ТАБОР УХОДИТ В КАРИНСКОЕ

Мало кто из александровцев, услышав слово «цыгане», вспомнит про пушкинскую поэму – скорее, в сознании всплывут чернобровые женщины в ярких юбках с извечной сигаретой в зубах и босоногие смуглые ребятишки. Так уж случилось, что уже много лет в Александрове и его окрестностях проживают сразу несколько таборов цыган. Кто-то не обращает на них внимания, кто-то – брезгливо морщится при случайной встрече с ними, кто-то рьяно выступает за «высылку» их из района. Но, так или иначе, жизнь этого свободолюбивого народа течет своим чередом: они играют свадьбы, у них рождаются дети, приумножая и без того многочисленные семьи, осваивают новые территории. С недавних пор один из таборов обосновался в Большом Каринском, чему, конечно, местные жители совсем не рады.

Участковым стали поступать жалобы на новых жителей деревни, на основании которых 19 октября был организован рейд, участие в котором приняли: участковые Николай Маратканов, Магомедхабиб Магомедов, Арман Аракелов, Иван Большаков, старший участковый Андрей Скотников и инспектор по делам несовершеннолетних Юлия Бученкова. Целью рейда было определение точного количества цыган, проживающих в Каринском, проверка у них документов, взятие отпечатков пальцев.

Сразу хочется отметить, что нынешние цыгане, судя по увиденному в этом рейде, совсем не те, что первые переселенцы, жившие в лачугах, сколоченных из хлипкого стройматериала на скорую руку. В Каринском –девять больших полноценных домов – целая, можно сказать, улица. Сколько в них проживает цыган, они и сами не знают – считать людей, мол, плохая примета. Как позже выясняет «перепись», 17 взрослых и несколько десятков детей.

Переступив порог табора, участковые просят прийти барона – не первый раз дело с цыганами имеют, знают, что все вопросы решаются только через него. Оказалось, его нет дома – в отъезде по делам. Предлагают поговорить с «замом» барона. Этот самый зам, конечно, не рад неожиданному визиту людей в форме – поначалу никак не может скрыть своего раздражения: сколько, мол, можно нас проверять, у нас все документы в порядке. В принципе, его можно понять: кому из нас понравились бы такие гости? Обступившие приехавших цыганки настойчиво пытаются выяснить, были ли мы в других таборах и на что жалуются деревенские? На последний вопрос участковые даже нам не дали конкретного ответа: жалуются, и все тут, не хотят терпеть такого соседства.

- На дворе 21 век, - возмущается одна из цыганок. – Мы что, кур или коней у них воруем? Вот они, наши кони, - говорит она, указывая на припаркованные во дворе домов черные джипы.

И действительно, глядя на эти новенькие домики с современной обстановкой, на самих цыган и их детей, аккуратно и чисто одетых, не верится, что они стали бы подобным заниматься. Но, однако, никто не хочет жить рядом с цыганами – просто из-за того, что они цыгане…

- Мы всю жизнь жили в России, и родители наши, и деды, - уверяет другая собеседница. – Куда же нам теперь деваться? Кому мы мешаем? Раз цыган – значит, плохой. А что, русские все хорошие? Их вы тоже всех проверяете?

И не поспоришь ведь! И русские есть плохие, и не проверяют их без серьезных на то оснований. Но сигнал поступил – полиция реагирует.

У всех взрослых цыган, бывших в это время дома, есть действующие паспорта Российской Федерации, зарегистрированы они в Каринском, так что придраться не к чему. На вопрос о доходах все, как один отвечают – работают на стройках. В доказательство показывают мозолистые руки. Женщины – по хозяйству.

У детей есть свидетельства о рождении. Единственное, не посещают школу, за что на родителей составляется протокол. Только вот никак они не могли взять в толк, почему их дети обязаны учиться? Мол, кому это надо, по одиннадцать лет в школе торчать? В Елькино, на прежнем месте обитания табора, ребята посещали школу – кто год проучился, кто два. А здесь «далеко ходить».

Читателям, наверное, интересно, почему же табор снялся с прежнего своего места?

- Несчастливое оно, - объясняет зам. барона, - постоянно несчастья какие-то случались.

Молодой мужчина, отец семейства, неожиданно умер – плохо с сердцем, пожилая цыганка отравилась и тоже скончалась, у барона вместе со всеми вещами сгорел дом.

Переписав данные всех находившихся в таборе, откатав «пальчики», сотрудники полиции уезжают. Цыгане – мужчины, женщины и дети – провожают их внимательными взглядами. И те, и другие, по всей видимости, понимают, что эта встреча – не последняя. И благо, если все последующие пройдут также без конфликтов и недоразумений.

Е. РАГОЗИНА
Фото автора