ФИЗИК - ЛИРИК
- 16 февраля 2012
- administrator
Не претендую ни на что абсолютное. Это только мои личные благодатные взаимодействия по общественной работе в 80-10-е годы с человеком необщего выражения лица. 4 февраля ему бы исполнилось 62 года. 30 апреля исполнится три года, как нет его среди нас.
Сын солдата Отечественной, достойный наследник матери-учительницы, он был одержимым просвещенцем в Александрове все годы своей короткой жизни.
Я никогда не работала с ним в одном коллективе, почти не знала как учителя, но нередко бывала в тринадцатой школе у своих творческих коллег: Татьяны Ефимовны Кубышкиной, Людмилы Николаевны Руновой, Елены Владимировны Корниловой, Татьяны Ивановны Тюленевой, Владимира Алексеевича Лебедева.
Из, казалось бы, мимолетных общений с ним нетрудно было понять, что этот физик в не меньшей степени лирик, и что литературу он воспринимает как могучее средство воспитания нравственности. Восхищался сюжетами, связанными с библейскими сказаниями, дающими понятия о свободе выбора: плаха или истина. Сокрушался о том, что только один Матвей Левий из учеников Христа оказался до конца преданным учителю, и то опоздал в нужную минуту. (По повести Леонида Андреева «Иуда Искариот»). Не однажды он заводил со мной разговоры о романе «Мастер и Маргарита» Булгакова. Печалился за судьбу натуры честной и бескомпромиссной.
Но публично он никогда не высказывал своих мнений ни о литературе, ни об уроках литературы, скромно считая себя некомпетентным, полагаясь на специалистов.
После Хрущевской оттепели на учителей словесности обрушилось изобилие произведений русских авторов, включенных в школьные программы, ранее запрещенных. Пришлось самим создавать методику изучения новых произведений искусства слова. Это были годы теснейшего общения учителей школ всего Александрова. После лекционных занятий практическая методика разных форм воплощалась на открытых уроках учителями-энтузиастами. Не все получалось. Но было у большинства заинтересованных личностей страстное желание преодолеть себя, обрести уверенность и свободу творчества.
Меня пригласила на урок обучения сочинению в Первую школу Анна Никитична Тепер в шестой класс. Для нее он был пробным. На следующий день – открытый в параллельном классе для учителей Александрова, района. Тема «Сравнительная характеристика братьев Остапа и Андрия по повести Гоголя «Тарас Бульба».
Все на уроке шло правильно, но после звонка передо мной стояла изнеможденная, с покрасневшим лицом и с прилипшими потными кудрями учительница.
- Такой открытый урок не нужен. Вы весь материал тянули на себе: не заинтересовали, не подняли на решение задач класс. Но если Вы соберетесь с силами в другом параллельном, могу остаться.
- Пожалуйста, останьтесь. Я все поняла.
На моих глазах свершилось чудо. Никогда бы не поверила в силу такого вдохновения, самодисциплины, если бы не видела это своими глазами. И на следующий день учителя словесности наблюдали урок высокого уровня. В Первой же школе уроки работы с разными жанрами проводили Нина Ивановна Хахалина, Ольга Александровна Мягких. В Третьей школе – Татьяна Николаевна Соловьева, в Шестой – Фаина Сергеевна Чернышова. Но большая часть нагрузки по реализации практической методики изучения новых образцов искусства слова ложилась на учителей Тринадцатой школы.
У Людмилы Николаевны Руновой ученики увлеченно разбирались в композиционных построениях и малых, и объемных образцах прозы. Молоденькая тогда Татьяна Ивановна Тюленева специализировалась на лирических произведениях. Владимир Алексеевич Лебедев давал образцы утонченного подхода и заинтересованности детей в соединении офицально-теоретических с живым формированием мышления, с культурой устной и письменной речевой практики, с любовью к родному языку. Татьяна Ефимовна Кубышкина поднимала удивительную активность старшеклассников на постановку и решение проблем, обозначенных автором в художественном произведении. Идет ли урок по проблеме «Истоки предательства по повести Леонида Андреева «Иуда Искариот»; «Испытание ли на человечность» по повести Валентина Распутина «Пожар» - ученики – надежные собеседники автора и учителя в решении проблем. Каждый урок представлял собою грамотную дискуссию: знание текста, синтез художественных форм с выводами. Приятно поражало то, что нередко у учителя и учеников взгляды не совпадали. Спорили. А в конце каждого урока речь шла о собственном выборе в реальной жизни.
Александр Иванович гордился когортой словесников, верил в них, вдохновлял, приветливо принимал многочисленных посетителей. На уроках бывал не всегда, только не было такого случая, чтобы он, будто бы случайно, не пересекал где-то дорогу и не просил проинформировать, как все прошло, как оценили работу учителя города. Конечно, он болел за авторитет школы своей и в этом видел не только частное, но более всего – целое, Александров и охват жизни в целом.
Методический опыт Александрова был в течение многих лет востребован институтом Усовершенствования учителей Владимира. Делом чести Александра Ивановича было отправлять для чтения лекций на областные курсы учителей области двоих: В.А. Лебедева и Т.Е. Кубышкину. (Третья А.Н. Тенер из Первой школы).
Он любил и ценил людей не просто за несение службы, а за вклад, который они делают в совершенствование жизни. За них он бы мог броситься на заступничество, на риск.
Случай, тронувший меня до глубины души. Л.Н. Рунова в ИУУ Владимира защищает высшую категорию по профессии. Некий чиновник забивает ее какими-то вопросами, унижает ее достоинство. Она приезжает ни с чем, в страшной депрессии. Другой бы директор и бровью не повел. Взволнованный Александр Иванович звонит мне и просит написать объективную характеристику для ИУУ. Я написала, и было хотела отправить. Он впопыхах прибежал ко мне и сказал: « Я сам в Гороно поставлю на бумагу печать, а то Ваше письмо выбросят в мусорную корзинку».
В скором времени Рунову вызвали в ИУУ и перед ней извинились, присвоив высшую категорию. В это время она имела уже своих учеников из молодых учителей.
Во имя справедливости мог презреть и установленную рутинную схему. Он подкупал исходящей от него естественностью и здравым смыслом, даже собственным риском за творчество в просвещении. Вот один памятный разговор после очередного открытого урока Татьяны Ефимовны Кубышкиной.
- Александр Иванович, учительница давно достойна звания Заслуженной.
- Нельзя. У ней еще нет значка «Отличник СССР».
- Совершенно типично: нет мастерства – есть звание, есть мастерство – звания нет.
- Вы правы. Да кто там будет разбираться и проверять.
Не знаю, что он предпринимал, но в этом же году Татьяне Ефимовне по справедливости было присвоено звание Заслуженной.
Не пытаюсь вспомнить, когда этот чиновник на какой служебной лестнице состоял: директора ли школы, заведующего ли гороно, председателя ли Совета народных депутатов, для меня это был представитель нового поколения, уже наших детей, наследник уцелевшего от войны отца. Просто Александр Иваныч - лучший из чиновничьего мира просвещенец, ревнитель русского духа через изящную русскую словесность.
Лекционные занятия, практические уроки не совсем удовлетворяли учителей. Они хотели под руками иметь книги. Эта инициатива снизу была поддержана многими, стоящими у власти и имеющими средства. Это Анатолий Викторович Кириллов, Олег Петрович Руденко, Владимир Владимирович Савельев, но постоянным болельщиком, вдохновителем в трудную минуту был Александр Иванович. С 1997 года по 2008 вышло в свет пять книг с названием «Пособие по русской литературе XIX-XX веков». В третьей книге на третьей странице значится: «Посвящается Александру Ивановичу Комову, организатору школы по изучению теоретической и практической методики преподавания русской изящной словесности».
Он радовался вместе с учителями и находил время бывать ан всех презентациях, на многих литературных праздниках.
Слово «школа» -, конечно же, название условное. Она не имела ни начала, ни конца. Профессиональные контакты происходили стихийно. Звонок в дверь. На пороге женщина.
- Я – Хахалина Нина Ивановна, учительница Тринадцатой школы. Меня прислал к Вам В.А. Лебедев. Помогите мне провести урок по повести В. Распутина «Живи и помни». С тех давних пор мы много работали вместе, первая книга была посвящена именно ей.
Иногда чувствовала, что учительница просит оказать ей помощь разовую, без затрат собственных сил. Кончаю уроки – меня кто-то ждет. Часто из школы уходила последней.
Я решила уйти на пенсию. В августе 1985 года подала заявление. Через неделю сообщили, что А.И. Комов (в то время зав. гороно) заявление не подпишет, не видя меня живьем.
Выслушал меня внимательно. Помолчали.
- Что же? Когда-то это решение надо принимать.
Отпустил. Даже забыл спасибо сказать. А в августе 1986 он вызвал меня в гороно.
- Тут ко мне пришла делегация учителей словесности. Просили организовать школу Станниковой. Хоть раз в месяц.
Это была такая покоряющая просьба, будто это нужно было именно ему самому.
С этого времени школа была регулярной двухгодичной без единого пропуска. Посещение добровольное. Никто в нее не агитировал, не обязывал. Необходимость и важность этих занятий не вызывала у меня сомнения: в числе первых всегда были А.А. Синицына, З.С. Папугина, Ф.С. Чернышова, Т.Е. Кубышкина, Т.И. Дударева и многие другие, имеющие богатый опыт, не говоря о более молодых.
Проявлял постоянный интерес к работе школы как к своему детищу: где занимались, как принимают в школах директора, как прошли уроки и т.д. Такой вдохновенной заботы о преподавании словесности в городе за всю долгую жизнь встречать не приходилось. Так и остался физик и лирик для меня загадкой.
Впоследствии я читала лекции не столь регулярно. Последняя лекция по «Шинели» Гоголя состоялась 5 ноября 2008 года в Первой школе. Это была и презентация пятой книги. Но не было на ней Александра Ивановича. По тяжелому состоянию здоровья, по инвалидности он с 5 декабря 2007 года был на пенсии.
Вот что для меня не является загадкой. Думаю, что он обладал не открытым наукой особым человеческим талантом человечности. Совершенно неожиданно он пришел меня поздравить с Днем восьмидесятилетия. Чтобы чиновник вспомнил отставного в этом возрасте? Отзовитесь, если с кем это было!
Поздравил, вручил теплую Грамоту. Втроем пили чай. Только дорогой нам гость пил без сахара и без конфет после какого-то тяжелого приступа. Сказал: «Всю ночь по полу валялся». Для нас это был праздник и самая дорогая Грамота с доставкой на дом.
С какой любовью он говорил о маме, учительнице Валентине Андреевне, о вдовом отце, который в деревне держит корову для личной работы и общения с людьми. О сынах и внуках с православными именами. Радовался, что у старшего сына Павла четверо детей: Петя, Федя, Степа и дочь Варя. У младшего Дмитрия – дочь Маша. Нам близок и интересен гость, глава семьи, с обыкновенными заботами об образовании сыновей, о приобретении для них квартир, о внутренних и внешних долгах, о том, как радуют и озадачивают внуки, частые гости бабушки и деда.
Любовь к семье, породившей его, созданная им самим большая семья укрепляли его духовные силы на созидание вечного, доброго.
Нина Ивановна Хахалина выразила о нем общую точку зрения на годы вместе с Комовым: «Ни одно поколение литераторов за многие десятилетия не знало такого взлета взаимного общения и благотворного обогащения, какое организовал Александр Иванович Комов». Да будет с ним милость Господа.
Е. СТАННИКОВА