О РУССКИХ КРЕСТЬЯНАХ ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО

Много прекрасных и конечно заслуженных слов мы сказали в сентябре – октябре в адрес воспитателей, пожилых людей, учителей. В череде этих осенних профессиональных праздников в стороне остались крестьяне – люди, которые сеют, пашут, доят коров, те, чей тяжелый труд всегда был почитаем на Руси. Увы, был. Вот и мы стали гораздо меньше писать о них, а ведь заглянув в архивные подшивки «Голоска» давних лет можно убедиться, как много газетных площадей отводилось механизаторам и полеводам, дояркам и телятницам. Оправданием не может служить то, что крестьян ведь тоже значительно поубавилось.

День работников агропромышленного комплекса – 9 октября. Чтобы до праздника подготовить публикацию в газету времени уже нет, но лучше поздно, чем никогда - в пятницу 7-го иду в управление сельского хозяйства района. С извинением за опоздание, на которое получаю грустный ответ: «Мы привыкли». И приглашение к скромному столу – с грибочками, огурчиками, домашними котлетками. Решили перед выходными отметить праздник. Впятером? – удивляюсь. «У нас районное совещание намечено на 21 октября» – как бы оправдываются.

А пришла я сюда не за сухими отчетными цифрами, а с целью поговорить о «вчера, сегодня, завтра» сельского хозяйства нашего района. И человека, которого можно разговорить на эту тему, знаю. Это Николай Фадеевич Бережков – крестьянин и по происхождению, и по жизни, и по духу. Передовой механизатор, инженер-механик, директор совхоза, начальник управления сельского хозяйства - вот такую лесенку прошел, ни разу не сбившись с одного пути – сельскохозяйственного, не сделав ни одной попытки покинуть родную александровскую землю. А его трудовой стаж 46 лет! Он, можно сказать, и свидетель, и участник современной истории российского крестьянства.

- Николай Фадеевич, Вы помните 1992 год?

- Еще бы! Тогда мы получили свободу. Что хотите, то и сейте. Не родится в моем родном «Долгополье» гречиха, кукуруза – не надо. Хорошо родится пшеница – выращивайте пшеницу. Для истинных крестьян, которые скрепя сердце вынуждены были прежде сеять не по уму, а по плану, это был праздник. Ну, теперь заживем, думаем. И зажили – продукцию-то оказалось некуда деть. Госзакупок нет, кругом частники, нещадно сбивающие цены. Дошло до того, что литр молока молококомбинат закупал у нас за 2,5 рубля, а его себестоимость 6 рублей. Стало невыгодным ничего производить. Вот тебе, крестьянин, и свобода. Чтобы как-то выжить, пытались торговать сами. Это жестоко пресекала СЭС, загоняющая нас на молококомбинат. Денег нет ни на что, техника, фермы – все стало приходить в упадок. Словом, в рынок крестьяне бросили, как не умеющих плавать в бурную реку. А ведь тогда возможность помочь им была, и я постоянно говорил об этом. Если бы не продали, а сохранили муниципальные магазины, все могло сложиться может и не просто, но гораздо лучше, не попал бы крестьянин в лапы вездесущих перекупщиков и переработчиков, диктующих не менее жесткие условия..

- А земля? Она-то осталась?

- Если бы. Я тогда как говорил – мужики, столбите землю, вводите ее в уставной капитал товариществ. Иначе потеряете, останетесь ни с чем. Только с землей крестьянин жив. Но люди, самостоятельно думать не наученные, привыкшие жить по указаниям и рекомендациям сверху и не получив их, растерялись и всю землю разделили на паи, сельскохозяйственные предприятия остались практически ни с чем. Никто кроме совхоза «Дуденевский» не внес ее в уставной капитал.

- Значит, зарастающие, превращающиеся в леса поля, не принадлежат сельскохозяйственным предприятиям?

- Нет, конечно. Часто они вообще неизвестно чьи, кому за бесценок продали свои паи крестьяне, куда они дальше ушли – поди, разберись. Занять самовольно – это уже будет квалифицироваться как воровство. А сами крестьяне поняли, что потеряли, только когда земля стала расти в цене и продолжает расти. Но близко локоть… Бесхитростные крестьяне опять оказались обманутыми.

- В попытках выжить, найти спасительную ниточку многие тогда ринулись в фермерство?

- В районе были зарегистрированы больше 250 фермерских хозяйств. Они, кстати, и сейчас не ликвидированы и продолжают существовать на бумаге, хотя в живых осталось не более десятка, а по настоящему фермерским можно и вообще считать одно - хозяйство Сайфулина. Человек он огромного трудолюбия и упорства, но и то не сумел бы многого сделать, да выручают гастербайтеры. Своих крестьян у нас уже почти нет.

- А какая эйфория была. Как обрадовались тогда крестьяне возможности получить землю и работать на себя.

- Эйфория была у родителей – истинных крестьян, возлагавших надежду на детей. Но дети вынести такой адский труд, да еще не приносящий доходов, не смогли. Им легче сидеть в охране за 10 – 15 тысяч рублей. На селе сейчас можно заработать и 30-40 тысяч. Но за это, они знают, ох как надо попотеть. А сами родители просто состарились, ничего не успев.

- И все-таки падение вниз остановилось. Или уже дальше некуда падать?

- Я бы так не сказал. Пусть и небольшие предприятия, остатки от бывших крупных хозяйств, работать стали уже более-менее стабильно. И начиная где-то с 2004 года маленькими шажочками продвигаются вперед. Немножко увеличивают пахотные площади, дойное стадо.

- От фермерства, похоже, ждать существенной отдачи не приходится. А у этой категории небольших хозяйств есть все-таки перспективы более существенного роста?

- Существенного? Думаю, нет. Две основные причины этого я уже обозначил – у них нет земли и нет кадров. Если с кадрами вопрос еще как-то можно решить за счет, например, высокой зарплаты, предоставления жилья, что сейчас понемногу осуществляется, да даже за счет наемных людей, то землю взять негде. Как это ни странно выглядит при виде пустующих полей, земли у крестьян нет. В большинстве хозяйств ее осталось гектаров по триста. В свое время я один больше обрабатывал – пахал, сеял, убирал урожай. Но тогда у меня была хорошая техника, которая сейчас стоит столько, что купить ее маленьким предприятиям невозможно, да и нерационально, потому что покупать комбайн, который будет задействован несколько дней в году, расточительно. Выход у таких предприятий разве что один – кооперация, создание агрофирм. Молочное направление мог бы взять «Карабановский» (там есть переработка), мясное – «Правда» (там есть и убойный цех, и цех по переработке мяса). При такой кооперации были бы объемы, а значит легче найти рынок сбыта продукции за хорошую цену. Но, увы, убедить в целесообразности этого объединения наших руководителей трудно.

- И как выживают маленькие хозяйства?

- Кое-чему нужда научила. Нехватка земли заставила искать наиболее урожайные кормовые культуры – долгожители, которые дают урожай долгие годы без пересева. Это, например, люцерна, козлятник.

Второе направление – улучшение качества стада. «Товарищ план» уже не заставляет держать «хвосты», как тогда называли коров, которые молока не давали, их держали для количества, и я помню, как меня «били» за их выбраковку. Мы убедились в том, насколько выгодно держать высокопродуктивный скот. Пусть сто буренок, но продуктивных - и себестоимость молока будет ниже. Закупаем племенной скот, отбираем на племя лучших телочек. И надои стали расти. Хотя, конечно, еще мало. Кормовая база слаба. Не то, что в «Стародворском», где буренок кормят 7 раз в день! Нашим такое и не снится.

Я тут недавно руководителям хозяйств предложил – давайте заведем козью ферму. Не смейтесь, некоторые руководители уже отсмеялись и задумались. Есть козы, которые в самый плохой год дают по 7 литров молока в сутки, а кормов на них расходуется 15 кг в сутки, тогда как корове надо 80 кг. А козье молоко между тем, я узнавал, в Москве стоит 150 рублей за литр.

Говоря о том, что еще есть положительного, надо сказать и о внедрении механизации на фермах. На большинстве появились доильные линии, и доярки не таскают бачки с молоком в руках. На руки старых доярок, до колен вытянувшиеся от переноски тяжестей, смотреть без жалости невозможно. Да и учет, качество продукции при таких линиях улучшился. Приобретаются на фермы кормосмесители, раздатчики кормов. Почти везде сделаны кормовые столы. И доярки не таскают корм вилами. Кроме того, кормосмесители, в которых смешиваются измельченные солома, сено, силос, да еще подсоленные и сдобренные патокой, дают корм, который поедается почти без остатка и дает хорошие надои.

- О государственной поддержке сельхозпроизводителей говорят много. А наш район получает ее?

- Сказать, что государство сельхозпроизводителям не помогает, нельзя. На коллегии в области я недавно услышал такие цифры: на поддержку сельского хозяйства нашей области за год было выделено 1,7 миллиарда рублей. А налогов от них поступило 800 млн. руб. так что безвозмездно полученная сумма немалая. Немало средств идет и в наш Александровский район. Это в основном целевые средства – на ГСМ, минеральные удобрения, корма, на приобретение племенного скота. Конечно, помощь в первую очередь получают крупные предприятия. У нас это агрофирма «Мортадель» и Александровская птицефабрика. Правительство делает ставку на крупные сельскохозяйственные предприятия и это, конечно, правильно. Оба предприятия не просто крупные, а динамично развивающиеся, перспективные, и вливаемые в них госдотации дают большую отдачу. Но в нашей области, по сравнению с некоторыми другими, не забывают и мелких производителей. Достается и им финансовая помощь на производство молока, мяса в зависимости от объемов производства.

- Значит, будущее нашего сельского хозяйства все-таки за крупными предприятиями?

- Конечно. Мелкие, найдя свою нишу, могут, конечно, существовать, но это трудно, поэтому я и выступаю за объединение их в агрофирмы. У крупных возможностей гораздо больше не только в плане того, что получают существенную поддержку государства. К примеру, агрофирма «Мортадель» занялась сейчас кормовой базой. Собрало большие земельные площади, приобрела современную мощную технику и выращивает зерно. Сейчас задумала построить свой комбикормовый завод. Наши мелкие хозяйства позволить себе этого не могут.

Есть у нас еще одно крупное предприятие – агрохолдинг «Союз», подразделение крупной компании «Новые транспортные технологии», кот орый ихъявил желание работать в Александровском районе. Правда, никак не может определиться и приступить, наконец, к работе. А планирует построить в селе Годуново крупную молочную ферму на 1200 коров. Там и кадры еще сохранились, и кормовая база есть, и жилье, и социальная сфера. Но толком пока работать так и не начали. Хотелось бы, конечно, чтобы их планы осуществились.

Из тех, кто пришел на нашу территорию, есть еще «Алексагро» в с. Долгополье, но тоже до конца так и не определился с конкретным направлением деятельности. Четкого направления нет у «Возрождения». Но сказать, что безнадежны, не могу. Птицефабрика у нас тоже немало времени потратила на поиск своего пути, но превратилась же в крупное современное предприятие, продукция которого востребована на рынке. Так что у нас есть перспективы.

- Николай Фадеевич, давайте помечтаем. Каким хотелось бы Вам видеть сельское хозяйство?

- Как в Голландии. Чтобы производством занимались одни предприятия, реализацией другие, чтобы цены были достойные… Ну еще, чтобы вернуть землю крестьянам, что, наверно, чисто русская проблема, о которой уже и наверху задумались. Представляете, дошло до того, что за возвращение 1 гектара земли в севооборот государство готово платить 500 рублей. А земли-то у нас нет.

- Верите, что будет, как в Голландии?

- Должно быть!

- Спасибо Вам, за интервью и за оптимизм.

- Еще я хочу от всей души поздравить всех работников сельского хозяйства с профессиональным праздником. Особенно ветеранов, перед которыми мы виноваты.

Вы трудились на этой земле, не покладая рук, берегли эту землю, не оставляя ни клочка пустующей. Ночи не спали, но землю обрабатывали. Мы, как это ни стыдно, превратили ее в целину и снова осваиваем. Я надеюсь, что освоим, и что вы увидите возрождение земли, которую поливали своим потом. Дай Вам Бог здоровья и надежды.

В. ТИХОНОВА.