ВОИНСКИЕ НАЧАЛЬНИКИ Г. АЛЕКСАНДРОВА

Многие ли в городе Александрове знают что-нибудь о воинских начальниках, их жизни, увлечениях, судьбе? Кто такие воинские начальники? Оказалось, что кое-какая информация сохранилась на страницах публикаций, в частных архивах, воспоминаниях. Решила собрать найденные рассказы вместе, чтобы показать землякам совсем незнакомую сторону прошлой жизни некоторых земляков.

Воинский начальник в уезде – это офицер, возглавлявший воинское присутствие. В помощь постоянным войскам в мирное время воинские начальники организуют формирование ополченных частей. Комплектование нижними чинами производится по уставу о воинской повинности, общеобязательной и личной: набиралось мужское население в возрасте от 21 года до 43 лет. Общий срок службы в постоянных войсках (на 1896 г.) – 18 лет. Владимирская губерния входила в Московский военный округ. Задача воинского начальника состояла в заведовании чинами запаса, в распоряжениях по их призыву, сбору, отправлению новобранцев. Управления уездных воинских начальников существовали в каждом уездном городе. На воинских начальников возлагалось и комендантское управление – дела воинской полиции.

ВОИНСКИЙ НАЧАЛЬНИК ПОМЕРАНЦЕВ

(рассказы С. Фомина и В. Зубова)

«На косогоре против монастыря, рядом с пожарной каланчой, стояла казарма воинского начальника.

Воинский начальник подполковник Михаил Степанович Померанцев – самый замечательный человек в городе Александрове. Словесник женской гимназии Тихомиров, любивший мыслить образами классических произведений, не в шутку говорил: «Это тот самый капитан Копейкин, про которого рассказывал гоголевский почмейстер. Такие люди два века живут». Соборный протоиерей, отец Алексей Виноградов, преподававший в той же гимназии закон божий, разбивал нелепую фантазию словесника: «Во-первых, от французской кампании до турецкой шестьдесят пять лет – ему бы, хо-хо, за сотню перевалило; во-вторых, какой же он капитан Копейкин? Тот ходил на деревяшке. У того правой руки и левой ноги не было, а у нашего все в порядке, только левая рука в суставе отвалилась».

Мещане, купцы, чиновники казначейства, писцы управы не вдавались в такие тонкости – схож Померанцев на капитана Копейкина или не схож - но все знали, чем он живет и дышит. Если в квартире Померанцева поднимался крик, то говорили: «Ну, у нашего воинского с косоглазой женой опять идет баталия: мало с купцов Растворовых и Первушиных получил магарыча. Когда проходил он в свое управление, ожесточенно стуча костылем и матерщинил, прохожие горожане и соседи кивали: «Про попойку писарей узнал. Кому-нибудь по зубам, как свят, хватит». Если же Померанцев тихими шажками, прихрамывая, шел мимо мельницы через узенькие деревянные лавы на взгорье к белым стенам женского монастыря, встречные ехидно улыбались: «Наш-то сухорукий-то, опять к игуменье Евпраксии отправился на чашку чая».

Огромный двор с развешенным на веревках бельем, со штабелями дров и кладями кирпича, замыкался от реки снизу - женской гимназией, сверху – городским училищем и квартирой воинского начальника.

В кухне у воинского сутулый денщик, поплевывая на щетку, чистил сапоги. Под закоптелым потолком в клетках перепархивали, кугукали и свистали попугаи, снегири и канарейки. За длинным столом, заваленным всяческой снедью – мясом, рыбой, овощами, хлебом – девочка лет восьми, раскосая и чумазая, качала плюшевого медвежонка.

На кухню, слегка прихрамывая, вошел воинский. Левый рукав его серой тужурки болтался пустой: темно-дымчатая борода стояла торчком. Правой рукой он придерживал борт тужурки с нашивной георгиевской ленточкой. Когда-то участвовал он в Русско-турецкой войне, был ранен, левую руку всегда носил на перевязи».

Писатель С. Фомин еще дал подробное описание призыва новобранцев в Александрове в 1903 г.: «На берегу р. Серы в пустовавшем бревенчатом доме шел прием новобранцев. С покатой горы сюда направлялся неудержимый поток.

Ревели тальянки и ливенки, звенели трензеля, надрывались глотки:

Расступись шире, шире,
Дайте ходу, ходу, ходу!

Весельчаки в рекрутских куртках и серых шапках «на ушко» с гиком и посвистом выскакивали из толпы и пускались вприсядку, собирая вокруг себя соскучившихся по даровым зрелищам мещан и чиновников.

- Ну и сила! Город в щепу разнесут, ливнем смоют. Откуда этакая прорвища!

Но и весельчаки присмирели, когда стали подниматься по узкой скрипучей лестнице на второй этаж, в воинское присутствие. За призывниками шагали всхлипывающие матери и молчаливые, со скрытой тревогой отцы.

Вызывали по волостям. – Тирибровская волость!...

За барьером, вокруг большого, накрытого зеленым сукном стола, восседало уездное начальство: толстый, выхоленный, с бобриком рыжих волос предводитель дворянства (С. С. Стромилов), воинский начальник с георгиевским крестом в петлице, секретарь воинского присутствия, два старичка врача, кряжистые и покорные начальству, волостные старшины и городовой с бронзовой медалью на выпяченной груди»…

Во время неожиданного приезда с проверкой Московского окружного начальника «воинский начальник взял под козырек и отрапортовал:

- Ваше превосходительство! При вверенном мне управлении состоят: один обер-офицер, конвойная команда из шестнадцати нижних чинов, писарская команда из десяти нижних чинов. Зачислено новобранцев призыва 1903 года десять человек. Прочих нестроевых: каптенармус, кашевар и денщик – три человека, фельдфебель для обучения новобранцев и сопровождения маршевых команд – один. Всего со мною – офицерских чинов двое, нижних чинов – сорок человек. Все они налицо, кроме одного арестованного, находящегося в саперном батальоне на гауптвахте». Вот такой «армией» командовал Александровский воинский начальник Померанцев, так было и при других воинских начальниках до и после него.

«Жил Михаил Степанович скромно, если не бедно. По книжной части, за неимением презренных, но необходимых металлов, ничего не приобрел, довольствовался тем, что имел, перечитывая по нескольку раз. Зато библию и жития святых изучил хорошо, мог иметь диспут с любым священником».

В Александрове, несмотря на насмешки местных зубоскалов, он увлекался местной историей, был краеведом рубежа 19-20 веков - писал статьи по истории Александрова и Владимирской губернии, публиковал их во Владимирских и Московских губернских ведомостях за подписью «Подполковник Померанцев». Стиль – патриотический. Кроме библии, Померанцев увлекался православным искусством, изучал его в местном монастыре, в чем его всегда поддерживала игумения Успенского женского монастыря. Она разрешала делать копии в рисунках с самых знаменитых произведений русского искусства монастырских церквей. Эти рисунки сопровождали публикации подполковника Померанцева.

Другой его страстью стала нумизматика. Заниматься ею Померанцев смог только при поддержке Павла Васильевича Зубова, в те годы уже прославленного в России и в мире нумизмата. Желая оказать хоть какую-то помощь земляку-нумизмату, Михаил Степанович собирал по карточкам всю информацию о монетах, но … из энциклопедии Брокгауза и Эфрона. Других источников в нашем городе у него не было. Себя он называл «горевой, но страстный нумизмат». Судя по содержанию писем, отправленных П.В. Зубову, друзей у воинского начальника в городе было немного. Он писал: «Живется мне очень плохо, не знаю, что будет впереди, не ручаюсь за всякий день… Одно только скажу, что с полусумасшедшими и до крайности нервными женщинами очень трудно жить». Сыновья Михаила Степановича не пошли в отца. «В кадетском корпусе один из них занимался, кажется, «революциями» и прокалыванием портрета Государя Императора»… Умер Михаил Степанович в 1912 году… Дочь Померанцева Вера не долго жила в Александрове. После окончания здешней гимназии (1912-13?), она уехала в Москву, дружила с подругами по классу, уже живя в Москве.

СЕМЬЯ РЕДИНЫХ В АЛЕКСАНДРОВЕ

Владимир Николаевич Редин воинским начальником не был, но был им в другом смысле, так как командовал батальоном в те же годы, что и подполковник Померанцев. В дневниках и записях А. А. Торбинской нашла следующую запись: «В 1905 году саперный батальон был выведен в Финляндию. Вместо него вошел пехотный батальон, командиром его был Редин Владимир Николаевич. Батальон был выведен в Житомир в 1912 году… Редин в Александрове имел чин подполковника, во время войны (с Германией) отличился и стал полковником». Думаю, что эта запись точна, так как дети Редины дружили с детьми Боравскими, потому что были одного возраста и учились вместе. Вероятно, именно детская дружба сблизила и родителей, они часто бывали в гостях друг у друга. Как писала Анна Анатольевна, дружеское знакомство Редины поддерживали и с В.В. Катынским, особенно мужчины. Часто семьями прогуливались в Курганиху: сам Владимир Николаевич, его жена Александра Григорьевна, их дочь Ксана и ее подруга и одноклассница Анна Боравская с мамой. Часто именно в Курганихе семьи отмечали Рождество и другие православные праздники. По воспоминаниям С.К. Грудзинской, семья Рединых проживала около Банного моста напротив женской гимназии.

Пехотный батальон располагался в белых казармах. Белые казармы (названы так от побеленных каменных стен) находились на краю города, рядом с новой земской больницей. Когда-то здесь был один из лучших в Европе конных заводов со времен Елизаветы Петровны, а во времена Екатерины Великой ее фавориты держали тут своих чистокровных скакунов, гарцевали перед местными изумленными жителями. Давно прошли те времена. После пожара 1817 года конный завод не возобновлялся, а периодически здесь размещались небольшие части разного рода войск. Во времена Редина здесь находились пехотинцы. Писатель Фомин, бывавший здесь в 1905 г. привел эпизод занятий солдат в казармах: «На широком плацу обучали молодых солдат штыковому бою. По команде взводного они бегали с винтовками на перевес и с яростным зыком кололи штыками из мешковины и набитое соломой чучело». Стрельбища были подготовлены на краю города: то на Воловне, то под горой городского кладбища.

Почему Редин в 1912 г. перевелся из Александрова в Житомир, не известно. Но знакомство семей поддерживалось. В 1914 году летом, накануне войны, Ольга Александровна Боравская побывала у Рединых в гостях. Потом началась война, переписка прервалась. Бабушка (Ольга Александровна) через знакомых и сама пыталась наладить связь с Редиными, но ничего не получалось. В семейном архиве нашлись два письма, содержащие сведения о жизни Рединых в годы войны и после революции. Считаю, что их нужно опубликовать как документальное свидетельство трагического времени в истории русского народа. Приятельница бабушки в Москве через адресный стол нашла адрес старшей дочери Рединых Лиды, написала ей и Лида, в 1921 г. послала в Александров письмо с рассказом о судьбах ее родных. «Милая, дорогая Ольга Александровна! Большое спасибо Вам за Ваше письмо и за то, что Вы отыскали меня. За последний год нашу семью постигло так много тяжелого, что я не стараюсь отыскивать старых знакомых, чтобы не отравлять другим жизни своим горем. Ну, раз Вы были так добры, что сами откопали меня, то я расскажу Вам нашу грустную историю. Вы, кажется, знаете, что наши последнее время жили в Гадяче Полтавской губернии. Прошлую зиму Украина была занята белыми. Мы с Ксаной жили в Москве и ничего не знали о своих. Наконец, уже в марте Ксана решила ехать домой. Только в мае, я совершенно случайно узнала, что Верочка и Ксана в Екатеринославе и обе больны тифом, а где остальные – неизвестно. Сейчас же я поехала туда и узнала, что еще в августе папа ушел с белыми, а мама с Верой, Лидусей и Лялей переехали в Екатеринослав. Там они терпели большую нужду, голодали и мерзли и, наконец, в декабре мама умерла. У нее была малярия, а потом нефрит. В феврале так же умерла Лидуся от тяжелой нервной болезни, Ляля осталась у знакомых Лидуси. Когда в марте Ксана поехала туда, она заразилась в дороге тифом и тоже не выдержала и через две недели умерла. Вместе с ней заболела и Верочка, и когда я приехала в Екатеринослав, она была еще в больнице, и очень плоха… У нее была такая слабость, что она не могла подняться. Я пробыла в Екатеринославе лето, возила ее в деревню, но она поправлялась плохо, с трудом ходила. Теперь она изредка пишет мне, пишет, что теперь поправляется, будто даже потолстела. Я звала ее сюда (в Москву), но теперь стало опять трудно в смысле продовольствия, и я опасаюсь хлопотать о ее переводе – она служит там сестрой милосердия. Коля в Новочеркасске, он мобилизован и служит в Красной армии. От папы до сих пор не имею никаких вестей, и думаю, что и он погиб тогда. Я тоже болела осенью тифом, и встала лишь в ноябре. Теперь служу здесь, во втором университете преподавательницей и работаю в Научном институте. Только работой спасаюсь от тяжелых воспоминаний и поэтому тружусь с утра до ночи…Напишите побольше о себе и своих… Вы не можете себе представить, как бесконечно дорого мне каждое слово участия, да еще от человека, которого так любила мама… Л.Р. (Лидия Редина).

Грустная история о жизни семьи бывшего командира батальона г. Александрова. В.Н. Редина.

ВОИНСКИЙ НАЧАЛЬНИК С.М. СПЕРАНСКИЙ

Все сведения о воинском начальнике С.М. Сперанском взяты из публикаций газеты «Голос труда» за 1917-1919 гг. Поэтому они отрывочны и носят исключительно информационный характер.

№37-1917 пятница 4 июля. Вчера 13-го июля в помещении театрального барака состоялся большой митинг солдат 197 запасного пехотного полка.

№30-1918 год 7 апреля. Выписка из протоколов Александровского Совета Р.С. и Кр. Депутатов 5 апреля 1918 г.:
1. О ликвидации 197 запасного пехотного полка.

2. Мыловаренный завод при 197 з.п.п. не продавать, а пустить в ход.

№200-1918 год 24 ноября. Постановлением Уездного исполнительного Комитета Совета Рабочих, Крестьянских и Красноармейских депутатов 23 ноября 1918 года, согласно приказов Губернского и окружного Комиссариата по военным делам, Александровский исполнительный Комитет постановил организовать в уезде Военно-Революционный совет, в котором сосредоточивается вся высшая военная власть в уезде в составе трех лиц: Председатель, уездный Военный Комиссар тов. Данилов, Зам. Председателя Уездного Исполкома тов. Тихонравов, Председатель ЧК – тов. Рыбаков.

№199-1919 год, вторник, 9 сентября. Хроника. Осенью прошлого года был расстрелян бывший воинский начальник С.М. Сперанский. С каким негодованием встретили это известие жители Александрова: неповинного человека, святой жизни старичка расстреляли». Теперь читаем: «В Киеве раскрыт контрреволюционный заговор, главари расстреляны. Председательница заговора – Н.С. Тананайко (урожденная Сперанская), дочь бывшего воинского начальника.

Исходя из приведенной информации (просмотрены не все номера газеты) с 1912 года уездным воинским начальником в Александрове был С.М. Сперанский, человек уже не молодой. После революции семья начальника была выселена из казенной квартиры с Московской улицы, и, надо полагать, проживала на улице Садовой. Осенью 1918 года воинский начальник С.М. Сперанский по решению «тройки» был расстрелян. Старожилы помнят дом генеральши Сперанской, возможно, старушка доживала там, уже на уплотненной площади, после расстрела мужа. По списку домовладений собственного дома у Сперанских не было, т.е. они доживали в наемной квартире. В исповедных списках о. Федора Преображенского упоминается в 1918 г. вдова личного почетного гражданина Варвара Павловна Сперанская 60 лет, но, скорее всего, это не жена С.М. Сперанского

В. БОРАВСКАЯ.
На снимках: М.С. Померанцев, семья Рединых.