Сочи, город-курорт, в котором Гитлер намеревался устроить базу отдыха и лечение для своих солдат. Как же, отдохнули они там!
Была ранена и я. Шрам на ноге от осколка так и не зарубцевался. Но тогда мы почему-то не задумывались об этом – знали, что должны делать свое дело, невзирая ни на что. И практически не болели. Удивительное дело, кстати, – до войны, примерно с 8 лет, у меня было больное сердце, и мама меня возила по врачам, больницам. Но в течение всей войны сердце меня ни разу не потревожило.
- Галина Николаевна, когда Вы получили звание старшего матроса?
-Тогда это звание называлось старший краснофлотец. Когда мне его присвоили – не знаю, мне об этом почему-то никто не сказал. А узнала уже после победы, получив пригласительный билет на торжественный вечер по случаю проводов старшего поколения по демобилизации. Смотрю, там написано: «старшему краснофлотцу Толмачевой». А нас, молодых, демобилизовали в ноябре 45-го.
- И как сложилась ваша послевоенная судьба?
- Больше всего хотелось учиться. Но осуществить мечту стать врачом война помешала. Забыла я за время службы многое, особенно из точных наук. И я поехала поступать в Ленинград в библиотечный институт, на отделение библиографии.
Поступила, без троек закончила институт. Подошло время распределения, и я опять прошусь на флот. Ну что тут поделаешь – не могла я без моря.
Приехала в политуправление морского флота в Москву, попросилась на Черноморский флот, но заявок оттуда не было. Согласилась на Балтийский и поехала в закрытый город Балтийск. В политуправлении флота меня назначили на должности инспектора по делам библиотек. Я ездила в командировки по морским частям, проверяла библиотеки, их фонды, мероприятия, выставки.
Там же вышла замуж за украинца Петю Жовтенко, который работал киномехаником. В то время девчонки стремились выйти замуж за офицеров, и их вокруг было много, но я никогда не ставила перед собой такой цели. Главное для меня – был бы человек хороший. И не ошиблась – мой Петр был очень хорошим человеком, мы прожили с ним счастливо долгие годы, вырастили дочь Флору. Похоронила я его всего несколько лет назад.
- Почему дочке такое необычное имя дали?
- У меня мама была Флора. Да и слишком уж много Светлан, Катюш – надо ж как-то разнообразить. Когда на пенсию пошли, мы с мужем к ней, нашей дочери и приехали сюда в Александров, куда Флора вышла замуж.
- Галина Николаевна, я уже говорила, почему обратила внимание на вас при нашей первой встрече – ваш интеллигентный вид, ваш маникюр…
- Положение преподавателя обязывало всегда следить за своим внешним видом, быть примером для девочек, которых учила. Ведь между Балтийском и Александровом были 22 года, прожитые в Ставрополе, где я работала преподавателем библиографии в Ставропольском краевом культпросветучилище, а муж - в крайсовпрофе.
Мне пора уходить. Галина Николаевна выходит в прихожую проводить меня. Смотрит на туфли и вдруг с грустью в голосе говорит: «Какие красивые. А мы свои лучшие годы провели в кирзовых ботинках…». И я вдруг со всей остротой понимаю, каково им, девчонкам, было на войне, у которой, правильно сказано, не женское лицо. Спасибо вам, дорогие вы наши девчонки военных лет, за эти самые туфельки, которые нынешнее поколение девчат может носить и благодаря вам!
В. ТИХОНОВА.
На снимке: старший матрос Толмачева.