«РОДИНА МОЯ, ВЕКОВАЯ РУСЬ…»
- 16 июня 2017
- administrator
Сегодня(14.06.17) исполнился ровно год, как не стало Владимира Семеновича Коваленко (1941-2016), поэта, ученого-кристаллографа, Почетного Гражданина нашего города.
Многим и многим, знавшим поэта, не раз, наверное, за это время вспоминались его доброжелательность, его улыбка, его негромкий голос и потрясающее чтение собственных стихов, его ненавязчивость и тактичность в разговоре, умение выслушать собеседника, его интеллигентность, порядочность, открытость, жизнерадостность, его внимательность и сострадание чужому горю, беде…
И, конечно, самое главное, перечитывались его стихи, которые после смерти автора всегда звучат по-другому.
Публикуемые на этой странице стихотворения В.С. Коваленко в основном известны читателю по прижизненным изданиям и не случайно… посвящены природе и людям родного края, ее истории, знаменитым архитектурным памятникам земли Владимирской. Поэт очень любил леса и просторы нашей среднерусской полосы, хоть и являлся бывшим жителем Средней Азии. И свое отношение в первую очередь он выражал в зарифмованных строчках….
Пользуясь случаем, хочется сказать, что во Владимире только что вышла книга воспоминаний В.С. Коваленко «По-честному», рассказывающая о нелегком послевоенном детстве и о многих других наиболее важных событиях в жизни автора.
Приобрести ее можно в Литературно-художественном музее Марины и Анастасии Цветаевых в городе Александрове.
Евгений ВИКТОРОВ.
Уездный Александров
I.
Путь от Москвы до Слободы –
Чуть больше двух часов.
А встречу с городом седым,
Как красное число,
Людская память-календарь
Отметит навсегда.
Ведь сердцем в стены ей ударь,
И вспыхнет Слобода.
Мне это видно наяву
Вокруг и вдалеке.
Я в Александрове живу,
В районном городке.
Спешу утрами в институт,
На долю не ропщу
И даже радуюсь, что тут
Детей своих ращу.
Где Русь – зеленая вода
Растаявших снегов,
Чтоб отражалась Слобода
Во глубине веков.
Омыло дождиком листву,
И мчатся сквозь года
Из Александрова в Москву
Электропоезда.
II.
Есть города весьма известные,
Всегда и всюду хороши.
Есть города значенья местного,
Почти забытые в глуши.
Там все друзья или приятели
И полусельский круг забот,
А самым крупным предприятием
Бывает молокозавод.
Такой заштатною, провинция,
Тебя выдумывать легко,
Когда до Бога и правительства
И высоко, и далеко.
Но всенародною заботою
У перекрестия дорог
Прославлен крупными заводами
Старинный русский городок.
Еще не весь заасфальтирован,
Еще прорехи там и тут,
Но современными квартирами
Его Черемушки растут.
И знаю я за делом будничным,
Что не случайно он изрыт,
Что в недалеком самом будущем
И вид изменится, и быт.
А все удачи мои, горести
Лежат на этих мостовых,
Где я хожу с понятной гордостью
Среди людей мастеровых.
Нашел я здесь друзей и поприще,
Доверчивость души ценя.
И что Москва?
Она ведь общая,
А этот город – у меня!
1969
Слобода
Воронье взлетело со креста,
Сникли белобокие палаты.
Самые опричные места
Содрогнулись, ужасом объяты.
"Ох, ты ж, Государь всея Руси!.."–
И пошла, пошла молва по миру: –
"Господи, помилуй! Воскреси!
Душу окаянную помилуй!.."
Не спасли Ивана доктора,
Колдуны и знахари бессильны.
И шагнул за гробом со двора
Самодержец, порешивший сына.
Грозный царь уходит за семьей,
Чтобы никогда не возвратиться.
Станет монастырскою землей
Неофициальная столица.
И греметь, греметь колоколам
По всему застывшему Залесью...
Ждать Петра, он с кровью пополам
Перельет на пушки благовестник.
1969
Владимир
Владимир!
Стольный город всех Володек!
Сегодня я на княжеском дворе.
Твоя судьба весенним половодьем
Мне вручена на злате-серебре.
Как править мне?
Как холить твои чуда?
Как добавлять сегодняшние к ним?
И мастерам, и слободскому люду –
Предшественникам кланяюсь моим.
Они сумели обессмертить всхолмье
У прихотливых клязьминских излук.
Плывет от куполов и колоколен
Тот звон, что ими
Выпущен из рук.
По всей округе слышен он поныне...
Как сделать мне, чтоб слышался и впредь?
Ведь молод князь
И молода княгиня,
А выпало тобою володеть.
Не потому ли тоненькой березкой
Клонюсь к тебе до утренней росы?
Владимир!
Мой золотолобый тезка!
От самодурства душу упаси!
1971
Александров
На край родной не наглядеться,
Когда в такой погожий день
От всей души его и сердца
Цветет и пенится сирень.
А возле сада-палисада
От незапамятных годов
Стоит мой город Александров –
Один из многих городов.
Он знал и солнце, и ненастье,
И ложь, и правды торжество,
Чтоб находилось наше счастье
На добрых улочках его.
И я с надеждой и любовью
Опять смотрю – не насмотрюсь:
В одном окошке Подмосковье,
В другом – Владимирская Русь.
1978
Россия
Россия, родина Россия,
Своей немереной верстой
Бываешь черной ты и синей,
Бываешь красно-золотой.
Твои колдобины и ямы,
И подноготные полей
Укрыты в блоковские ямбы
О тройке треплющихся шлей.
Твоя неяркая нарядность,
Твоя неприбранная даль
И нам – тоскующая радость,
И нам – счастливая печаль.
1976
Золотые купола
Во Владимире над Клязьмой
Золотые купола.
И совсем уже не князю
Это слава и хвала.
По истершимся ступеням
Столько их с далеких пор
Поднялось в собор Успенья,
В Дмитриевский свой собор,
Столько их переменилось,
Что уже потерян счет,
Как меняли гнев на милость
Все они наоборот.
Но такая, видно, малость –
Звон владетельных имен...
Что-то высшее осталось
Нам в подарок от времен.
Заглушает пересуды
Правда времени и честь:
Белокаменное чудо,
Белопамятная весть.
И совсем с другого бока
Подступая к высоте,
Отрекаемся от Бога,
А приходим к красоте.
Не разгаданы узоры
Этой каменной резьбы,
И смолкают наговоры
Переменчивой судьбы.
И опять снимают накипь
С наших душ или умов
Очистительные знаки
Стародавних мастеров.
И летит от сына к сыну
Через сполохи зарниц
В синем воздухе России
Стая белых голубиц.
И привязан я, привязан
Без единого узла.
Во Владимире над Клязьмой –
Золотые купола!
1977
Глубинка
Живу теперь у черных пахот.
Как в детстве, снится домовой,
И в самом деле Русью пахнет –
Сосновой терпкою смолой.
А вечерами у извилин
Реки, затерянной в лесах,
От страха гукает мне филин,
А может, нагоняет страх.
И вновь для утренней рыбалки
Есть заповедные места,
И вновь вздыхаю: "Елки-палки,
Бывает все же красота!.."
А над узорчатым карнизом
Антенна прячется в листву.
Включают люди телевизор
И смотрят вечером
Москву.
1968
Горожанин
Влажность почвы распаханной,
Добрый говор дубрав
И пьянящие запахи
Свежескошенных трав -
Это память бесчинствует!
А какого рожна?
Я ж один из бесчисленных
Записных горожан.
Давних громов погромыши
Объяснять не берусь.
Но когда я в Черемушках
Спозаранку проснусь,
Так и слышу:
За реками
И лесами в селе
Петухи кукарекают
В утренней мгле.
1973
Дом
Не тщеславясь модой и обновой,
Сохранил спасительный покой
Старый дом на улочке Садовой –
Не жилой уже, а пожилой.
Не сгорел он в огненные годы,
Не поддался суете минут.
И мельчают в нем мои невзгоды,
А мои надежды вновь растут.
Проскрипит, приветливо встречая,
Распахнется на исходе дня,
И его хранительница чаем
Непременно угостит меня.
Да расскажет буднично и просто
Что-нибудь из тех далеких дней,
О которых щупленьким подростком
Слышал я от бабушки своей.
И откуда все это берется,
Чем душа поистине жива,
Чтоб в саду под памятной березкой
Зеленела одолень-трава?
Чтобы знал я, к незабудкам синим
Или к белым ландышам клонясь,
Вот какая жизненная сила
Прямо в небо поднимает нас!
Лишь под этот шорох трав и листьев
Верится в такую благодать,
Что не пачкать душу мне корыстью,
Властью и тщетою не пятнать.
А когда и высоко, и низко
Небосвод откроется в мой срок,
К Анне Анатольевне Торбинской
Я опять приду на огонек.
Вспомним с ней, что не было и было,
Разогнав морщинки на челе...
Вот такая жизненная сила
Держит нас пока что на земле.
1978
***
Живу посредине земли
В двадцатом столетье бурливом,
Где храм Покрова на Нерли
Плывет по зеленым разливам.
Стекаются люди к нему,
В траве утопая по пояс.
И купол глядит в синеву,
На веки веков успокоясь.
А что ему день или год,
Когда он действительно вечен?
Само совершенство
Плывет
По руслу
Времен и наречий.
Ведь если мельчают слова,
Съедаются ржавчиной звенья,
Божественный храм Покрова
Дарует душе
Очищенье.
Чтоб стал я доступен и чист,
Доверчиво безукоризнен –
Как вымытый ливнями лист
Великого дерева
Жизни.
1975
А. Д. Варганову
Над Суздалем сто сорок куполов
Монастырей, соборов и церквушек.
Ни убыло, ни прибыло в былом,
Лишь пало в память и осталось в душах,
Что не избыв свои земные дни,
Противиться всесильному не смея,
Под тяжестью монашьей тишины
Соломинкой сломалась Саломея.
Злосчастна государева жена,
Бесплодством неугодная боярам.
Ничем бы не запомнилась она,
Да выдумал народ ей Кудеяра.
А с ним она взлетела над судьбой,
В двадцатый век, печальная, явилась...
В России
Государь творил разбой,
Разбойник – правил справедливость.
1972
Андрей Рублев
Андрею Тарковскому.
Казалось,
Над Русью и солнце недолго стоит,
Все больше дожди да туманные хмари.
И каждая чаща в себе непременно таит
Недобрые, хищные, лешие хари.
Еще не закопаны междоусобные рвы,
И праведный Сергий еще не зачислен в святые.
Еще под набегами злыми лихой татарвы
Дрожат и стенают
И грады, и веси России.
Такую судьбину и черт для себя не берет.
А что человек? Он недужный и слабый!
И жались,
Запуганы на три колена вперед,
По мглистым углам мужичонки и бабы.
Смиренно у неба ничтожную милость проси,
Плетям подставляя покорные спины и плечи...
И все же явились, явились на этой Руси
Изографы, зодчие –
Будущих взлетов предтечи.
Падут города и восстанут из пепла опять,
И будут распаханы непроходимые чащи.
А вечное солнце обязано людям сиять,
Чтоб горе людское
Под ним переплавилось в счастье.
И пусть небеса, по сегодняшним данным, пусты.
Твой гений
Россия из черных пожарищ выносит,
Чтоб видели правнуки ясную суть красоты
И нежность вселенскую жен-мироносиц.
1972
Обитель
Мне б на земле жить-поживать!
Да вопреки натуре
Век довелось прокуковать
На самой верхотуре.
Там приютила мою жизнь
Казенная обитель,
Чтоб я оглядывался вниз,
Почти как небожитель.
Нагромоздились этажи,
Жильем нас обеспечив.
Со свистом носятся стрижи,
И ласточки щебечут.
А на балконе в глубине
И я стою доволен,
Что долетает звон ко мне
С далеких колоколен.
Белесоватая луна
Заглядывает в окна,
За речкой рощица видна –
Тропинки, как волокна.
Бредет душа моя по ним
Вдоль бережков зеленых –
Туда, где стану я
Земным
И даже приземленным.
2000
Родина моя
За спиной дождя
Пустота полей.
Душу бередят
Крики журавлей.
Где-то и зимой
Сытно и тепло.
Но и надо мной –
Доброе крыло.
Отчие края
Знать мне наизусть!
Родина моя,
Вековая Русь,
Напои меня
Ключевой водой,
А к исходу дня
Ею же омой.
Отлетит душа
В горние места,
Тем и хороша,
Что чистым-чиста.
Не поганил я
Радость или грусть:
Родина моя –
Золотая Русь!
2003
Смирение
Над золотым колошением ржи
Птаха купается в небе.
Сколько же мне довелось пережить,
Где я и кем только не был?
Сам доложу я небесным кругам,
Как создавалась та повесть,
Где ничего не прилипло к рукам,
А диктовала мне совесть.
Скоро рассеется сладкий туман
Праздников сердца и будней...
Жизнь дописала до точки роман,
Но продолжение –
Будет!
Публикация Р.В. Коваленко