КАК Я НЕ СТАЛ ОХОТНИКОМ

«Пап, и на фига нам эти бабы – орут, ругаются. Вот мы с тобой – полеживаем!».

Это Юрка лежит утром с отцом на кровати и философствует. Ему еще чуть больше трех лет, но мысли уже мужские.

Николаич, отец Юрки, пригласил меня на охоту. Он в отпуске – зима, председатель колхоза расслабился. Просил приехать пораньше. Ну, я и приехал где-то до 8 утра, еще по темному. Жена его собирает дочку Танюшку в школу – шум, наставления на новый учебный день. Николаич смеется – это он рассказал мне про умозаключения сына, которые у него возникли, видимо, в связи с этими шумными сборами.

Я уже одет для охоты, как он мне рекомендовал. Придется лезть по снежно целине, поэтому оденься, говорит, не очень тепло, но на ноги что-то непромокаемое. Я в валенках, а на них химзащита – такие зеленоватые сапоги. В начале восьмидесятых годов прошлого века все рыбаки и охотники были экипированы в такую одежду и обувь гражданской обороны.

Немного перекусив и попив чаю, выдвигаемся. На охоту я собрался второй раз в жизни. Есть двустволка «Зауэр» 12 калибра. Вот Николаич – он настоящий охотник. Позвонил с вечера и пригласил: «Слушай, погоду на завтра хорошую передают – приезжай, поедем. Да и собаки у меня заждались». У него две лайки.

Я охотник никакой – только охотничий билет и ружье.

Николаич нас уже как-то приглашал с друзьями на вальдшнепа. Компания была большая, шумная, веселая. Еще перед вечерней зорькой начала «глазок вострить». Ну, а потом – на позицию. Все это происходило в старом карьере за Исаевкой. То ли мозги у меня рыбака, а не охотника, то ли еще чего, но что-то мне подсказывало, что не надо стрелять по вальдшнепу. Наверно, то, что я увидел и услышал наяву. Я не знал, что такое идти на тягу вальдшнепа. И вот воочию увидел и услышал, как самка зовет самца из кустов, а тот летит к ней весь в романтических чувствах. И в это время, когда он теряет чувство опасности, охотники стреляют по нему. Чувство несправедливости взыграло во мне, и я испортил всю охоту, потому что начал палить просто так, в воздух, и распугал всех птиц.

Я долго потом убеждал друзей – охотников, что они не правы и что правила охоты у них неправильные, что во время любовных утех или подготовки к ним нельзя стрелять по дичи. Чего я только не наслушался в ответ.

Ну да ладно – это вспомнилось.

Перейдя через дорогу, каким-то огородом спустились вниз к Нюньге, она здесь еще бочагами и узкими перешейками. Перепрыгнув в удобном месте, стали подниматься к бывшему капустному полю. Капуста срублена еще по первым заморозкам, а кочерыжки и нижние листья угадываются под снегом.
Собаки заскулили, залаяли, стали рваться с поводков. Николаич снял поводки и они понеслись. Николаич, посмотрев след, по которому помчались собаки, говорит мне: - «Ты давай за ними по следу, а я срежу, выйду на дорогу и там перехвачу».

Я сначала не врубился, помчался за собаками. Николаича и след простыл – убежал наперерез. Через какое-то время мой бег за собаками замедлился, а немного погодя, от меня валил пар, как будто я из бани.

Конечно, я уже перешел на шаг и, перебирая по снегу, хотя он и не очень глубокому, ноги, задумался – как же я могу догнать лису с гонящимися за ней собаками? К этому времени я уже пересек тириновскую дорогу и по следам, по кривой дуге, уже шел к Исаевской дороге. Еще издали заметил сидящего на ней моего охотника: - «Ты чего меня отправил за собаками?» Смеется: - «Это охотничье крещение».

- Ну ладно, пойдем сейчас в лес неподалеку и встанем на номера у овражка. Собаки погнали лису в сторону деревни Пастбище, и обязательно будут гнать ее по кривой дуге по этому овражку. Вон, слышишь, гонят?

Я честно признаюсь, что ничего не слышу. И не понимаю, почему его собаки должны гнать лису по этому овражку. Но спорить не стал – он все-таки бывалый охотник.

- Вот здесь стой. Жди, когда собаки выгонят лису, а она обязательно будет бежать вон там, - показал, где, по его мнению, должна бежать лиса. Сам пошел куда-то вправо, предупредив, что будет недалеко.

От кросса по полю я уже начал отходить. Расстегнулся, снял шапку, прижался спиной к наклоненной березе, поднял вверх лицо. Погода – чудо! Небо голубое, падают, искрятся на солнце редкие красивые снежинки. Я ловлю их губами, какие-то падают на лицо, на ресницы. Не передать словами, как мне было здорово. Ружье держу в руках, жду, когда же побежит лиса. Но вот мимо пробежали лайки, а через какое-то мгновенье ко мне подбегает Николаич. «Чего не стрелял?» - «По кому? По твоим собакам? Я больше никого не видел» - «Так лиса бежала перед собаками, где-то в полукилометре» - «Саш, а ты мне об этом сказал?».

Постояли, посмеялись. «Ну, ладно, пойдем перекусим, я тут кое-что собрал».

Мы встали под большущей елью, где вроде снега поменьше, да и когда стоишь у такого мощного дерева, по другому чувствуешь силу природы.

Ружья мы прислонили, вернее даже как бы положили на большие нижние еловые ветки, и Николаич, достав из рюкзака хлеб и сало, расстелив полотенце, стал все это нарезать ломтиками.

Вокруг тишина, снежинки падают, деревья отбрасывают небольшие тени на белом свежем снегу… Время к полудню.

И вдруг с ели прямо нам на головы что-то падает. Кричу: «Саша, что это?». Вижу, что это не просто ком снега, а что-то темное, большое…

Николаич в ответ кричит: «Глухарь!». Действительно, в нескольких метрах от земли падающее «что-то» расправило крылья и полетело в сторону. Саша хватает ружье и стреляет вдогонку дуплетом…
… Пришло мое время сказать, что я думаю о его меткости в стрельбе.

Долго приходили в себя, смеялись, жевали бутерброды с салом. Потом приняли решение выходить на дорогу – она недалеко, где-то в 100 – 150 метрах – и идти в село.

Прошли половину этого отрезка. Справа небольшой лесок из молодой поросли деревьев… «Стой! Заяц! Следы!». Стою. Так как собаки неведомо куда угнали лису, и когда они вернутся, не знает даже Николаич, он решил сам поработать за них. Я не успел опомниться, как он уже обежал лесок кругом и объявил, что заяц туда вошел, а обратно не вышел, поэтому он его сейчас шугнет на меня, а я должен его подстрелить. Сказал – сделал. Опять побежал вокруг. Азарт вдруг захватил и меня. Я бегаю со взведенным ружьем. Вижу зайца!

Все это происходит уже недалеко от исаевской дороги. По ней в самый решающий момент охоты идет самосвал. Рядом с водителем мой друг Александр Васильевич – начальник Сельхозтехники. Кричит: «Помочь? Ты что, убить кого хочешь?». Но, по-видимому, увидев мои глаза, вдруг кричит уже водителю: «Гони!».

В кустах лай. Сначала не понял, потом смекнул, что это Николаич вместо своих собак работает. Треск, шум, из кустов вылетает заяц, по-моему, еще более шальной, чем мы, и не понимающий, что происходит. Подпрыгивает, летит через меня кувырком и скрывается в лесу за спиной.

Ох, и досталось мне. Что я только не услышал в свой адрес по поводу моих охотничьих способностей.
Ну, ладно. Вышли на дорогу и уже с проколами и шутками пошли в село.

… Мне больше не хотелось ходить на охоту. Так стало жалко этих пичуг, зверят, которых хотят убить люди, что я решил - охотником не буду.

В. САВЕЛЬЕВ.