ФРОНТ И ТЫЛ - НЕРАЗРЫВНЫ

10.08.44, №93
ПЕРВАЯ ДОБЫЧА

Расскажу вам, земляки, про свою первую добычу.

Это было под городом О. Нашему подразделению было приказано взять опорный населенный пункт немцев, укрепиться и ждать дальнейших приказаний. Немецкие позиции были гораздо выгоднее наших, так что продвижение наших частей было хорошо им видно.

Подразделение залегло во ржи, а я пополз вперед, сбросив с себя всю лишнюю нагрузку. В метрах десяти от открытой местности я остановился и осмотрелся. Тут увидел невдалеке ефрейтора Зеленцова. Взглянув друг на друга и улыбнувшись, мы поняли, что намерения у нас одни: вблизи была немецкая пушка, в метрах тридцати. Ее надо было уничтожить и взять «языка». Мы переглянулись. Зеленцов кивнул мне головой – «вперед». Я понял его, и быстро вскочив на ноги, бросил две гранаты. Зеленцов не отставал. Немцы не ожидали этого и заметили нас только тогда, когда первая граната взорвалась вблизи их расчета. Спасаясь от осколков, они припали к земле – не успели опомниться, как мы с другом очутились у их голов с наставленными дулами автоматов.

Их было 7 человек. Видя свое безвыходное положение, они подняли руки. Путь пехоте и танкам был открыт. Населенный пункт был взят.
Это была моя первая добыча в этом наступлении.
Фронтовик – Н.Н. Ксенофонтов.

2,4.9.44, №№104, 106
Александровцы на фронтах отечественной войны

ПО ТЫЛАМ ПРОТИВНИКА

Непроницаемый туман скрывал овраги, холмы украинской земли за Днепром. В 50 шагах сквозь туман не было видно человека. Дороги раскисли, гусеницы танков разбрызгивали в стороны жидкою глину. Все двигалось вперед. Каждый знал, где бой. Оттуда доносился адский шум, грохот орудий и взрывов.

Подразделение подполковника Прошина получило задание — прорвать линию обороны противника. Танки схода вступили в бой, жестокий и беспощадный. Прорыв был осуществлен. Танковое подразделение глубоко вклинилось в оборону немцев.

А вечером подполковнику принесли донесение: «Немцы отрезали нас от наших основных сил».
Подполковник Прошин после некоторого раздумья совершенно спокойно проговорил:
- Нас отрезали немцы. Остались, значит, мы у фашистов в тылу.

А потом добавил:
- Ну, тем хуже для них.

В тот же вечер, без отдыха и остановки, выполняя приказ своего командира, танки ринулись вперед...
И пошли, и пошли по тылам противника.

На протяжении следующего дня подразделение оторвалось от немцев. Целый день стояли танки в селе недалеко от города Ш. Вокруг царила полная тишина. Пользуясь этим, подполковник приказал изменить путь движения.

В течение следующей ночи был проделан 80-километровый марш, в результате которого танки подошли с тыла к левому флангу позиций немцев. В утреннем тумане немцы приняли наши танки за подкрепление, «присланное фюрером». Они не знали, что это советские танки. А наши танкисты, встречая на пути батареи противника, знали их хорошо - в упор расстреливали. Немало воды утекло в Днепре, немало было уничтожено вражеских батарей, пока немцы догадались, что в тумане ходят советские танки, сокрушая их огневые позиции.

Успешно закончив этот короткий бой, подразделение подполковника Прошина, Героя Советского Союза, опять отошло в глубокие тылы противника, истребляя на своем пути сотни гитлеровцев.
В это дело вмешался Геббельс. Он объявил, разъясняя перепуганным фрицам, что, дескать, ничего особенного нет, прорвалась незначительная группа советских танков и что она, мол, полностью уничтожена.

Время шло своим чередом.
Подполковник Прошин остановил свою машину иностранной марки, и начал вслушиваться в рев моторов. Страшным и грозным был этот рев, и в тоже время он радовал душу.

Подполковник Прошин мыслил, что надо действовать, наступать при любом положении. Обороняться нельзя, иначе немцы поймут, что советских прорвавшихся танков мало.

В таком раздумье у своего танка его застали разведчики-автоматчики, ведя двух пленных фрицев.
От пленных с трудом, но все же удалось узнать, что в город два часа тому назад прибыли новые силы. Это была СС-совская дивизия и унтер-офицерская школа.

- Отставить отдых,— передан был приказ. - На город!

Наши танкисты обстреляли с западной части город и начали бить с трех сторон. Это спутало карты гитлеровцев. Танкисты огнем выкуривали гитлеровцев из домов и с улиц. В одном переулке немец - шофер поспешно заводил легковую машину, какой то фриц приоткрыл было дверцу, чтобы сесть в машину.

- Стой, - крикнули в один голос автоматчики, в упор стреляя в шофера. - Этого возьмем живьем.
Оказалось, что это был комендант города.

В этом бою было взято очень много пленных. У одного пленного офицера спросили:
- Почему вы не смогли удержаться в городе?
Фриц, не задумываясь, ответил на ломанном русском языке:
- Мы не мог стоять против главный силы ваши.

Значит, немцы решили, что это не прорвавшаяся часть войск Красной Армии, а ее главные силы. Эти слухи они распространяли на своем пути бегства, сея панику и смятение.

Перед этим известие о продвижении советских танков по немецким тылам опроверг Геббельс. А потому в городе Л. было совершенно спокойно, когда к его окраинам подходили четыре наших разведывательных танка.

Сумерки уже спускались на землю. Где-то играла немецкая гармоника. По дороге в город в развалку шли два немецких солдата. Их-то и взяли в плен танкисты. Пленные рассказали о спокойствии в городе и о речи Геббельса, которую услышали накануне. Они также рассказали о месторасположении гарнизона.
Узнав об этом, четыре советских разведывательных танка на полном ходу ворвались на улицы города и начали в упор из пушек расстреливать штабы гарнизона и скопления немецких войск. Обезумевшие от страха гитлеровцы бросали все. После такой разведки город был взят подразделением подполковника Прошина без боя. На окраинах города остались сотни обозов с награбленным немцами добром, приготовленным для отправки в Германию. Жители окрестных деревень, согнанные немцами для угона на фашистскую каторгу, плакали от радости.

- Откуда вы, родимые? - задавали они один и тот же вопрос.
- Оттуда, из-за Днепра, - лихо отвечали автоматчики, обнимая исстрадавшихся советских людей и, на ходу вскакивая в танки, безостановочно идущие вперед.

Однако среди всеобщей радости подполковник Прошин был в этот день более строг и задумчив. Он ясно сознавал, что находится в глубоком тылу противника, и каждый грамм хлеба и горючего надо брать с боем. А боеприпасов оставалось очень мало.

Однажды утром, над подразделением появился советский самолет. Он разыскивал их и нашел. Сделав несколько кругов и снизившись, он сбросил вымпел. Там было письмо командующего фронтом, в котором одобрялись действия подразделения.

Подполковник, получив эту весть, еще больше задумался:
- Что же делать? Боеприпасов хватит на час боя.

- Так гнать же буду этого немца еще дальше. Гусеницами будем давить, - сказал он громко, и велел начальнику штаба передать приказ—еще дальше врезаться в тылы противника, сеять панику в его рядах, дезорганизовать оборону, беречь снаряды и гусеницами давить фашистскую нечисть.

С этого дня танковое подразделение подполковника Прошина, как смерч, пошло по глубоким тылам противника. Оно появлялось там, где его никак не могли ожидать. 140 километров отделяло их от линии фронта.

У Героя Советского Союза подполковника Прошина была своя особая карта. Слушая сводки Совинформбюро, он отмечал населенные пункты, занятые Красной Армией, и двигался навстречу другому фронту на соединение. Он хорошо знал, что в прорванную им брешь в немецкой обороне влились новые советские части, которые добивают уцелевшие остатки фашистских гарнизонов.

А через несколько дней стало совершенно ясно, что здесь клином с востока, клином с запада создается кольцо окружения немецких войск в районе Корсунь-Шевченковский. Это нельзя было не понять. Это звало подполковника к дерзким по замыслу и тяжелым по исполнению, но необходимым действиям – идти на сближение с частями противоположного фронта, идти на Звенигородку.

До Звинигородки оставалось уже километров 30. Не шли, а рвались туда танки, сметая все на своем пути. Вот уже в утреннем тумане показались окраины Звенигородки.

Навстречу танку подполковника Прошина выползал тяжелый американский танк. Оба танка поворачивали один против другого дула в упор. Но на миг остановились. Из встречного танка показался на секунду человек и крикнул:
- Кто вы?

Теперь уже подполковник Прошин ясно различал на американском танке красную звезду. Как искра промелькнула мысль.

- Значит, встретились, значит, соединились!

Подполковник выпрыгнул из танка. К нему подбежал чумазый, улыбающийся танкист, две крупные слезы покатились по его грязному лицу, когда он неуклюже обнял подполковника.

- Значит, свои! — пробормотал он.
- Да, да, - ответил подполковник и почувствовал стыд за то, что, как ему показалось, он растерялся в эту минуту.
Эта встреча произошла на окраине города Звенигородки.

***
Немцы остались в железном кольце.
Войска 1 и 2 Украинского фронтов сомкнулись в районе Звенигородки. Вслед за танковыми частями второй пояс составили пехотные и другие части.
Начались бои на уничтожение немецко-фашистских окруженных дивизий, бои были жестокие, беспощадные.
Земля сотрясалась, в воздухе стоял непрерывный грохот.

***
Об этих боях рассказал наш земляк Герой Советского Союза, ныне полковник, т. Прошин. Он приезжал в Москву за получением ордена Суворова 11-й степени и одновременно навестил своих земляков-александровцев.
Я спросил его:
- За что вы получили орден Суворова?
- За бои в тылу у противника в районе Корсунь-Шевченковский, за истребление немцев, - ответил он.
- Расскажит, как вы их истребляли.
- Да, истребляли мы их, как скотину, право же смешно и отвратительно. Зажали было в одной деревне целую тысячу и ну их давить гусеницами. А они прямо, как бараны, так и прут на нас, пьяные, прорваться хотят. Иной танк прямо сходу в колонну врывается и давит, давит. Смешно было смотреть, как они в плен шли без конвоя. Только укажешь рукой; мол, там плен и они идут.
Что же им делать? Самое выгодное теперь для немцев - это плен.
С. Ангелюк.

7.10.44, 44
В ВОЗДУШНЫХ БОЯХ
Вокруг величественная природа лесов. В июньские вечера 1941 года, в свободные часы досуга, бойцы и командиры предавались развлечениям, отдыху, а днем опять учеба, учебные стрельбы…
Эту многообразную жизнь нарушило чрезвычайное событие, пронесясь с быстротой молнии на весь мир:
- Война!!!
Война сурова и жестокая. Враг остервенело рвался вглубь нашей страны.

***
Наш земляк старший лейтенант Носов И.Ф., ныне капитан, вылетел вместе с эскадрильей тяжелых ночных бомбардировщиков. Летели без прикрытия истребителей.
Получив известие о том, что немцы переправляются через реку, самолеты сходу начали бомбить переправу. Простым глазом можно было видеть, как вскоре белая полоска переправы была широко разорвана во многих местах.

***
В районе города К. находился крупный партизанский отряд. Надо было им доставить продукты питания и боеприпасы.
Машины вылетели на выполнение этого задания.

Стоял обильный снегопад. Пришлось идти на низкой высоте. Самолет капитана Носова попал в зону ожесточенного артиллерийского огня. Машина получила более ста пробоин. Снизу пробит бензобак. По случайным обстоятельствам он не взорвался, но горючее неудержимо выливалось из этой пробоины. Капитан Носов лично заделал эту брешь в бензобаке.

Полет продолжался.
Вскоре было найдено место расположения партизанского отряда. В лесу горели согласно условным знакам три костра. Груз был сброшен. Один костер потух. Это значило, что груз сразу же был обнаружен и получен партизанами.

***
Незабываемые дни боев под Сталинградом.
Летные части отличаются от других родов войск уже хотя бы тем, что здесь ежечасно, ежеминутно знают движение линии фронта на большом протяжении. Иначе быть не может.

Поэтому-то с таким напряжением и неослабевающим вниманием капитан Носов смотрел из своей машины, как все больше увеличивается пояс вокруг окруженных под Сталинградом фашистских дивизий. Он переживал и чувствовал назревание великих событий.

Когда земляки попросили капитана Носова рассказать о боевых эпизодах под Ленинградом, Сталинградом, на Кавказе, то т. Носов ответил коротко:
- Под Сталинградом так приходилось быть в воздухе по 10 – 12 часов в сутки, из них иногда по шесть часов непрерывно. Как немцы гибли под нашими бомбами – это даже неинтересно вам рассказывать. Ведь им ничего не оставалось, как только гибнуть, когда наши бомбы падали вниз.

***
За боевые дела на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками капитан Носов получил правительственные награды – орден Отечественной войны 1 степени и две медали.

Т.А.
Газету Голос труда за 1944 год читала В.ПЕШКОВА.
Продолжение следует.