100 ЛЕТ ГАЗЕТЕ – 100 ЛЕТ СЕМЬЕ
- 25 августа 2017
- administrator
Трудно понять и воспринять такую большую круглую дату - нашей газете «Голос труда» 100 лет. Но сейчас, когда в газете прошло так много интересных публикаций об истории газеты, понимаешь, что она всегда отражала жизнь Александровского района, его людей и нашей страны в целом. И всегда была востребована.
Мы приехали в Александров 23 года назад, и я сразу выписала «Голос». Тем более что наш закрытый город Железногорск всегда пользовался продукцией, которая производилась в Александрове, и мне было интересно все, о чем писала местная газета.
Но чтобы представить, что такое 100 лет, мне хочется вспомнить и проследить жизнь моих родных примерно за такой же период.
Мы жили в Калининской (сейчас Псковской) области. Моя бабушка, которая нас воспитывала, родилась в 1888 году. Если бы были тогда современные средства связи: радио, телевидение, интернет и прочее, то она бы в 17-18 годы прошлого века могла знать и читать эту газету. Но моя бабушка была неграмотная. У нее было 11 детей. В двадцатые годы прошлого века свирепствовала страшная болезнь – тиф. И детки умирали. Бабушка говорила, что бывало и так, что в день по два гробика выносили из избы. В живых осталась только наша мама.
Бабушка работала на железной дороге. Грузила песок на платформу лопатой. Работа была тяжелая, да и норму нужно было выполнить. Маленький паровозик отвозил эти платформы туда, где прокладывали железную дорогу в нашей молодой советской стране. Рассказывала она нам об этом с гордостью - чувствовала свою причастность к этому великому труду, нужному для страны. У нее горели глаза, она становилась счастливой.
Наш дед по отцу был богатый человек. У него было много земли, большое хозяйство, но и детей было много. Все работали на своем хозяйстве, на своей земле. Дед знал, что для каждого, когда вырастут и женятся, нужен надел земли, а дочерям приданное.
Но пришло время, когда началось раскулачивание: отбирали землю, забирали хлеб из амбаров, людей выгоняли из собственных домов. Они конечно сопротивлялись. А когда лошадей угоняли, дед проявил свою силу. Он удерживал три лошади, крепко уцепившись за них. Лошади вставали на дыбы, их били, а он держал и не отдавал. Говорили, что дед обладал огромной силой. Но вскоре он умер – скоропостижно, у себя на пшеничной ниве. И для семьи деда наступили тяжелые времена. Наш отец маленьким ушел из дома, от семьи. Стал беспризорником и воришкой.
Но стали появляться детские колонии. Благодаря правительству и талантливому педагогу Макаренко таких колоний стало много. Здесь их учили работать, нормально жить, но самое главное учить грамоте. Эти дети получили, таким образом, путевку в жизнь. Наш отец тоже попал в такую колонию, стал учиться и вступил в комсомол.
В 24, 25 и 26 годы после смерти Владимира Ильича Ленина был призыв вступать в Ленинскую партию. Наш папа вступил в партию ВКП(б). Откликнувшись на призыв, он добавил себе год, иначе бы его не приняли. Мои родители поженились в тридцатые годы. В 1931-34 годы папа служит в Белоруссии, г. Мозырь. Там я и появилась на свет. Мама вспоминала, что эта республика была очень бедная. Особенно было для нее странным, что полы в домах были земляные, а не из досок.
Мама вступает в комсомол и идет учиться на курсы, которые назывались ликбез. После меня родила первого сына, но учебу не прекращала. Ходила с ним на занятия - он был спокойный и никому не мешал. Я помню ее веселой, улыбчивой, счастливой и почему-то в гимнастерке с тонкий ремешком и узкой юбочке – цвет хаки. Она очень хотела учиться, но через год появился еще один сын. Да и постоянные переезды отца по новым назначениям не позволили ей получить образование. Перед пенсией мама освоила специальность гальваника. Работала в космической промышленности.
Папа прошел курсы усовершенствования в Одессе, и в 39 году ему присвоили офицерское звание младшего лейтенанта. Артиллерист. Комбриг.
Затем папу направляют на хозяйственные работы. В 1937 году его ставят заведующим районной пекарней г. Пустошка. Живем мы над пекарней, на втором этаже У нас всегда пахнет свежим, душистым хлебом и теплый пол. Но кухни, где бы могли готовить обеды, не было. Каждый день ходили обедать через дорогу в ресторан.
Помню такой случай: сидим за круглым столом, я на высоком стульчике. Вдруг к отцу подходит молодой мужчина в черной гимнастерке и шепчет что-то на ухо. Папа меняется в лице, встает и быстро молча уходит. Оказывается этот мужчина сообщил, что на работе у отца открыт кабинет и сейф. А это в то время называлось халатностью. За это применялись самые строгие меры – выговоры и увольнения с работы, а могло быть и хуже. Папа забежал к соседу, который жил с нами на втором этаже, одолжил денег (на всякий случай), спустился к себе на работу, и стал ждать, когда приедет ревизор. На этот раз все обошлось.
У наших соседей был сын Сева, который учился в 9 классе. Я пропадала у них целыми днями, потому что Сева умел творить чудеса. Электричества не было, освещались керосиновыми лампами. Сева брал маленькие электрические лампочки, соединял их проводами с батарейкой и развешивал их на стене как гирлянды. Становилось светло, ярко – все преображалось. Я Севу воспринимала как волшебника. Радовалась, восторгалась, а он все что-то делал и меня не замечал. Я думаю, что это была моя первая детская любовь.
Папа получил новое назначение, и мы переехали в глухую деревню, которая находилась между двумя небольшими озерами, где водилось много щук. И деревня называлась Щукино Пустошкинского района. Не знаю, какая работа была у отца, но семья там бедствовала. Нас (детей) было уже трое. Младший только учился ходить. Берег озера был близко от нашего дома. Я должна была не пускать младших к озеру, мести пол в доме и еще что-то делать. Братья мои были маленькие, но очень дружные. Только отвлечешься куда-то, как они уже бегут, ковыляют, ползут к озеру, а то уже и на берегу. Я бегом за ними. Старшего шлепнешь, младшего на руки или за спину - и к дому. А мне было всего 6 лет. Родители ловили рыбу, иногда приносили раков, и это нас спасало от голода. Чтобы ловить рыбу, они соединили два бревна вместе. На носу делали место для костра. Огонь от костра ослепляет рыбу, она замирает на месте. Отец острогой ее накалывает и в мешок. Это называлось «лучить рыбу».
Мы (дети) спали на печке, за стеной жила старушка. На этой стенке была отдушина квадратной формы. Папа всегда закрывал это отверстие небольшой подушечкой. А старушка всегда ее выталкивала. Родители возмущались и шепотом говорили между собой, что она опять подслушивает нас. Иногда я видела ее голову или лицо и почему-то мне было страшно. Теперь-то я знаю, что это было. Все должны были быть бдительными. Слежка была тотальной - люди следили за соседями и сослуживцами. Были доносы, не всегда правдивые. Поэтому попадались и совершенно невинные люди. Все искали врагов народа.
Немного забегаю вперед. Когда перед войной я училась в 1-ом классе, в класс пришла директор школы и наша учительница Анна Михайловна. Сказали, чтобы мы открыли нужную страницу в учебнике и зачеркнули, заштриховали портрет. Это был Тухачевский, лицо которого мне понравилось. Я обвела портрет рамочкой. Через несколько дней зачеркнуть нам велели Блюхера. Он был в военной форме, и с очень суровым лицом. Его я замазала, но через какое-то время мне эти портреты заклеили бумагой. Возможно, папа.
Перед Финской войной папу опять переводят на родину нашей мамы, к бабушке в деревню. В ту зиму были сильные морозы. У бабушки вымерз сад. А старший брат в 4 года умер от дифтерии.
Папу назначают на сбор продовольственных налогов в пользу государства. Нужно было сдать определенной количество мяса, молока, яичек. А коровы и кур у нас не было – бабушка покупала у соседей яички, молоко и сдавала, Людей, которые собирали налоги, не любили всегда - в библии их называют мытари. Папа стал замечать, что за ним следят, особенно ночью, а потом, когда возвращался домой, начали и нападать. Опасно, если шел лесом. Всегда ходил с камнями в руках и при необходимости отбивался.
У нас уже были газеты, да и на собраниях все чаще возникала тема войны. Приближение ее чувствовалось во всем. Фашисты уже пробирались к нашим границам, а папу все не призывали. За ним пообещали приехать ночью и он ждал. Помню, он стоит на улице возле окон, мама из избы с ним разговаривает. И так несколько ночей. Папа очень боялся, что его оставят в тылу врага для партизанской работы. И обрадовался, когда однажды на рассвете, за ним приехала машина. Его направили в город Калинин, где он попал в действующую армию. Ну а мы, через несколько дней после начала войны, были уже в оккупации.
Папа участвовал в боях под Смоленском, принимал участие в обороне Москвы, рассказывал, как они «бились за Москву». Силы уже стали иссякать, когда вдруг приходит подкрепление из Сибири. Сильные, выносливые, в полушубках и валенках, метко стреляющие сибиряки - охотники. Наша армия сразу почувствовала из помощь. Появилась уверенность, что Москва устоит.
Следующее сражение, которое длилось очень долго, – это Витебское. В результате этих боев немцы попали в окружение. Папа говорил, что около 30 тысяч окруженных фашистов сдали там свои штандарты и значки. Папа был одним из тех, кто принимал эти трофеи. Ему пришлось быть и парламентером - сдаваться согласились не все, и когда он вернулся, расчету пришлось стрелять по врагам. Операция завершилась успешно. Папа вскоре после нее попал в госпиталь. После выздоровления знакомый офицер сказал ему, что ему присвоено звание Героя Советского Союза. Может это и не так, потому что в 2015 году я пыталась разыскать эту награды –не нашла.
С 3 Белорусским фронтом отец дошел до Кенингсберга. А 10-го мая 1945 года на Висловской косе, где немцы рвались из Балтийского моря, чуть не погиб.
После войны папа решил остаться в Калининграде. Его назначили директором подсобного хозяйства при механическом заводе. Переехали и мы. Восстановили полуразрушенный дом. Дали нам гектар земли, и мы его сами обрабатывали.
Мы стали жить хорошо. Привезли с собой коровку, появились другие животные, и даже пчелы к нам прилетели. И в 1952 году папу пытались исключить из партии с формулировкой «Советский кулак». Долго шли эти разборки: из райкома в обком, из обкома в райком. Но потом учли и его боевые награды: медали «За оборону Москвы», «За штурм Кенингсберга», «За отвагу», «За победу над Германией», «За боевые заслуги», Орден Красной звезды», ранения, контузию, и весь жизненный путь коммуниста.
Похоронен папа в Калининграде.
Когда я разыскивала его данные, награды и боевой путь, то нашла адрес, где родился папа, а адрес семьи был заклеен серой бумажкой. Это, видимо, из-за того, что мы были в оккупации, что долго умалчивалось. А разве мы - дети в этом виноваты? Мама отплатилась за оккупацию концлагерем.
Вот такая у нас была страна. Вот столько она пережила за эти сто лет. Но какая ни есть, но она наша!
Таисия Анисимовна ЧЕБОТАРЕВА.