ГРУСТНЫЕ МЫСЛИ!!!
Город Александров. 7.02.2012 г.
4 февраля закончилась картошка, 5 февраля не осталось ничего, кроме риса и пшена, 6 февраля - квашеная капуста и маринованные огурцы.
А пенсия, которой хватит лишь на полмесяца, завтра. Печень просит пищу, для неё полезную, а не слова экранные, предвыборные, утопающие в обещаниях.
И вспомнилась Меген-ага, один из участков на далёком Севере, где в геологоразведке я шурфовал в семидесятые прошлого века. Непогода укрыла сопки, Верхоянский хребет и перевал через него, напрочь отделив наш отряд, выброшенный на вертолете два месяца назад и оторванный от мира.
Работаем: разбили линию шурфов, бурим, кайлом кайлим грунты, взрываем, откачиваем. На охоту ходим - зверя бьём. Оленя подстрелили, глухарей едим, да за рябчиками по утрам бегаем, куропаток руками ловим. В реке Адыче рыбу ловим - хариус к осени вышел в устье. Лафа. Мясо не едим, собак им кормим. Голубику ягоду едим - от неё здесь все низины голубые. Но вот вертолет, пробившийся сквозь облака, привез нам продукты, соль и спички. Но почему-то забыл хлеб. Пилот принес нам буханку хлеба.
Так вот, а у меня на сегодня нет хлеба. И кому об этом скажешь при неравном распределении благ, при полной отчужденности друг от друга, многопартийности, оппозиции?
А в Основном законе, то есть Конституции, стоит: Единственным источником власти и носителем суверенитета в России, является ее многонациональный народ; Местное самоуправление в пределах своих полномочий самостоятельно; Высшей ценностью в России является человек.
А на самом деле? Население государства, где правит денежный мешок, голодает, и будут голодать, а бюрократ и олигарх, а также созданный ими клан и кормящийся у них политикан - жиреть.
… Но вот наступает время получения пенсии. С утра перед открытием сберегательной кассы в Черёмушках, под железной дверью собираются старушки и старики. Занимают очередь друг за другом.
Время 9 часов 5 минут, дверь не открывают. Выходит главная, высокая женщина с непроницаемым от серьезности лицом. Объявляет:
- Сегодня - с 10 утра.
- Как? Где написано?- возмущаются уже промерзшие на 18-градусном морозе старички побойчей.
-Здесь же написано что с 1 марта только...,- кричит вслед отставной майор. Но дверь уже закрыта изнутри. Побрели старики искать место для обогрева. Поесть глазами колбасу разную в магазине.
- Смотри, 260 рублей, а ты говоришь, что она двести стоит.
- Когда это было,- вклинивается в разговор стариков продавщица, и сама отвечает. - Месяц назад!
К десяти часам все снова в сборе. Встретилась уже как знакомые и разговорилась.
- Это они добавку считают.
- А что её считать, семипроцентные-то копейки?-
- Предвыборный кусок пенсионером бросили, задабривают!-
- Толку от этой добавки, - грустит интеллигентного вида ссохшаяся от возраста пенсионерка. - Лучше бы продукты сделали дешевле.
- Да, дали семь процентов, а магазины на еду накинули уже с Нового года все десять Сейчас ещё накинут…, - соглашается с ней толпа.
Вышедшая Главная по открывание кассы бьёт словами, как хлыстом.
- А пенсию то ещё не перечислили.... Нам Владимир перечисляет и перечислит только сегодня,- бросает слова и уходит за двери.
- Как же так - вчера звонили, сказали, дадут.- Недоуменно морщит лоб, высокий, полный господин в очках.
-Во дела! Морозила, морозила и отморозила,- недовольно бросает майор.
-Только в телевизоре в них все ладом. А работать никто не хочет – только лезут во власть за деньгами, за титулом и положением,- слышится в расходящейся толпе.
Толпа разбредается к своим полупустым и пустым столам. Холодно. Ветер поддувает из переулков на главную улицу Черёмушек, по которой почему-то ездит весь транспорт: и шаланды с тягачами и «Вольвы» с богачами. Грустно, что отдана улица на растерзание машинам и магазинам. А на самой дороге выбоины стали, как на проселочной дороге в деревне. Каждое лето дыры в асфальте латают, а они вновь образуются. Который год напрасно ждут люди объездной дороги…
Отвлекся, а подумать-то надо вместе со всей толпой молча бредущих пенсионеров о кулинарии – о том из чего бы сварить кашу на обед. Может, из топора?
- Надо детям звонить, может в них есть, что есть?- согбенный старик уходит в себя и молча, пытаясь не смотреть по сторонам, торопится в свою «хрущобу». Поскрести по сусекам, чтоб собрать ингредиенты: манку, оставшиеся от лета, когда внуки гостили, тыкву, травы для чая и лечения, сушку из яблок и в банке огурцы… Пожалуй, и все. Интересно, получится ли из этого что-то мало-мальски съедобное?
Павло Хмызняк, обыкновенный российский пенсионер.