ДМИТРИЙ ДМИТРИЕВИЧ ПЕВЦОВ
«На древе человечества высоком
Ты лучшим был его листом».
«В нем не было ни лжи,
Ни раздвоенья».
Ф.И. Тютчев.
Родившийся в 1914 голу в крестьянской семье, выросший и возмужавший в уважении к русским традициям, в зрелые молодые годы, в двадцать пять, он становится в ряды защитников Родины. И это не просто служба в армии, а участие в непрерывных трех войнах.
С сентября 1939 участвует в боях за воссоединение украинских и белорусских земель с СССР, освобождая их от польского владычества.
С ноября 1939 по март 1940 воюет на карельском перешейке, преодолевая линию Маннергейма.
После победы над Финляндией в школе и по радио внушали идею: «Нет таких крепостей, которых бы не взяли большевики». Бывший студент нашего педучилища Николай Прошин вернулся с этой войны Героем Советского Союза. С легкой руки А.Т. Твардовского, ее участника, эта война наречена «незнаменитой».
Незнаменитость мы ощутили и через Дмитрия Дмитриевича Певцова, с благоговением относившегося к азартному увлечению коллектива школы лыжами под руководством молодых и энергичных физкультурников А.М. Чугунова и Г.П. Парамонова.
Тут и проскальзывает горький опыт «незнаменитой». «Зима в 1939-40 была страшно холодная. Жили не в землянках, а в норах, вырытых в снегу. И ходили по колено в сугробах. Еле ноги вытаскивали. Смотришь: старые финны, пожилые женщины по сугробам на лыжах летают. У нас же и в помине не было лыж. И в боевой обстановке лыжи, ох как нужны были бы. Так что, на лыжи, на лыжи!».
«Молодцы!» - скупо оценивал он победы учителей и учеников, отмеченных на лыжных соревнованиях грамотами и дипломами.
За семь лет исколесил он все фронтовые пути-дороги, особенно в Отечественную. И в каких только частях ни приходилось служить, какими специальностями ни приходилось овладевать?! Сколько раз быть раненым?! А сколько раз на волосок от смерти?
Думается, служба Родине с постоянным риском для жизни, гибелью самого цветущего возраста людей заложила в нем неистребимое качество точности, непогрешимого служения истине. И в языке директора была некая стилизация речи офицера. «Данные разведки должны быть точными», - часто говаривал он. И сам уж точно был искусным разведчиком душ человеческих, каждую индивидуальность изучая в деле и каким-то непостижимым зрением схватывая на ходу. Меня, уже много видящего учителя, удивил его комплексный подход к изучению процесса работы целого класса. Обращаясь сразу к нескольким учителям, говорит: «Вы, пожалуйста, на меня не обращайте внимания – я иду в 9 «Б» сегодня на все уроки. Посмотрю, как работают ребята».
В конце рабочего дня поговорит с учениками, а учителей и собирать не будет. Промолчит. Но все мы понимаем его политику дальнего прицела. Это обязывало к раздумью и совершенствованию.
Поражал его какой-то уж совсем орлиный взгляд, когда он в толпе схватывал, кажется, неуловимо индивидуальное.
В моем классе один парень-десятиклассник отличался исключительной аккуратностью. Немудрено, что я его знала, потому что всю свою жизнь вела свои классы с 5-4 по 10. В любую слякоть его обувь безукоризненно блестит.
Тогда в школе уже была введена вторая обувь. И диво – директор заметил на утренних дежурствах и разрешил парню ходить без второй обуви. Одному. В стремлении к правде-истине он иногда казался слишком педантичным, но «общая гребенка» никогда не была его средством воздействия.
Ценил он людей совестливых и трудолюбивых, способных и бескорыстных. Вокруг него не было вьющихся с психологией «чего изволите».
В коллектив Д.Д. Певцова вошел как-то незаметно, без претензий на переустройство. Те же были завучи: Людмила Ивановна Бакалюк и Татьяна Владимировна Оспина. Они молодые, но уже вошедшие в силу как предметники и организаторы. И сложившаяся в эту пору администрация, возглавляемая более опытным и мудрым Д.Д. Певцовым - это были не только исполнители, но, прежде всего, творцы. Особенный интерес представляли собой педсоветы. Каждый педсовет с Певцовым – симпозиум, приобретающий научно-практический характер и одновременно праздник, синтез многообразных усилий всего коллектива в системе уроков и внеурочных занятий.
Директор ориентировал на терпение в работе с каждым учеником, но был противником натаскивания на результат, на высокий процент, когда «обозначено в меню, а в натуре нету», учил «жить не по лжи».
Д.Д. нацеливал коллектив на борьбу за нравственное спасение души каждого ребенка. Особой его заботой были мальчишки.
Он считал, что без мужского влияния воспитание не может быть полноценным. К его приходу в школе было пять мужчин: А.М. Чугунов, Г.П. Парамонов, Л.А. Еремин, Н.М. Вилков и П.С. Гогулин. К моменту ухода из школы – четырнадцать. Как ему удавалось хранить и увеличивать? Думается: его бесстрашие. Вот сняли директора школы с запретом занимать должности. А через два-три дня он в четвертой школе преподает естественные науки.
Геннадий Павлович Парамонов вспоминает, что с мужчинами у него были отношения особые. На разные авралы, неотложные мужские дела он собирал мужчин в любое время. И все состоялось по-мужски. Все уравновешивали деловитость, строгость и справедливость.
Женщин в коллективе было большинство, но мужчины были силой определяющей.
Л.А. Еремин, Н.М. Вилков, А.М. Чугунов, Г.П. Парамонов были любимыми и постоянными героями мальчишеских сочинений. А.И. Власов и Г.П. Парамонов – любимые солисты на литературных вечерах, А.И. Чурин увлекал парней работой в фотокружке. За Павлом Семеновичем Гогулиным, завхозом школы, ходили толпы мальчишек с ящиками разных инструментов, чувствуя себя хозяевами и созидателями.
Именно мужчины в эпоху Д.Д. Певцова определяли лицо школы. Мужская половина, несомненно, испытывала их благодатное влияние. Несомненно и то, что мудрый директор, развивая и поддерживая инициативу и творчество мужчин, учитывал опыт пережитых войн, где успех одерживало мужество, богатырство русское, мужское.
Много было резервов в его душе для максимального объединения вокруг себя всего коллектива.
Он не читал моралей, не позволял себе повышать голоса, а всей своей сутью внушал веру в силы человека, в его неповторимость, ободряя его в трудную минуту.
Весной 1969 я подаю ему заявление об отпуске. Мне предстояло быть трое суток у постели мужа после операции в Москве.
- Вам что, деньги не нужны? Или не отработаете? Заберите заявление. Поезжайте. Успеха Вам. Привет Василию Яковлевичу.
Суть–то в том, что его душа чутко отзывалась на боль другого человека.
В 1972 году идут экзамены на аттестат зрелости по литературе в классе М.М. Балакиревой. Слушает с упоением каждого до конца. Но он педантичен: на обед бежит домой – ждет жена.
Просит: «Пожалуйста, без меня не спрашивайте». Указывает на десяток фамилий. В конце дня похвалил всех. На следующий день он прочитал мне тест заметки в «Голос труда».
- Не советую, Дмитрий Дмитриевич. В соседней школе все сдали на «4» и «5».
- У каждого свои критерии
Заметка опубликована. Он слышит реакцию Гороно.
- Разве 75% «4» и «5» - достижение? Да почти во всех школах результаты лучше ваших.
- Я там на экзаменах не был.
Весь опыт его жизни не позволял «ни убавить, ни прибавить».
А вот он среди старшеклассников в дни празднования тридцатилетия Победы. Дмитрий Дмитриевич только что вернулся из Новороссийска, куда его приглашали как освободителя «Малой земли». Только там он понял, что землянка полковника Леонида Ильича Брежнева и землянка майора Д.Д. Певцова были совсем рядом. Следует вопрос.
- Д.Д., а Вы встречались с Леонидом Ильичем?
- Может и встречался. Да ведь тогда его никто не знал.
Вот так по-детски вряд ли кто мог сказать. Это была какая-то безоговорочная смелость. Сочетание ума, опыта зрелого человека с сердцем счастливого ребенка «и Веры, и Любви, и Правды ради». Такое не прощалось.
Его, в высшем смысле интеллигента, вдохнувшего в коллектив творческую силу, не просто уважали, а боготворили. И не знали, не ведали ни родители, ни учащиеся слова «репетитор».
Осенью 1974 года школа отмечала его шестидесятилетие. Общими силами стихотворцев составлено приветствие.
«Ой ты, гой еси, Дмитрий Дмитриевич!
Сын крестьянский Московской губернии!
Не сидел ты сиднем до зрелости,
А взвалил на плечи ношу тяжелую
Во шестнадцать лет, в годы юные –
Так решили крестьяне мудрые:
«Бородою заслуги не меряются,
А и умной голове почет смолоду.
Мы посадим-ка нашего Димушку
На казну на нашу, на колхозную».
И считал трудодни, пересчитывал
и берег он копейку народную.
И суровые очи нахмуривши,
Он глядит на тех математиков,
Кои плохо учат мышлению:
Вычитать, умножать и складывати.
И мужик он, рос на Московии,
В Ярославле да в Иванове,
В самом сердце России-матери.
А пришла пора защищать ее
Во пределах широких, несказанных.
Он взорвал Маннергейнову линию,
Сокрушил господ Бессарабии,
В прах развеял фашистов коричневых,
Дождь десанта на них обрушивал,
Ветер искр пулеметных рассеивал.
И давил их лавиною танковой.
А гулял богатырь под Харьковом
И под Керчью, и под Киевом.
Орошен он водой черноморскою
И дунайскою, и днепровскою.
Он прорвался к Берлину фашистскому
Сквозь огонь опаляющий яростный.
От всего государства великого,
От больших городов и от малых
Бьют челом мужики новороссийские
И зовут они воя могучего
Побывать на земле отвоеванной,
Землей Малою уже прозванной.
Величают его за подвиги, за отвагу,
Храбрость беззаветную.
Повидавши видимо-невидимо,
Послыхавши слыхано-неслыхано
Да своими ногами землю измерявши,
Задает он и перцу, и пороху
Литераторам да историкам,
А географам – в особину,
Разумевшим только книгу печатную.
Не скажите, люди спесивые:
«Вы за что, про что собралися здесь?
По какому поводу-случаю?
И не лесть ли вы расточаете?»
«Мы ответствуем и от имени,
По особому поручению
Всей честной нашей братии.
Что сравнимо с такой биографией?
Кто возьмет и фигурой, и статию?
Прикует кто словами внимание?
И грешно бы было не почтить его,
Не промолвить слова доброго,
Не поднять по русскому обычаю
Рюмок звонких и наполненных
За здоровье юбиляра славного,
За Певцова Дмитрия да Дмитриевича».
После многих слов признательности он, как всегда коротко, сказал: «Спасибо. Вы мне сделали много открытий и озадачили. Мы с вами еще поработаем».
Но в городе к власти пришло другое поколение. Менее всего заботясь о качестве работы, открыто требовало высоких цифровых показателей, на деле перейти на систему оценки в три балла. Он был сторонником кропотливой работы и со средним, и с отстающим. Его пытаются нравственно сломить. Нагрянула горкомовская проверка.
По условиям игры, директора слушали на бюро ГК КПСС. Говорили с ним в резких тонах, обращаясь на «ты». Затем открытое партийное собрание в школе, где надо было одобрить решение бюро и пр. В том числе презабавную формулировку: «Высокий уровень учебно-воспитательной работы Средней школы № 4 не соответствует результатам».
Вот уж, поистине, составителя в школе мыслить не научили.
И человек, живший по законам чести, сумевший защитить свою и честь Родины на войнах, не нашел способа защитить честь в мирное время. Он понял прозрачные намеки. Человек чести, директор, всеми уважаемый, майор запаса подал в отставку. Не отступил. Так уж совпало: семь лет в боях за Родину и пиджак с многочисленными орденами и медалями, семь лет директором школы в напряженной нравственной битве за каждую душу ребенка, за право «жить не по лжи».
Послесловие.
Дмитрий Дмитриевич был замечательным семьянином. После ухода из школы на него обрушилась беда: смертельно заболела любимая жена. Бился за ее жизнь до последнего. Мы были с ним. Хотелось внести какой-то посильный вклад в облегчение их страданий.
Постоянно был с ним его надежный друг Михаил Григорьевич Романов. Оба с 1914 года. Фронтовики. Где перекрестились их пути? Но только после войны Д.Д. Певцов приехал в Александров по старанию М.Г. Романова. Чувство преклонения перед их светлой памятью хочется выразить словами В.А. Жуковского:
«О милых спутниках, которые нам свет
Своим сопутствием для нас животворили,
Не говори с тоской: их нет;
Но с благодарностию: были.
Два атланта военных побед и два атланта созидания народного образования в школах Александрова.
Е. СТАННИКОВА,
Заслуженный учитель, Почетный гражданин г. Александров.