НАША ОБРАЗЦОВАЯ ШКОЛА

В Александрове в военное и послевоенное время было две железнодорожных средних школы - N6 и N8. Лучшей считалась школа N8, располагавшаяся в двух зданиях на центральной улице города – улице Революции.

Ученики 1-4 классов учились в двухэтажном деревянном здании, украшенном по фасаду причудливой резьбой и называемом в городе «Теремком». В центре «Теремка» был большой двусветный зал, крыша которого подпиралась двумя деревянными столбами, отполированными до глянца руками ребятишек, обожавших на переменах крутиться возле этих столбов. В этом зале проходили уроки физкультуры. На второй этаж вела деревянная лестница, возле которой была учительская и еще 3 классные комнаты. В каморке под лестницей жила сторожиха тетя Феня, в обязанности которой было звонить в колокольчик перед началом урока и в конце его.

Учились мы в две смены.

Первыми нашими учителями (в параллельных классах) были представительницы старой александровской интеллигенции Зинаида Алексеевна Ровнова и Евдокия Ивановна Первушина. В младших классах уроки пения вел Василий Михайлович Широгоров, небольшого роста старичок, которого малыши очень любили. Он разучивал с нами не только детские песни советских композиторов, но знакомил нас с азами очень сложной вокальной классики, со знаменитыми русскими и зарубежными исполнителями.

По окончании четвертого класса мы переходили учиться в основное здание, где до революции была мужская гимназия. Для входа в него пользовались боковым крыльцом, оттуда попадали в длинный коридор. Имелся в школе и парадный вестибюль, но он открывался только по особым случаям. Слева от бокового входа на второй этаж к учительской и кабинету завуча вела узкая деревянная лестница, называвшаяся «учительской». Школьникам не разрешалось ей пользоваться. Сбоку от лестницы находилась одна из классных комнат, за ней - небольшой буфет и библиотека. Далее имелась широкая лестница, предназначенная для учеников. По ее деревянным перилам любили съезжать смельчаки старших классов. За лестницей слева по коридору находилась классная комната и физкультурный зал. Напротив зала в небольшом помещении была оборудована пионерская комната.

Войдя по широкой лестнице на второй этаж, мы попадали в очень просторный, с семью окнами, актовый зал. В этот зал выходили двери пяти классных комнат и кабинета директора школы. В торце зала помещалась сцена, а перед ней – большой концертный рояль. Класс, находившийся сбоку от сцены, в дни концертов служил также гримерной.

Директором школы в первые послевоенные годы работал Алексей Васильевич Данилов, вернувшийся с фронта после ранения с покалеченной ногой. Это был очень сильный директор и замечательный человек, который много сделал для того, чтобы школа стала образцовой. После его смерти в школе место директора занял Василий Иванович Семенов, строгий, но внимательный. Он старался не только не уронить престиж школы, но и достичь того, чтобы она стала лучшей среди учебных заведений Ярославской железной дороги.

Очень повезло нашей школе с преподавательским составом. В средних классах литературу и русский язык вела Мария Михайловна Краева, а ботанику и биологию – ее муж Валентин Андреевич. Оба они были представителями дореволюционной интеллигенции. Мария Михайловна не уставала искоренять наш «уличный» жаргон и насаждать настоящий литературный русский язык, наизусть читая нам не только стихи русских и зарубежных классиков, но и отрывки из произведений самых известных авторов, как русской, так и зарубежной прозы. В итоге большинство из нас при переходе в старшие классы говорили и писали сочинения на вполне хорошем литературном языке. Валентин Андреевич также отличным русским языком рассказывал о растительном и животном мире, причем не ограничивался материалом учебника, а делился с нами своими обширными знаниями о живой и неживой природе.

Рисование преподавала Вера Федоровна Лавровская, представитель третьего поколения семьи известных александровских художников, имевших высшее художественное образование. Она не только учила нас азам рисования, но и знакомила с выдающимися произведениями русских и зарубежных живописцев. Иногда уроки рисования превращались в лекции с показом копий картин знаменитых художников, либо хотя бы книжных репродукций. И эти лекции тоже преподносились на правильном русском языке. Бывало, Вера Федоровна предлагала нам в качестве домашнего задания скопировать картину какого-либо художника и на примерах удачно выполненных работ указывала на допущенные в копировании ошибки. Я рисовать абсолютно не умела, и когда Вера Федоровна задала нам к следующему уроку скопировать картину Шишкина «Мишки в сосновом лесу», я, ничтоже сумняшеся, попросила нашего лучшего в классе рисовальщика Гешу Фролова выполнить за меня эту работу. Я получила за этот рисунок пятерку, хотя Вера Федоровна поняла, кто за меня нарисовал этот шедевр.

В старших классах большое влияние на нас оказывали лекции Прасковьи Федоровны Глазуновой, историка и краеведа, которая с удовольствием знакомила школьников и с историей государства российского, и с историей родного края. Эти лекции всегда проходили при переполненном зале.

Химию преподавал милейший Иван Венедиктович Сидоров, которого мы за глаза звали «дядя Ваня». Уроки его были интересными, особенно химические опыты, но почему-то в нашем выпуске никто всерьез химией не интересовался. Гораздо больше мы ценили и любили его как прекрасного виолончелиста, участника камерных концертов, которыми славилась школа.

В 9-м классе уроки математики у нас начал вести Сергей Алексеевич Коршунков. Всегда очень аккуратно и строго одетый в деловой костюм с обязательным галстуком, с наглаженными брюками, он служил как бы эталоном стиля для преподавателей школы. Метод преподавания у него был четкий, логичный, академичный, и требования к ученикам предъявлялись высокие. Материал он излагал лаконично, но всегда подробно останавливался на самых трудных местах и объяснял сложные вещи с присущим ему изяществом, убедительно и так доходчиво, что даже очень слабые ученики усваивали его сразу и запоминали надолго. Это помогло нам всем и в дальнейшей учебе.

Иногда Сергей Алексеевич позволял себе отвлекаться от урока. Например, как-то на основе собственного опыта рассказал о пьянстве: в молодости он дал себе зарок не пить больше двух рюмок спиртного и соблюдал этот зарок всю жизнь. Еще одна сфера деятельности Сергея Алексеевича вызывала восхищение: Сергей Алексеевич был руководителем и душой камерного оркестра.

Французскому языку нас учила Наталия Владимировна Атабекова, высланная в 1937 г. в Александров как жена «врага народа». Она, родившаяся в дворянской семье, закончила в Петербурге Институт благородных девиц и блестяще владела французским, немецким и английским языками. Позже, когда Наталия Владимировна уже работала методистом во Владимире, именно она добилась того, что наша школа стала первой в Александрове с углубленным изучением английского языка.

Человек высокой культуры, необыкновенного обаяния, безупречного вкуса, она стремилась развивать творческие задатки своих учеников и организовала школьную художественную самодеятельность на достойном уровне. Созданные ею драматический и танцевальный кружки, славились не только в школе и в Александрове, но и отмечались на смотрах самодеятельности в других городах, в том числе в Москве и Ярославле. Помню, в пьесе «Снежок» роль чернокожего мальчика Джона в нашем драмкружке успешно исполнял один из «трудных» подростков - Эдик Арутюнян по кличке «Арутя». Отец его был арестован, а мать с двумя сыновьями выслана в Александров. Впоследствии Эдик неплохо окончил школу, и с первого раза поступил в московский театральный вуз, затем играл в одном из театров города, снимался в кинофильмах.

В танцевальном коллективе с удовольствием принимали участие и девочки, и мальчики. Разучивались не только народные танцы, но и отрывки из классических балетов, например, «Танец маленьких лебедей» из балета П.И.Чайковского «Лебединое озеро».

Занятия хорового кружка вела также жена «врага народа» Ольга Семеновна Гальперина. Аккомпанировала хору и солистам Вера Алексеевна Завьялова, жена заведующего железнодорожным клубом Александра Ильича Завьялова. Хор исполнял как патриотические советские, так и русские народные песни. Были и сольные выступления.

Примерно раз в два месяца организовывались специальные школьные вечера, на которых все участники художественной самодеятельности демонстрировали свои достижения. На такие вечера приглашались школьники и из других школ города, друзья и родители учеников. Из всех классов в актовый зал выносили стулья, скамейки, но мест все равно не хватало.

Участники всех творческих кружков принимали участие в городских, районных и железнодорожных смотрах, выступали в Ярославле и Центральном доме культуры железнодорожников в Москве. При поездках школьных артистов на смотры в другие города железнодорожники прицепляли для них к поездам дальнего следования специальный плацкартный вагон. Со смотров всегда приезжали с наградами.

Наш выпуск 1955 года состоял из трех десятых классов, довольно сильных по уровню и качеству подготовки, но школе выделили всего две серебряные медали. Два человека получили право на поступление в ВУЗы без экзаменов. Однако и все «неудавшиеся» медалисты выдержали экзамены в избранные ими вузы.

ПРИКОКОСНОВЕНИЕ К ПРЕКРАСНОМУ

Сергей Алексеевич Коршунков руководил камерным оркестром (1-я скрипка). Его сын, тоже математик, Евгений Сергеевич Коршунков (2-я скрипка), наш химик Иван Венедиктович Сидоров (виолончель) и Мария Ивановна Коршункова, жена Сергея Алексеевича (фортепиано). На регулярные бесплатные концерты этого музыкального квартета в актовом зале школы собирались не только школьники и их родители, но и ребята из других школ, и горожане – любители классической музыки. Вел концерты всегда сам Сергей Алексеевич, предваряя исполнение каждого произведения кратким экскурсом в некоторые детали жизни композитора и его произведений. Исполнялась, как правило, камерная классика из произведений Чайковского, Рахманинова, Римского-Корсакова, Моцарта, Шопена и других отечественных и зарубежных композиторов. Зрители с исключительным вниманием слушали все объяснения и, конечно, музыку.

Иногда для участия в своих концертах Сергей Алексеевич приглашал певицу по фамилии Заяц из соседнего городка Струнино с прекрасным меццо-сопрано. Она исполняла романсы русских и зарубежных композиторов, арии из опер. Таким образом, мы знакомились не только с инструментальной, но и с вокальной классикой.

Мария Ивановна Коршункова иногда бралась за обучение игре на фортепиано детей своих хороших знакомых. Взялась она и за меня по просьбе моей мамы, которая была ее негласным «семейным» врачом и периодически консультировала Сергея Алексеевича. Поскольку у нас дома не было пианино, все уроки проходили в доме Коршунковых. Чтобы засадить меня за рояль, требовались очень серьезные мамины уговоры. В результате ее инициатива не была успешной: при моем неусидчивом характере академический стиль преподавания Марии Ивановны, который предусматривал начало обучения только через успехи в игре гамм, меня категорически не устраивал, и, доходя до регулярных истерик по этому поводу, я добилась отмены уроков, о чем до сих пор несказанно жалею. Если бы мама попросила о таких уроках нашего постоянного аккомпаниатора хора Веру Алексеевну Завьялову, то та, зная мой характер, наверняка сумела бы меня сначала научить играть какие-нибудь песенки, а потом уже отрабатывала технику игры. Но «не срослось»…

Только в нашей школе, благодаря энтузиазму и таланту Сергея Алексеевича, мы имели возможность прикоснуться к прекрасному. Некоторые из учеников разных лет, в том числе и мой брат, выпускник школы 1946 года, собирали дома фонотеку из наиболее понравившихся произведений и их исполнителей. У брата было несколько коробок граммофонных пластинок (тогда еще на 78, позже на 36 оборотов) с записями опер, любимых вокалистов, оркестровых и камерных произведений. Большая часть этих пластинок, вынесенных на чердак нашего дома во время очередного ремонта квартиры, исчезла бесследно, и мы с братом тяжело переживали эту потерю. Позже мы стали покупать диски на 78 оборотов и долгоиграющие, и эти коллекции до настоящего времени хранятся в семье. И брат, и я серьезно занимались пением; мы оба всегда участвовали в школьных, а позже студенческих концертах. Я даже брала частные уроки у ученицы знаменитой певицы Ксении Держинской Елизаветы Владимировны Кишкиной, также жертвы высылки «за 101-й километр».

Просветительская деятельность Сергея Алексеевича Коршункова помогала ученикам нашей школы приобретать музыкальные знания, которые во многом формировали их мировоззрение и взгляды на жизнь в целом.

Н.КИРОВА.
На снимках: школа N8; Наташа Кирова в школьные годы; вместе с С.А. Коршунковым.
Фото из архива автора.