МОЙ ДЕД ЛАЗАРЬ БОЙЦОВ
- 17 августа 2011
- administrator
Есть в дореволюционных фотографиях какое-то спокойствие лиц, степенность, благодаря которым невольно возникает уважение к людям, изображенным на фотокарточках – будь то барин или крестьянин.
В свое время в Долгополье о семье Бойцовых знали все – из 50 имеющихся в селе домов – 10 принадлежало Бойцовым. Братьев было пятеро и они сами строили.
С фотографии начала XX века смотрят на меня шесть незнакомых глаз: один мужчина и две женщины. В центре – один из братьев большого семейства Лазарь Никитович Бойцов, по бокам стоят две его дочери. Дед Лазарь прожил 93 года. Не умел ни писать, ни читать, но владел 11 профессиями.
- Мой дед Лазарь клал печи, дома крыл соломой, - рассказывает внучка Нина Васильевна, – в его время (он родился примерно в 1867 году) солома была в почете, стекла резал, вставлял, кожи выделывал, шапки шил, верхнюю одежду шил, одеяла стегал, тапки покойникам шил. Люди умирали, а одеть было не во что. Тряпок лишних ни у кого не было. Он найдет какую-нибудь рваную шубу, пальто. И гробы, кто просил, делал. Кому нечем было платить, делал бесплатно. И до войны и после нее помогал односельчанам. 13 деревень Долгополье, Спорново, Подвязье, Чуркино, Тепелево, Подсосенье, Вельяминово Малое и Большое, Иваньково выжили в войну, благодаря деду. В войну всех мужчин забрали. Позовут отремонтировать что-нибудь - он 2-3 километра идет пешком. Жена его – моя бабушка Акилина - ругала: ты работать умеешь, а деньги брать не умеешь. За работу ему платили, но он брал меньше, чем другие, хотя делал лучше. Мой дедушка умел и любил работать: у него была мельница ветряная, машина молотильная. В селе только у нас была такая машина и у соседей. Я так любила у них жить. Он знал, когда я из школы приду. Речка, которая протекала около нас, называлась Воробейка. Когда она разливалась, вода мост не сносила, а текла прямо по мосту. Вот стою на том берегу. Дед идет и несет доску большую и широкую. Дед богатырем был. На нем сапоги собственного пошива выше колена. Даже гвоздки деревянные сам для них делал. Поглядит - мы стоим – нас много. Доску перекинет на ту сторону. Сам стоит в воде с палкой, а в палку вколочен гвоздь. Дед ногой держит и стоит, а мы - детвора перебегаем. А иной раз тяжело деду доску нести – он придет с палкой, перейдет на тот берег – молча подойдет, присядет около меня. Знаю, что он за мной пришел, сяду ему на закорки и он меня перенесет на другой берег, поставит и молча пойдет домой, а остальных матери забирают. Чужого ребенка дед не брал, мало ли, уронит. И вот матери приходили, разувались и переносили детей.
Бабушка Нины Васильевны была сиротой, воспитывалась у господ - посла гусей. Ее отец Федор был в том доме кучером, когда умер, дочь взяли в господский дом.
- Она была очень красива и нравилась барскому сыну, но барыня нашла невесту знатного рода. А у бабушки Акилины приезда, то есть приданого не было. Дед Лазарь прознал про ее красоту, приехал за ней в деревню Киучер (недалеко от Юрьев-Польского) и взял в жены. Он говорил: что мне ее приданое - я мастер на все руки, буду богатый.
В семье у Лазаря и Акилины родилось 7 детей. Двое умерли. Потом умерла от водянки Анна – одна из изображенных на фотографии. Осталось три сестры и один брат. Дед не был строгим. Бывало, сядет рядом со мной, а я читаю. Возьмет книгу и долго разглядывает картинки – уж очень ему хотелось научиться читать.
Лазарь Никитович всю жизнь работал, а когда пришла советская власть, отдал все нажитое в колхоз: сбрую на лошадей, сани, телеги, окучки, опашки, мельницу, молотильную машину. Сам тоже пошел в колхоз. Он уже глухой был. Бывало, придет на собрание со складным стульчиком, сядет. Собрание окончится, стульчик складывает – идет домой. Придет, а дочь спрашивает: о чем на собрании говорили. А он: что говорили, не слышал, главное – присутствие.
Вторая дочь, изображенная на фотографии, Мария была церковной старостой. Пострадала за веру. Мама Нины Васильевны Анастасия Лазаревна дожила до 77 лет.
Не так много жителей осталось в Долгополье из тех, кто помнит семью Бойцовых.
В семейных архивах хранится много фотографий не менее интересными историями жизни людей прошлых эпох. Один социолог как-то сказал: помня свою историю, мы помним корни, а значит, считаемся народом, перестанем помнить - превратимся в население.
Н.ГАБУЕВА.
Фото из архива Нины Васильевны.