30 ОКТЯБРЯ – ДЕНЬ ПАМЯТИ ЖЕРТВ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ
- 2 ноября 2011
- administrator
С Верой Григорьевной Климовой мы встречались в доме Торбинских в Садовне, но не общались. Впервые наше дружеское знакомство произошло в том же доме, только на дне рождения моей тети Анюты. Две старушки попивали чай и о чем-то разговаривали. Тетя Анюта нас познакомила, разговор стал общий. Почему-то говорили о Чайковском. И Вера Григорьевна сказала, что когда она получила деньги – компенсацию за годы репрессий, то она купила билеты на все концерты конкурса Чайковского, а остатки денег потратила на поездку на север по воде. Вера Григорьевна, человек искушенный в музыке, жизни музыкантов, много рассказала о Чайковском. После ее рассказов у букинистов случайно купила томик из собрания писем Чайковского. Рассказы Веры Григорьевны подтвердились.
О жизни самой Климовой и ее семьи тетя Анюта мне ничего не говорила, да и я, видно, не расспрашивала.
Следующие встречи произошли в Москве. Тетя Анюта прислала мне московский адрес Веры Григорьевны и просила ее навещать. Жили мы рядом, около московской кольцевой дороги – она в Медведково, я – в Биберево. Наши встречи – выгулы Веры Григорьевны в лесок рядом с ее домом длились несколько месяцев. После смерти мужа Вера Григорьевна поменяла александровскую квартиру на комнатку с подселением в московской «хрущевке». Первое, что меня поразило при встрече – ее полная слепота, второе – полное одиночество, сын жил в Зеленограде, навещал мать по выходным, а соседи жили в другом месте. Третье – в квартире было безукоризненно чисто, хозяйка сама следила за порядком. Она сказала, что знает места всех вещей в доме, поэтому никогда их не ищет, потому что все на своих местах. Четвертое - она спала на досках. Когда Вера Григорьевна предложила мне сесть на ее тапчан, я плюхнулась … на доски. Хозяйка объяснила мне такой способ жизнеустройства – от привычки спать на досках в тюрьме. Я вспомнила рассказ о революционере Морозове, который после тюремного заключения мог спать только на досках – это было в его доме-музее в Борках на Рыбинском водохранилище. К моему приходу Вера Григорьевна испекла пирог с курагой. Вот так обрушилась на меня эта необыкновенная личность.
Чтобы никого не путать, не буду называть даты появления Веры Григорьевны в Александрове. Ее первый приезд сюда, на 101 км, был, вероятно, в конце 40-х годов. Первый арест был связан с делом врачей микробиологов - учеников академика Скрябина.
Второй арест, уже в 50-е годы, по тому же обвинению. Тогда Веру Григорьевну, узницу одиночной камеры Ярославской тюрьмы, приговорили к расстрелу. Она каждый день его ожидала. Там же она готовила себя к жизни на свободе – продумывала правила своей жизни. Расстрел заменили заключением в лагерь. Где это было, не спрашивала.
После смерти Сталина Вера Григорьевна освободилась, была реабилитирована и жила снова в Александрове, где работала в СЭС. Здесь восстановилась вся ее семья; приехали муж и сын. Сына, рожденного до войны (?), Вера Григорьевна доверила своей сестре. После первой встречи в Александрове он звал ее по имени-отчеству, мамой он называл тетю.
Евгений Петрович Климов в Александрове официально не работал, был уже на пенсии, но он остался в памяти многих горожан, поклонников искусства. Евгений Петрович, искусствовед, коллекционер, художник, знаток древне-русского искусства, был непременным участником – консультантом, оформителем всех художественных выставок в городе и районе. Вот, что о нем написал А. М. Колосков (запись Н.А. Романовой, 1995 г. АХМ): «Евгений Петрович Климов работал в Москве архитектором, выйдя на пенсию, стал жить в Александрове в доме по Советскому переулку. С Евгением Петровичем я познакомился в 1959 году. Он пригласил меня к себе к 11 часам утра (любил точность). Пришел в 11. Когда увидел картины, развешанные у него в комнате по стенам, то сказал: «Евгений Петрович, Вы сейчас мне ничего не говорите до тех пор, пока я не просмотрю все картины. Я смотрел очень долго. Молча. А он терпеливо ждал, похаживая по комнате, не мешал. Затем разговаривали. Какие работы? Больше известных художников»… А.М. назвал фамилии прославленных в мире и России художников, чьи работы бережно хранились в доме Климовых. О коллекции мало кто знал.
Коллекцию Климова видела и тетя Анюта, но она никогда не говорила о Климове. Вот, что на днях мне написал ее внук Н. Н. Каладзе. «Вера Григорьевна Климова появилась в бабушкином окружении в середине 50-х годов, после моего отъезда в Крым. Она часто бывала в нашем доме, ходила с нами на Немецкие горы. У Климова в доме я не был и коллекцию не видел. В.Г. часто говорила о его близости к кругу художника И.Я. Билибина. Е.П. Климов занимался историей Билибиных. В Симферополе в 60-е годы я часто встречал И.И. Мозалевского, известного графика, ученика Билибина, который с трудом передвигался под руку со своей женой. В один из моих приездов в Александров, В.Г. спросила меня о нем и была очень обрадована, что он жив. В 70-е годы Евгений Петрович занимался реставрацией Троице-Сергиевой Лавры. Бабушка с Верой Григорьевной ездили туда, и он водил их по всем закоулкам Лавры, недоступным для обычных посетителей. Однажды бабушка показала ему одну из икон – Богородицу Умиление, написание которой он отнес к XVI веку»…
Умер Е.П. Климов в Москве, куда он ездил на выставку импрессионистов. Похоронен в Александрове, на старом кладбище. О его коллекции в 1972 году (год смерти Климова) меня спросили в Москве в институте градостроительства. Я ничего не знала ни о Климове, ни о его коллекции. Оказывается, только хорошо знакомым людям доверялось посещение Климовых и осмотр их коллекции. Сотрудница института еще девочкой с отцом-архитектором ездили в Александров только для того, чтобы увидеть коллекцию Климова.
В интернете нашлись сведения о Е.П. и его коллекции. Об этом следует писать отдельно. А пока, вечный покой двум удивительным жителям г. Александрова в его не лучших лет.
В.БОРАВСКАЯ.