ОСТАЮСЬ НАВЕЧНО СОЛДАТОМ

Из воспоминаний ветерана Великой Отечественной войны Владимира Ивановича Едунова (1921 – 1989 гг) о военных годах.
(Продолжение. Начало в N 21 от 27.05.2015 г.).

КАНДАЛАКША

Позднее, меня и моего брата Николая, направили для укрепления линии фронта недалеко от города Кандалакша. С нами были еще два бойца из нашего подразделения – татары по национальности, хорошие ребята - трудолюбивые, смирные, послушные. Всего в нашей команде насчитывалось человек двенадцать. Приступили к выполнению своих обязанностей, как положено. Первоначально было все благополучно. Вокруг было тихо. Изредка слышалась канонада. Враг стрелял по нашим позициям, мы отвечали. Иногда пролетали немецкие самолеты, бороздя небо. Шла обыденная фронтовая жизнь.

В декабре 1942 года усилились и участились обстрелы и авианалеты на наши позиции. В один из таких налетов бомба взорвалась недалеко от меня, после чего я почувствовал боль в правой голени и упал. Ко мне подбежали мои товарищи, я показал им на ногу. Они помогли мне быстро снять сапог. Кровь лилась из-под штанины. Разорвав ее, добрались до раны и перевязали туго выше колена, чтобы остановить кровь. Нашли повозку, положили меня в нее и, укрыв телогрейкой, повезли в Кандалакшу. Я ощущал сильные боли, слезы текли по моим щекам, сердце стучало. Голову сверлили мысли: «Хоть бы благополучно добраться до города! Только бы не было заражения крови!» Добравшись до города, сразу направились в госпиталь, который располагался в подвале дома, но вдруг объявили воздушную тревогу. Мое смятение усилилось. И вот, наконец, повозка со мной остановилась у входа в заветный подвал. Вышли медсестры, чтобы принять меня, и в то же самое время захлопали зенитки, ведя огонь по вражеским самолетам, которые усиленно бомбили железнодорожную станцию и жилые кварталы. Неожиданно поблизости раздался взрыв. Медсестры поспешно скрылись в подвале. Я остался лежать в санях. Мои нервы не выдержали и, превозмогая боль, я перевалился через борт и упал на снег. Я попытался ползти к подвалу. Боль была нестерпима. Увидев мои страдания, медсестры выбежали, подхватили меня и втиснули в подвал. Тут же я попал на операционный стол. Осколок пронзил насквозь всю голень от коленки и почти до самой стопы. Чтобы очистить рану от грязи и избежать заражения, врачи стали протягивать СКВОЗЬ МОЮ ЖИВУЮ ПЛОТЬ(!) марлю, смоченную в спиртовом растворе, при этом извлекая пинцетом волокна разорванной штанины. Обезболивающие уколы не помогали справиться с адской болью. Я потерял сознание. После этих процедур марлю оставили в ране, чтобы по ней стекал гной. Но вместе с тем марля мешала заживлению. Боль не утихала и я мучительно переживал случившееся со мной несчастье. Каждый день эту марлю, которая к тому времени уже успевала срастись с живыми тканями и грубела от крови и гноя, вытаскивали из раны. Она была вся пропитана выделениями. Они капали с нее большими зловонными каплями. После этого, при помощи медицинского зонда, в рану вновь вводили свежие длинные полосы марли и, прихватив пинцетом с другого конца, продергивали насквозь. Боль при этом была ужасна. Я бледнел и покрывался холодным потом.

От редакции:
Потом было длительное, около полугода, лечение в госпитале города Кировск Мурманской области, оформление инвалидности второй группы и отправка домой. Шел 1943 год. «Я твердо был уверен в том, что после того, как восстановлю свои силы, опять пойду бить врага, который так много принес нам горя и разрушений. От матери я узнал, что мой старший брат Сергей погиб в ноябре 1941 года под Москвой, а отец в 1942. Нет слов, чтобы выразить горечь утраты и те страдания, которые пережила моя мама. Великий русский писатель Максим Горький в одном из своих выступлений говорил, что есть слово, самое дорогое и близкое сердцу каждого человека, и это слово – МАТЬ! И для меня нет человека дороже, чем моя мама».

К сожалению, мы вынуждены пропустить подробные воспоминания ветерана об этом времени, ввиду большого (не газетного) объема материала.
Скажем, что посреди войны он успел встретить свою большую любовь - Марусю, жениться и в конце июня 1944 года обзавестись сыном - Владимиром Владимировичем Едуновым.

ПОВЕСТКА

В августе 1944 года я получил повестку из райвоенкомата, в которой говорилось о том, что мне необходимо явиться с вещами для отправки на фронт. Это известие потрясло нашу семью. Было пролито много слез. Я собрал в вещмешок все необходимое, что положено солдату и отправился в райвоенкомат. Провожать меня на железнодорожный вокзал пришла моя жена. Моя добрая ласковая Маруся. На перроне была суета и суматоха, как в большом муравейнике. Все находились в ожидании отправки в возбужденном состоянии. Мое внимание привлекла пожилая женщина со слезами на глазах. Вдруг, раздались громкие возгласы командиров. К вокзалу приближался состав с вагонами. Провожающие хлынули к своим близким и родным, братьям и мужьям. Все перемешалось. Люди прощались, целовались, плакали, женщины обещали ждать и писать. Объятиям не было конца. Я тоже обнял Марусю, крепко прижал к груди, будто хотел слиться с ней в одно целое, поцеловал и слезы навернулись на глаза. Мне хотелось запечатлеть ее образ в своей памяти. Наказал беречь себя и сына. Как же в этот момент мне хотелось перенестись в милый моему сердцу дом, быть наедине с женой и сыном. Маруся стояла и плакала. Она провожала меня на фронт. О чем думала она в эти минуты? Что загадывала и о чем просила Бога? Лишь ей известно. Раздалась команда: «ПО-О ВАГО-ОНАМ!». Все засуетились, стали залезать в вагоны. Локомотив подал длинный свисток и медленно тронулся со станции. Вверх взмыли женские руки, взмахи которых были адресованы уже неизвестно кому.

Вот и скрылся в дымке город Скопин. Под стук колес я размышлял о том, что ждет меня впереди, как сложиться моя дальнейшая фронтовая жизнь?

(Продолжение следует).