ОСТАЮСЬ НАВЕЧНО СОЛДАТОМ

Из воспоминаний ветерана Великой Отечественной войны Владимира Ивановича Едунова (1921 – 1989 гг) о военных годах.

(Продолжение. Начало в N 21,22,23,24).

ПЛАЦДАРМ НА ОДЕРЕ

1 февраля 1945 года 230–я дивизия полковника Данила Кузьмича Шишкова двинулась в направлении населенного пункта Целлин, расположенного на реке Одер. С самого рассвета вражеская авиация начала наносить непрерывные бомбовые удары по колонам дивизии. Соединение понесло потери, вынужденно было рассредоточиться. Лишь с наступлением сумерек наши части смогли продолжить движение. Передовые подразделения форсировали реку по льду в районе населенных пунктов Альт-Блессин и Целлин, овладели плацдармом при незначительном сопротивлении противника. К полуночи 230-я дивизия всеми силами вышла на плацдарм и приступила к организации обороны. В районе Целлин форсировала Одер также и 301–я дивизия полковника Владимира Семеновича Антонова.

4–го февраля 1945 года на плацдарме сложилось очень тяжелое положение. Бойцы тревожились, что ледоход отрежет их и оставит без снабжения. Тревожило и то, что до сих пор не подошла отставшая артиллерия.

8-го февраля 1945 года река очистилась ото льда и обстановка на плацдарме стала постепенно улучшаться. 116–ый инженерно-саперный батальон, которым командовал капитан Чуйко, навел в районе Целлин переправу (мост). По нему на западный берег быстро переправились подоспевшие части противотанковой артиллерии и самоходные артиллеристские установки. С приходом зенитной артиллерии, в том числе и нашего полка, а также с появлением в воздухе советских истребителей утратила свой пыл авиация противника. Героическим защитникам плацдарма стало легче. Выстояли все соединения 5-ой ударной армии. Таким образом, был выполнен приказ маршала Г. К. Жукова об удержании и расширении плацдарма на левом берегу Одера. Однако заплатить за победу пришлось дорогой ценой.

Враг беспрестанно бомбит наши позиции, обстреливает, атакует, всеми силами пытаясь сбросить нас с плацдарма, но бойцы стойко держатся, хотя и несут большие потери. Наш полк занял оборону на правом берегу в населенном пункте Целлин. Поставлена боевая задача - защитить переправу от налетов вражеской авиации. Подготовили позиции, привели орудия в боевую готовность и стали вести наблюдение за действиями противника на земле и в воздухе. Пришла и моя очередь занять место на наблюдательном пункте, расположенном над оврагом, невдалеке от которого Одер величаво нес свои мутные воды. (Река, как река, ничем не отличается от наших рек). Окоп был выкопан в полный рост. Стены обложены досками, бруствер замаскирован дерном, травой и ветками. По странам света выставлены ориентиры. С высоты хорошо просматриваются позиции врага. Видны их окопы, движение автомашин, поездов, перемещения солдат. Прозрачный воздух обеспечивал хорошую видимость. Обо всем отмеченном за линией фронта докладывал в голос, а связисты, устроившиеся неподалеку, передавали информацию на батареи. Я знал в совершенстве силуэты и характерный шум моторов боевых самолетов всех производителей: советских, немецких, английских, американских, и при появлении в воздухе мог легко определить их принадлежность и намерения. Стоял я, значит, в таком окопе и в бинокль осматривал противоположный берег. Вдруг за своей спиной услышал чей-то голос:

- Как дела, солдат?

Я обернулся и увидел стоящего над окопом капитана, тут же встал по стойке смирно, приложил руку к головному убору и стал докладывать. В воздухе неожиданно послышалось шипение, произошел разрыв снаряда. Все случилось очень быстро. Осколки со свистом разлетелись во все стороны. В глазах у меня зарябило. Взрывная волна опрокинула меня на дно траншеи и сверху немного обсыпала землей. Поблизости разорвалось еще несколько снарядов. Пороховая гарь раздражала носоглотку, глаза слезились. Когда все стихло, я попытался встать, сбросив с себя землю. Вытер лицо рукавом шинели, поднял автомат и бинокль, который был цел и невредим. За бруствером послышался шорох и в окоп сползли мои боевые товарищи Николай Березин и Василий Толкачев. Они смотрели на меня с тревогой.

- Ты жив, Володя?
Улыбнувшись, ответил:
- А почему я не должен быть живым?
- Мы видели, как снаряд разорвался прямо в траншее и решили, что ты погиб.

Капитану также повезло в тот раз. Он своевременно упал на землю, и осколки миновали его. Мы с ним, как говорится, отделались легким испугом.

В очередное мое дежурство на наблюдательном пункте мое внимание привлек шум моторов в небе. Я стал внимательно осматривать воздух квадрат за квадратом и обнаружил вражеские самолеты, которые стройным порядком двигались к нашей переправе. Я передал связистам координаты замеченной цели и продолжил наблюдение. Через некоторое время наши зенитки открыли по ним огонь. Снаряды рвались в небе, оставляя после себя черные шапки дыма, но самолеты упорно продолжали свой курс, сохраняя стройный порядок. Ориентиром для них служила мельница, разворачиваясь над которой, они уходили в пике, сбрасывая бомбы на переправу. 37-ми миллиметровые зенитные орудия нашего полка вели прицельный огонь по противнику, периодически раздавались выстрелы из орудий калибром 85 мм, но, к сожалению, нам так и не удавалось сбить ни один вражеский самолет. Несколько бомб достигли своей цели, разрушив пролет моста. В воздух поднялись сторожевики – советские истребители ЛА-5 и ЯК-3. Завязался бой. Самолеты ходили кругом, поливая друг друга свинцом из пулеметов. Солдаты вылезли из окопов и наблюдали за сражением. Вдруг, вслед за длинной очередью один из вражеских самолетов загорелся. Он стал терять высоту и падать в сторону расположения наших войск. Солдаты радостно кричали, махали руками, а сбитый вражеский самолет приближался к нам, оставляя за собой шлейф черного дыма. Но радость наша была прервана стрельбой из пулемета из сбитого вражеского самолета. Пули свистели и врезались в землю, а фриц все стрелял и стрелял. К счастью, все обошлось благополучно, лишь одному солдату пуля угодила в руку. Самолет врезался в землю и взорвался.

Через некоторое время пролет моста был восстановлен, и переправа вновь заработала. Тогда враг пошел на хитрость. При следующем налете самолеты шли южнее переправы метрах в пятистах. Мы открыли по ним зенитный огонь, они спикировали над рекой, но никаких взрывов при этом не произошло. После этого самолеты улетели. Мы недоумевали, пытаясь понять действия немцев. После стрельбы стало тихо, даже где-то запела птичка, но, вдруг, среди тишины раздался взрыв и мост вновь был разрушен. Для расследования на место происшествия прибыла комиссия, которая установила, что немецкие самолеты сбросили мины выше по течению реки, которые и взорвались, достигнув моста. После этого были приняты срочные меры безопасности. Саперы восстановили переправу и натянули вдоль нее от берега до берега сетку, в которой застревали мины, и затем их можно было легко обезвредить.

Во всем чувствовалась подготовка нового большого наступления. К линии фронта перебрасывались свежие армии. Старший лейтенант нашего полка был отправлен на рекогносцировку на местности. К себе в сопровождающие он определил меня. До первой линии нашей обороны добрались благополучно. Старший лейтенант уточнял намеченные цели в беседах с командирами и политработниками, с разведчиками, при этом что-то помечая у себя в блокноте. На следующий день мы отправились в расположение своей части. Не успев далеко отойти, попали под обстрел. Огонь велся из двенадцати ствольного миномета. Может фашисты целенаправленно по нам стреляли, а может мы просто попали не в то место не в то время... Вокруг нас рвались мины, осколки с визгом разлетались во все стороны. Мы упали на землю, и старший лейтенант рукой подал мне сигнал ползти за ним, чему я и последовал. Мы нырнули в ближайшую воронку и притаились. А взрывы все продолжались. Сидим, молчим. Обстрел продолжался минут десять. Пришлось переждать. Затем, короткими перебежками от воронки к воронке покинули опасный участок и благополучно вернулись к своим товарищам. Старший лейтенант частенько брал меня на оперативные и разведывательные вылазки к линии фронта, где мы попадали под обстрел и бомбежку, многое пришлось нам пережить вместе. Он был старше и я во всем старался помочь ему - топил печь и занимался уборкой в его землянке в свое свободное время, выполнял другие поручения.

С теплотой в сердце я вспоминаю своих боевых друзей-товарищей, с которыми прошел долгий и тяжелый солдатский путь по дорогам войны. В войне прошла моя юность. Немало суровых испытаний выпало на мою долю. Многократно пришлось переживать гибель однополчан, самому смотреть в глаза смерти. Но любые трудности и невзгоды преодолимы, когда всей душой осознаешь, что служишь своему народу, своей любимой Родине.

НА БЕРЛИН

Одер - это последний крупный водный рубеж на подступах к Берлину. На плацдарме вся земля изрезана траншеями. В ночь на 16 апреля 1945 года я находился на своем боевом посту. В предутренние часы вокруг разлилась тишина. И вот в пять часов утра неотразимый силы удар потряс окрестности. Казалось, сама земля заколебалась под ногами. Многие тысячи орудий, минометов и «Катюш» открыли огонь по боевым порядкам противника. В небе нарастал гул армады наших бомбардировщиков. А через тридцать минут в воздух взвились тысячи осветительных ракет. Наши танки и пехота пошли в атаку по всему фронту. Невероятный грохот, непрерывные разрывы снарядов, лязг гусениц, крики солдат, приказы офицеров – все слилось в единый гул. Нервное напряжение было на приделе. Вот оно началось. Последнее наступление. В голове у меня все перемешалось. Вспомнил родной дом, мать, жену с сыном и близких родных. А пушки все грохотали, над головой проносились снаряды, гремел огненный вал, стрекотали пулеметы. Воздух наполнился гарью и запахом крови.

Наш полк продвигался к Берлину вслед за штурмовыми частями. Бои шли за каждый метр. Горели танки, умирали солдаты. Враг отчаянно сопротивлялся - делал завалы; готовил противотанковые рвы, залитые водой; ставил мины. На стволах наших орудий и боевых машинах появились надписи «Вперед, на Берлин!». Наступление было стремительное и наши войска растянулись. Отставала артиллерия. Некоторые пехотные дивизии далеко ушли вперед. Враг сосредоточил свои войска и ударил по нашим дивизиям, которые выдвинулись вперед и оторвались от тыловых частей. Они дрогнули и стали отступать. Наш командир – полковник В.М. Кочубей - взял на себя ответственность остановить отступающие части, используя бойцов полка в качестве заградительного отряда. Мы встречали отступающих и указывали им удобные позиции для сооружения окопов, чтобы встретить неприятеля огнем. Много было неурядиц, но наш полк сумел остановить бегущих и организовать их к обороне. Я выкопал себе окоп, запрыгнул в него, на бруствер положил автомат и в напряжении стал ожидать появление фашистов. Батареи выкатили свои 85-ти миллиметровые орудия на огонь прямой наводкой, закрепили крупнокалиберный пулемет, который ранее вел огонь по самолетам. Все приготовились к бою. И вот показался противник. Впереди шли танки в количестве пяти штук, а сзади… оголтелая толпа! Среди солдат легко определялись подростки, полы их шинелей волочились по земле, женщины разных возрастов, пожилые мужчины. Танки открыли огонь по нашим позициям, приближаясь все ближе и ближе. В ответ по ним ударили наши орудия. Покрывая простор черным дымом, загорелся сначала один, а за ним и второй танк. Крупнокалиберный пулемет строчил, отрезая пехоту от танков. Слышны были стоны, скрежет танков, гортанные крики, а пули и снаряды все поражали живую силу противника. И вот загорелся третий танк, наступил переломный момент. Две оставшихся на ходу машины развернулись и стали отходить, а вместе с ними в беспорядке отступила и эта пестрая толпа, понеся многочисленные потери. Не обошлось без жертв и у нас. Война есть война!
Наконец положение на нашем участке фронта стабилизировалось. Подошли отставшие подразделения растянувшейся дивизии, и мы вновь продолжили наступление, испытывая на себе отчаянное сопротивление немцев. На окраине Берлина наше продвижение замедлилось из-за гнезда обороны, устроенного немцами в полуразваленном доме. На подступах к дому лежали наши раненные бойцы, нуждавшиеся в срочной помощи. Для оказания помощи к ним отправились медсестры во главе с младшим лейтенантом медицинской службы. Но жестокий и коварный враг открыл огонь по женщинам! Младший лейтенант сама получила смертельное ранение. Ушла из жизни молодая, полная сил и здоровья женщина! Бойцы испытали настоящий шок от случившегося. Пришел майор - уставший, возбужденный - собрал младший командный состав и распорядился любыми средствами ликвидировать узел сопротивления врага. Выкатили орудие и прямой наводкой ударили по дому, где засели вражеские солдаты. Раздался оглушительный грохот, красная пыль от кирпича, застелила дом. Ничего не было видно. Мы дружно ринулись в атаку. Ворвались на первый этаж через пролом в углу дома. Внутри обнаружили много трупов вражеских солдат и раненых. Оставшиеся в живых стали сдаваться в плен. Тогда я впервые увидел фауст-патроны. Они лежали в куче в углу одной из комнат. Такие предметы яйцеобразной формы и рядом длинные металлические палки. Как их использовать по назначению, мы даже представления никакого не имели. Ликвидировано еще одно препятствие на пути к Большой Победе. Жаль, что я не запомнил имени той молодой женщины - младшего лейтенанта медицинской службы, но ее подвиг остался в моей памяти.

Наступило 2 мая 1945 года. В этот день наш 1065-й зенитно-артиллерийский полк с боями вступил в Берлин. Вот я и увидел этот город своими глазами. Город, к которому так долго шли наши солдаты. На улицах были оборудованы баррикады. Повсюду, словно драконьи зубы, торчали надолбы, сваренные из двутавровых балок и рельсов «ежи», другие противотанковые препятствия. Окна домов были превращены в бойницы. На перекрестках находились танки, вкопанные в землю по самую башню и имевшие круговой сектор обстрела. Канализационные и водопроводные колодцы превращены в огневые точки. В такой колодец влезал солдат и сверху его накрывали крышкой, оставляя щель для ведения огня, уничтожить его было не так-то просто. Все эти ухищрения врага сдерживали натиск наших войск, но остановить его уже было невозможно. Советские солдаты взломали оборону Берлина! Из подвалов домов стали показываться робкие фигуры жителей. Они одиноко бродили по улицам, спотыкаясь о кирпичи разрушенных домов, обходя человеческие и конские трупы. Из тоннелей метро выводили колонны пленных немецких солдат. Берлин был весь в руинах, багровело пламя больших пожаров, улицы пустынны. Изредка раздавались пулеметные очереди вперемешку со взрывами фауст-патронов. Берлин стоял мрачный и страшный! Наш взвод вышел на главную улицу Берлина Unter-den-Linden (в переводе - «под липами»). Она была вся изрыта окопами, над которыми возвышались голые липы, иссеченные осколками. Темнели сожженные развалины домов. В городе трудно определить линию фронта. Везде идет перестрелка, иногда грохочут орудия. Покрываясь красной пылью, оседает очередной дом, в который попал снаряд.

За штурм Берлина и успешные боевые действия я был награжден медалью «За боевые заслуги» №2368722.

БУХЕНВАЛЬД

После взятия Берлина наш полк был переброшен к реке Эльба, где мы встретились с американскими войсками. Навстречу нам двигались машины марки «Шевроле» и «Студебеккер», в которых на откидных скамейках сидели солдаты африканского происхождения. За рулем также находился смуглый человек, а рядом с ним сидел офицер, привязанный ремнем. Его голова была опущена на грудь, глаза закрыты. Он спал. Мне показалось, что он был сильно пьян. Американские солдаты что-то кричали нам, улыбались, обнажая свои белые зубы, которые эффектно смотрелись на фоне черной кожи. Мы тоже махали им руками и улыбались. Наш полк форсировал Эльбу и разместился в городе Веймар, который имеет более чем 700-летнюю историю и сыграл большую роль в культуре Германии. На весь мир прославили его Гете, Шиллер, Бах, Лист, которые жили и создавали здесь бессмертные произведения. Однако с Веймаром связана и трагическая страница в истории Германии. В июле 1937 года вблизи города на горе Эттерсберг возник оплот жестокости и бесчеловечности – концлагерь Бухенвальд. (С конца 1930-х по 1945 годы в Бухенвальде было уничтожено более 56 тысяч человек из общего числа 250 тыс. заключенных. После прихода советских войск здесь был организован лагерь для интернированных. За пять лет в нем умерло 7113 человек. https://ru.wikipedia.org/wiki/#cite_note-1).

Я с однополчанами посетил то ужасное место. Постараюсь описать увиденное. Казармы солдат были расположены в низине у подножья горы. Это многоэтажные серые здания. На самой горе находилось множество одноэтажных обнесенных проволокой бараков, в которых содержались заключенные разных национальностей. Там же был оборудован следующий объект. На небольшом участке земли был выкопан круговой ров и залит водой. Ров обнесен колючей проволокой. Получилось нечто напоминающее остров. На острове сооружена пещера с двумя выходами, в которой обитал огромный медведь. Узников забрасывали на этот остров и голодный медведь накидывался на жертву. Какое-то время человек пытался спастись, бегая вокруг пещеры, но, в конце концов, медведь настигал его и раздирал на части. Справа от ворот находилась виселица, на которой казнили заключенных. Недалеко от виселицы располагалась печь, в которой сжигали ни в чем неповинных людей. В печи сбоку предусмотрено отверстие, в которое по рельсам въезжала вагонетка, наполненная телами замученных людей. В печи сжигали жертв концлагеря. Справа от печи в пятистах метрах была расположена, так называемая, башня Кайзера, в которой было сделано углубление в виде ниши больших размеров. В этом углублении лежало много круглых плоских банок с двух или трехзначным цифровым обозначением. Банки были заполнены пеплом сожженных людей. Предназначение этих банок для меня осталось загадкой. (Фашисты использовали пепел сожженных людей, как сельскохозяйственное удобрение. - С.Р.) Над башней высился шпиль. За башней находилось большое кладбище с деревянными крестами над могилами. Помню и огромное здание, в котором проводились эксперименты над живыми людьми. В нем обнаружили много фотографий изможденных людей, над которыми, очевидно, производились опыты. На полках стояли банки с какой-то жидкостью, в которой плавали человеческие органы - печень, почки, сердце и другие. Осматривали газовую камеру - высокое помещение с гладкими стенами. В верхней части стен устроены трубки для подачи отравляющего газа. Потолок бетонный со смотровой стеклянной площадкой, через которую велось наблюдение за умертвляемыми людьми, как нам объяснили, в эту камеру бросали жертву, закрывали дверь и по трубкам пускали газ. Экскурсия в лагерь смерти произвела на меня удручающее впечатление.

ПОБЕДА

7-го мая 1945 года на наш полк было совершено нападение группы немцев, в котором участвовали пожилые люди, женщины, дети-подростки, одетые в шинели. Были в группе и кадровые молодые немецкие солдаты. Завязалась перестрелка. Группа была разбита и понесла потери. На следующее утро мы вылавливали этих юнцов и стариков, объясняя им, что их обманули и воевать с нами не надо.

8-го мая 1945 года глубоким вечером было объявлено об окончании войны (в СССР уже наступило 9 мая). Сколько было радости! Все мы стреляли вверх из винтовок, автоматов. Обнимались друг с другом, улыбались. Мечтали, как мы будем возвращаться домой в СССР. Окончилась жестокая, тяжелая, изнурительная война. Между солдатами ведется спор - кто внес больший вклад в Победу, полководцы или солдаты? Полководцы и солдаты являются выходцами из народа. Значит, Победу одержал СОВЕТСКИЙ НАРОД!

На следующий день, оружие было поставлено в пирамиды и началось мирное время. Приступили к занятиям по освоению материальной части вооружения и техники, к строевой подготовке и к политзанятиям. Меня приняли в члены редколлегии полковой стенгазеты. А также я был полевым игроком в нашей футбольной команде. Футбольное поле устроили за лесом и ходили туда на игры пешком без оружия. Только у сержанта имелся табельный пистолет. Сейчас вспоминаю те моменты, и становится страшно. Ведь нас легко могли перестрелять немцы. После окончания войны прошел всего лишь один день, и в окрестностях бродило много недобитых фашистов. В футбол мы играли, и с пехотинцами, и с танкистами, и с авиаторами. Началось мирное время.

18 июля 1945 года вышло постановление Государственного Комитета обороны №9525 о демобилизации военнослужащих, работавших до призыва на шахтах или на заводах по ремонту горно-шахтного оборудования, действие которого распространялось и на меня. В сентябре я получил в штабе нашего полка соответствующие документы, и был направлен на сборный пункт, который находился в окрестностях Берлина. Там начали формировать группы демобилизованных военнослужащих по областям проживания для дальнейшей отправки на Родину. Меня поставили на довольствие. Свободного времени было предостаточно. Солдаты собирались группами и вели оживленные беседы, вспоминая фронтовые события. Направляясь к одной из таких групп, я, вдруг, услышал сзади окрик в свой адрес:

- Едунов! Едунов!
Я остановился и стал осматриваться. Кто бы это мог меня звать? Вижу, бежит ко мне солдат, улыбается. Всматриваюсь… да это же…
- Сашка! Друг сердечный! Ты ли это!? Или мне кажется?

Вот так встреча! Да, где? В Берлине! Уму непостижимо, за тысячу верст от Родины. Обнялись, посмотрели друг на друга. Жив значит Сашка Овчинников, мой одноклассник! Мы вместе закончили десять классов в школе им. М. Горького при Скопинском машиностроительном заводе в Рязанской области. После этой встречи мы были всегда вместе. В один из осенних дней 1945 года на сборный пункт был подан состав. Вагоны были обыкновенные, товарные, но украшены ветками деревьев. На вагонах было написано «Мы - из Берлина!». Объявили погрузку. Радость была изумительная. Мы едем домой, к родным, к своим семьям! Паровоз подал длинный сигнал. Душа пела. Вагоны качнулись и мы поехали. Ехали по Германии, откуда черная нечисть двигалась на восток, чтобы покорить и уничтожить нашу Родину. В каждом вагоне было шумно, лились песни, доносились звуки аккордеона. Под стук колес в голове возникали мысли о доме, о семье. Радостно было на душе. А поезд все быстрее и быстрее вез нас домой. Мы - из Берлина! Пересекли границу с Польшей. Нашему взору открывались развалины городов, сел, деревень, изрытая бомбами и снарядами земля. Вся жизнь человеческая состоит из встреч и расставаний. Вот мы уже едем по нашей многострадальной стране. Повсюду нас встречала разруха и изможденные лица людей. Смотрел я на все это и думал, сколько же потребуется сил, энергии, материальных ресурсов для восстановления. Чем измерить глубину горя и страданий матерей и жен, потерявших своих сыновей и мужей на фронтах. Дорого заплатили советские люди за мир на своей земле. Не было в нашей стране семьи, которая не пережила бы горечь утрат в этой жестокой войне с фашизмом. Наша семья потеряла отца Ивана Яковлевича, брата моего Сергея, который так хотел жить и все говорил: «Очень я желаю посмотреть на жизнь после войны». Не осуществилась его мечта, он погиб под Москвой в декабре 1941 года. Погиб также брат моей жены Титов Василий Дмитриевич в 1944 году на Карело-финском фронте, который еще не создал семьи и мог бы жить еще, да жить….

В.И. ЕДУНОВ,
Солдат Победы.
Литературная обработка внука автора С.В. Рудчука, электронное форматирование сына автора В.В. Едунова.