ПЕРВЫЙ БИБЛИОГРАФ И.Я. БИЛИБИНА

К сожалению, мы не располагаем документальными свидетельствами биографии удивительно скромного человека Евгения Петровича Климова. Он практически ничего о себе не писал. Зато более 40 лет своей жизни положил на алтарь искусства своего кумира – Ивана Яковлевича Билибина. Об этом кратко рассказал сын Евгения Петровича – Григорий Петрович Климов. Он прожил в Александрове с родителями не менее 15 лет. После смерти Евгения Петровича в 1971 году (а не в 1972 г., как я писала раньше), Григорий Климов продолжил исследования отца о творчестве Билибина, опубликовал книги о Билибине, откуда и взяты скупые сведения о его отце, нашем земляке – архитекторе, реставраторе, искусствоведе, писателе, уникальном коллекционере и человеке - Евгении Петровиче Климове.

«Своих «записок» отец мой – Евгений Петрович Климов – написать не успел, да, думаю, что, прожив и еще десяток лет, времени он на это все равно бы не нашел. Он жил настоящим, а не прошлым. Вернее, новыми поисками о старом времени, новыми исследованиями по раз и навсегда выбранной теме – истории русской и западноевропейской графики. Одной из самых любимых страниц этой истории было для него творчество выдающегося русского художника Ивана Яковлевича Билибина. Конечно, жаль, что не осталось написанных воспоминаний, но осталось самое главное - законченное собрание графических произведений Билибина, воспроизведенных в отечественной и зарубежной печати, и полная его биография».
Навсегда запечатлелись в памяти сына те незабываемые вечера, когда отец, открывая альбомы, начинал рассказывать о произведениях художника, которые он знал так, как не знал их никто.

Первое знакомство Евгения Климова, 17-летнего юноши, с Иваном Яковлевичем Билибиным произошло в Петербурге в 1914 году (следовательно, Е.П. Климов родился в 1897 году), в гостях у знакомых.

«В тот незабываемый день 1914 года отцу очень повезло. Из его сохранившихся писем видно, что Билибин не только обратил внимание на любознательного юношу, но и пригласил к себе. Они встречались несколько раз, и художник даже познакомил его с Н.К. Рерихом. Билибин любил целеустремленные художественные натуры и не раз помогал молодым стать на ноги». Юноша был знаком с творчеством Билибина с малых лет, когда ко дню рождения ему дарились сказки с иллюстрациями И.Я. Билибина. Мальчик «не выпускал книг из рук, спал с ними, видя волшебные сны. На его мечты не повлияла и серьезная взбучка, полученная вскоре за то, что он в центре комнаты на ковре построил сказочный дворец из нескольких разбитых кирпичей и основательной порции глины. Детские игры привели в дальнейшем к выбору профессии – Евгений Петрович поступил на архитектурное отделение Киевского художественного училища».

Шла война. Из Киевского училища юноша ушел в Красную Армию. В начале двадцатых годов он служил старшим инженером Очаковского района береговой обороны Черного моря, далее были уже гражданские стройки в Средней Азии и на Дальнем Востоке.

Началом собирательства (коллекции) Е.П. Климов называл 1928 год. Кроме профессионального интереса к художественной стороне архитектурных проектов, его все более стал интересовать рисунок сам по себе, а вместе с ним и иллюстрированные книги.

В 1929 году архитектор переехал в Москву. Здесь и приобретались необходимые книги по архитектуре, строительству и изобразительному искусству. В списке собрания Е. П. одними из первых записаны билибинские сказки. Постепенно все больше покупалось книг, журналов, открыток с рисунками Билибина, который уже более десяти лет к этому времени проживал за рубежом. Постепенно обозначилась и главная задача собирателя-коллекционера – найти все произведения графических работ И.Я. Билибина, опубликованные в отечественной и зарубежной печати. Евгений Петрович вспоминал, что посвятил его «в тайны искусства, вразумил и вдохновил на собирательский подвиг дорогой С.П. Яремич…, своим духовным отцом и учителем не без основания считаю и М. В. Доброклонского, крупного ученого-искусствоведа из Государственного Эрмитажа».

Долгие часы проводил коллекционер в архивах Москвы, Ленинграда, библиотеках им. В.И. Ленина и М. Е. Салтыкова-Щедрина, много работал с книжной летописью. Постепенно рождались список-перечень графических работ и биография Билибина. Климова радовала мощь всего сделанного художником, мечталось воспроизвести графические работы уникального русского мастера. Сколько усилий было приложено коллекционером: он объездил все места, связанные с жизнью или пребыванием в них Билибина. Свою исследовательскую деятельность он назвал «в поисках пера жар-птицы». Тяжелые послереволюционные годы Е.П. Климов воспринимал как трудности героев сказок Билибина в поисках жар-птицы. Иногда он возвращался из дальней поисковой поездки, привозив лишь маленькую помятую вырезку из старого журнала, которого не было в собрании, и радовался, как ребенок. Сколько сил он вкладывал в реставрацию найденного, превращая, казалось бы, погибший листок в экспонат, способный жить многие годы. Не раз он ездил в Калугу, где, подняв многочисленные древние записи и акты, составил интересное генеалогическое древо рода Билибиных.

В результате Е.П. Климов разработал полную классификацию работ И.Я. Билибина, хотя продолжал возвращаться к ней до конца жизни. В коллекции Е.П. Климова были и подлинники работ Билибина. Об одной из них мне рассказывала Вера Григорьевна, жена Климова.

Евгений Петрович необычайно радовался возвращению на родину И.Я. Билибина. Написал письмо с напоминанием их давнего знакомства в Петрограде. Художник не вспомнил их встречу, но от посещения дома Климова в Москве не отказался. Началась переписка. Билибин был поражен количеству собранного его и о нем материала. Он уже стал обращаться к Климову за справками о журналах и книгах, где были помещены его работы. Конечно, информация о прежних изданиях у Е.П. Климова была, он сообщил автору не только необходимые данные, но и послал первые иллюстрации к «Купцу Калашникову» и разыскиваемую Иваном Яковлевичем книгу. Наконец, произошла личная встреча в доме на Лужниковской улице. Об этой встрече узнали многие. Во-первых, Билибин не предполагал, что есть место, где его произведения собирались многие годы. Во-вторых, художник встретился со своей работой, которую он считал навсегда утраченной. Для иллюстрации сказки «Пойди туда – не зная куда» моделью красавицы стрельчихи послужила его жена (гражданская) Р.Р. О. Коннель, прообразом Андрея-стрелка стал он сам. Это было в 1919 году. Уже за границей, когда понадобились деньги, Билибин обратился к богатому греку с предложением купить у него акварели. Одна из них – «Стрельчиха и Андрей-стрелок», выпала из папки. Ее художник не собирался продавать. Но ушлый грек заупрямился и сказал, что без этой акварели не будет покупать ничего. Билибину пришлось расстаться с дорогой «памятью». Уже во Франции художник нечаянно встретился с греком и сразу же спросил его о судьбе акварелей. Оба поменялись ролями: Билибин был при деньгах, грек же разорился, но акварели сохранил. Каково же было удивление обоих, когда в папке не оказалось любимой работы «Стрельчихи и Андрея». И вот в комнате Е.П. Климова со стены на него смотрела и таинственно улыбалась та самая любимая, «потерявшаяся» акварель. Билибин рассказал историю Е.П. Климову, и они поменялись: Климов вернул автору его утраченную акварель, а вместо этого коллекционер получил рисунки, хранившиеся у художника Кузнецова.

Знакомство собирателя и художника увенчалось крепкой творческой привязанностью: Билибин непременно бывал у Климовых, иногда подкидывал коллекционеру редкие оттиски своих рисунков, сделанные специально для Евгения Петровича, а коллекционер выполнял деловые поручения Билибина в Москве. Так продолжалось до 1941 года. Иван Яковлевич отказался покинуть родной город в годину его страданий. Он умер в Ленинграде 7 (или 8, называют и 6) февраля 1942 года, похоронен в общей могиле профессоров Академии художеств. Евгений Петрович после войны был в Ленинграде и по крупицам собрал все сведения о последних днях жизни своего любимого художника - друга Ивана Яковлевича Билибина.

Когда читаешь эти строки, то кажется, что их написал очевидец. Спасибо Евгению Петровичу за сохранение памяти о русском национальном художнике. Такого у нас больше не было. В феврале 2012 года исполнится 70 лет со дня смерти И.Я. Билибина. А в 2011 году исполнилось 40 лет со дня смерти Е. П. Климова.

В послевоенные годы Евгений Петрович работал в Управлении по делам архитектуры при СНК РСФСР, начальником сектора реставрации. Свой опыт, знания и энергию он вложил в восстановление разрушенных в годы войны памятников архитектуры Ленинграда, Петродворца, Пушкина, Павловска. Много сил было отдано реставрации древних памятников Пскова, Новгорода, Загорска, Владимира, Суздаля. В семье хранятся письма и документы на имя Е.П. Климова от А.В. Щусева, И.Э. Грабаря, К.Ф. Юона, П.Д. Корина. Есть книги, подаренные его другом, настоящим подвижником в деле сохранения памятников Суздаля А.Д. Варгановым. Но даже при такой ответственной и интереснейшей работе, Е.П. Климов выкраивал время для занятий наследием Билибина. В 1952 году открылась первая советская выставка работ Билибина. Она планировалась к открытию еще в 1940 году. В 1960 году стараниями Академии художеств, Союзов художников и архитекторов и семей погибших в блокадном Ленинграде, было проведено перезахоронение профессоров Академии художеств. Над братской могилой на кладбище «Остров декабристов» был установлен гранитный памятник по проекту архитектора В.О. Мунца.
Судьба распорядилась так, что все сведения о творчестве Билибина долгие годы находились в квартире Климовых в Александрове и были доступны только посвященным. Здесь, в Александрове, завершились исследования Климова по хронологии работ И.Я. Билибина по 1970 год включительно. Напомню: Евгений Петрович Климов похоронен в Александрове на старом кладбище. Его могила находится справа по ходу от входа.

В.БОРАВСКАЯ.

На снимках: иллюстрация И.Я. Билибина к сказке «Поди туда - не знаю куда», моделью красавицы стрельчихи на которой художнику послужила его жена (гражданская) Р.Р. Коннель, прообразом Андрея-стрелка стал он сам; акварель Г.И. Нарбута из коллекции Е.П. Климова.