КРЕПКА СЕМЬЯ - КРЕПКА ДЕРЖАВА

• 20 мая 2013
• administrator

Семья - любви великой царство.
В ней вера, праведность и сила.
Семья - опора государства,
Страны моей, моей России.

Глава I. О СЕМЕЙНЫХ КОРНЯХ

Столыпинская реформа (1906-1911) определила судьбы многочисленных крестьянских семей, рискнувших поехать в Сибирь на свободные черноземные земли. В числе 400 семей с орловщины поднялась и вдова Акулина Козлова с двумя сыновьями и дочерью Матреной. Без всякого давления сверху семейно выбрали делегатов, поехавших в Сибирь воочию убедиться да «не променять бы худо на лихо». Вернулись делегаты, очарованные неоглядными просторами свободных земель, не освоенных человеком. И в столыпинских вагонах, бесплатно предоставленных государством, 400 дворов орловщины со всем возможным скарбом, с Верой и Надеждой поехали в Сибирь.

Сами построили себе дома, благо лес бесплатный - бери сколько хочешь. В ходе стройки объявились специалисты, помогали друг другу, жили огромной орловской семьей в Красноярском крае, теперь освоенном и своем. Село в 400 дворов назвали Покровским. Коренные сибиряки встретили орловцев приветливо. Помогали и в строительстве. Дарили коров, лошадей, овец без счета. Земля - обрабатывай, сколько хочешь - давала богатые урожаи. Каждое хозяйство имело заимку, где тоже было построено жилье для скота. Летом богатые выпасы. Нередко жили на заимках даже зимой. Унавоженной земле давали и отдых: ничего не сеяли 2-3 года. Землю обрабатывали на конях. Полосы с разными культурами были гектара на полтора. Заготавливали много кормов.
Все они после 1917 года были названы кулаками.

Глава II О РОДИТЕЛЯХ

Женила Акулина сыновей на орловских сибирячках и отделила их. А вот Матрену выдала за сибиряка и вдовца Матвея с двоими детьми. Сразу пошли и свои дети. Кроме своих, Матрена воспитывает принятых двоих детей своей умершей золовки. «Каши для всех хватит», - говорила она. Естественно, они были разных возрастов, включались смальства в работу, потом женились, выходили замуж.

Муж Матвей Прокопьевич, с любовью обрабатывая землю, был еще страстным конником. На дворе его каждый год стояли жеребые матки, а весной молоденькие сосунки. В качестве приданого вступавшим в брак детям он обязательно дарил коня. Был постоянным участником на ярмарках в Иркутске. Его кони пользовались спросом. Продавал лишний хлеб, скот, но ни при каком богатом урожае не продавал овес, шедший на лакомство коням. Семья прибывала, жила в дружбе, согласии и довольстве. С наступлением морозов вечерами вся семья заготавливала бочки пельменей. Мне особенно запомнились слова старшего сына Николая: «Что это за пельмени - в пакетиках! Раньше берешь деревянный совок, полный - один, другой, третий - и в чугун! А потом - не тарелочки, а два-три блюда на столе да деревянные глубокие расписные ложки».

Отделялись, вступая в брак, старшие. Еще продолжали родиться у Матрены Дементьевны и Матвея Прокопьевича дети. Решили купить дом побольше в селе Нагорное Саянского района. От заимки, где заготавливали корма, стало дальше, чем прежде. Поехал Матвей Прокопьич на заимку на трех лошадях с дочерью и сыном. Пока навивали три воза сена, он разогрелся, вспотел. А мороз был лютый. Проболел недолго. Он умер в 1917 году, когда на руках у жены была шестимесячная Анна. Потеря любимого мужа поставила женщину во главу семьи и большого хозяйства.

Четырнадцатилетний сын Николай стал главным пахарем, дочери Наталья и Варвара ухаживали за скотом, помогали зятья и снохи. Матрена Дементьевна своей любовью объединяла всю семью с уже появившимися внуками и своей малой дочерью. Продолжали обрабатывать поля. Снимать большие урожаи ржи, пшеницы, гречи, проса и пр.

Глава III. 1918 ГОД. СМУТНЫЕ ВРЕМЕНА

...В жизнь сибирского села ворвалось беда - война белых и красных. В ноябре 1918 г. А.В.Колчак установил военную диктатуру в Сибири и на Дальнем Востоке. Подходили силы Красной Армии. Скрывались и объявлялись «кустари» (так называли партизан со стороны белых и красных). Как это отразилось на судьбе семьи Матрены Дементьевны? Прежде всего, и белые и красные самовольно отбирали лошадей, скот на мясо, хлеб и прочие продукты. Это был грабеж среди бела дня. Дом у Матрены Дементьевны был двухэтажный, с первым этажом - полуподвальным. Верхний этаж (4 комнаты) почти два года был госпиталем. Были в нем и красные и белые. Она и сама вместе с подросшим сыном Николаем собирала раненых, привозила в свой дом, других отвозила в город Уяр, Иркутск, Огинск и другие места назначения в непогоду и суровые морозы. Вся семья в эти времена ютилась на первом этаже в полуподвале. «Жалко было раненых. Все свои, все страдают. Приходилось за ними ухаживать, содержать всех в чистоте»,- так рассказывала дочь Варвара Матвеевна, которой было уже 17 лет.

Что держало женщину в столь тяжких условиях? Семья с выросшими, подрастающими и малыми детьми. В 1920 г. кончилась война в Сибири. Оповестили сибиряков, что по постановлению Иркутского военно-революционного комитета 7 февраля 1920 г. расстрелян А.В.Колчак. Измученная и разоренная семья все надежды возлагала на землю. Весной 1920 г. все вспахано, засеяно. Наконец стали хозяевами в своем доме. Все восстанавливалось с особым рвением дружной подросшей семьей.

Глава IV О РОДИТЕЛЯХ

Семье, надо сказать, повезло. Россия, в результате раздела Польши между европейскими государствами, с 1814 года владела частью Польши. И поляк Яков Иванович Станников воевал в русской армии всю империалистическую войну и в период революционной смуты. В 1920 г. Польша объявила войну советской власти. Полякам в Польшу была дорога закрыта. Их преследовали. Расстреливали. Яков Иванович умирать не хотел и в свои 28 лет с другом Станиславом решили спрятаться в самой глуши российской. Они искали пристанища, работы, голодные и оборванные. Станислава приняли работать на мельницу, а Яков, как он выражался, «пристал на хозяйство» к молодой вдове Матрене Дементьевне. Обвенчались. В 1921 г. родился сын Михаил, в 1924 г. - Василий.

Яков в семье был принят тепло. Оказался очень ловким. Вот воспоминания о нем его сына Василия: «Чинил обувь, мог сшить немудреные сапоги, сам построил заимку. Ему нравились свободные плодородные земли. (Ведь в Польше был на учете каждый клочок земли.) В детстве он пас гусей. Когда вдруг по недосмотру гуси касались земли соседей и те жаловались - старший брат устраивал ему порку». Когда Яков был на фронте, он стал инвалидом. Где-то в поездной давке ему буфером стиснуло грудь, но сибирский воздух, просторы лечили мужчину. Дом опять становился полной чашей. Земля давала все. Управлялись с налогами. Один за другим становились помощниками дети.

Глава V РАСКУЛАЧИВАНИЕ

В 1929 году советская власть вплотную добралась до Сибири. Почти всех орловских сибиряков сочли кулаками и стали разорять, выбрасывать из дворов. Не миновала эта участь Матрену Дементьевну и Якова Ивановича Станниковых. Отобрали все: запасы хлеба, скот, пасеку, ценные вещи (теплую одежду, посуду и пр.), все постройки. Дали двухдневный срок «выметаться из дома». Испугались все, ушли из дома и попрятались у родственников и знакомых. Наивная Матрена Дементьевна осталась в доме одна с четырехлетним ребенком, думала - пощадят. Но ее арестовали вместе с ребенком и приговорили: в ссылку на Соловки.

Стужа зимы 1929 года. Их везут в санях от сельсовета до сельсовета, передавая документы и арестованных. Мать согревает сына своим теплом. В деревнях ей разрешают просить милостыню. К счастью, во все времена живо не только зло, но и добро. На одном крыльце сельсовета свалили мать и сына, а конвойный, передав документы в сельсовет, уехал. Тут и приветил мать с сыном председатель Ларивон. Отогрел их у печки. Дома вечером натопил им баню, накормил, напоил, спать уложил. Сжег документы. Утром чуть свет проводил их из села, дал справку о бедности. По документам он понял, что это жена его дальнего родственника Матвея, и не только родственника, но еще и друга. Когда-то они обменивались породами коней, были постоянными посетителями иркутских ярмарок. Для всей многочисленной семьи имя Ларивона осталось навсегда чем-то святым, что передалось и мне, поскольку он спас от смерти ребенка, ставшего впоследствии моим мужем.

Глава VI СКИТАНИЯ

По этой справке они сумели завербоваться на Камчатку к сезону рыбной ловли вчетвером: муж, жена, 16-летний Николай и 4-летний Василий. Кажется, семья распалась: по чужим углам приютились 8-летний Михаил, 12-летняя Анна, старшие - Наталья, Варвара, Марина. Но все они все-таки собирались вместе, в единую семью с матерью и отчимом-отцом, скитаясь по России. Жили до войны в совхозах Ярославского, Кольчугинского, Александровского районов. Но дети Матрены Дементьевны были все сибиряками, любили Сибирь и пытались не однажды найти счастье в благословенном родном крае. Не получалось. И только Николай (1913 г.р.) служил действительную в Дальневосточной Красной Армии, откуда пошел освобождать Зап. Украину и Зап. Белоруссию, на финскую (1939-1940 г.), а затем на Отечественную войну.

Глава VII. СЕМЬЯ В ГОДЫ ВОЙНЫ

В сентябре 1941 г., когда становится известно, что советский Дальний Восток можно считать гарантированным от угрозы нападения со стороны Японии, дальневосточные дивизии, в одной из которых служил и Николай, стали перебрасывать под Москву.

К этому времени уже в армии брат Михаил,с осени 1940 г. проходивший действительную службу в г. Стрый на Украине. Все пребывание его в Красной Армии обозначено сухо «Пропал без вести».

Была у него светлая мечта - стать летчиком. И он, с детства работавший с отцом в пастухах, раньше времени покидавший школу весной и садившийся за парту осенью на месяц позже, наверстывал, учился только на хорошо и отлично. По окончании Беречинской семилетней школы Кольчугинского района он был принят в Летную школу г. Кольчугино. Но через 3 месяца отчислен - пришли документы из Сибири, что Михаил - сын кулака. Как многие, служившие на границе, пропал без вести в первые недели войны. Но в 1943 году родители получили письмо от женщины из Кировоградской обл.. Она писала, что Михаила она подобрала тяжело раненного, без сознания. Прятала и выхаживала его в сарае, т.к. в дом постоянно приходили немцы. Больной стал уже вставать. Они полюбили друг друга. Но немцы выследили их. Его увели в неизвестность. А у нее остался сын. Как святую память о нем, храним мы единственную его вещь - фотоаппарат и письмо, в строках которого чувствуется духовное единство большой семьи, уважение, желание помочь вместе подниматься, возрождаться. «Здравствуйте, мама и папа, сестры Нюра, Марина, Наталья, зятья Александр и Михаил и «самый большой человек» Станислав. Во первых строках сообщаю, что жив и здоров. Служить мне понравилось. Сначала казалось, что очень строга дисциплина, но теперь эта дисциплина нравится. Все это для нас же. За этот период я получил благодарность за хорошую службу. Сейчас готовимся к параду. Время проходит весело и незаметно. Город Стрый красивый. Сейчас здесь каждый день дождь, но стоит тепло. Вася, напиши, каковы успехи за первую четверть в учебе. Учись лучше. Это пригодится в будущем. Если в школе есть какие-то кружки, то участвуй в них, во всех, какие есть. Письмо от вас получил 4 ноября. Остаюсь жив и здоров. Чего и вам желаю. Пишите по новому адресу: УССР, Дрогобычская обл., г Стрый, п/я 961, группа А/8. Ваш Михаил. 4 ноября 1940 г.»

«Пропавшим без вести» считается и еще один член этой большой семьи - муж сестры, Варвары, Виктор Васильевич Сало. 12 мая 1942 г. с маленьким сыном на руках он встречает из больницы жену с новорожденной дочкой. Подержал на руках, поцеловал, и семья направилась к военкомату. Виктор со всеми прощается и скрывается в огромной толпе мужчин. Писем от него не было. Но вот случай не из рядовых. Николай Матвеевич Станников однажды выбрался навестить в полевой госпиталь раненого друга. Вдруг слышит: рядом прикованный к постели боец диктует пишущему адрес Красноярского края.

-Это адрес моего дяди. Откуда ты его знаешь?- удивился Николай.
-Я женат на его племяннице Варваре,- с трудом выговорил больной.
-Это моя сестра.

Так пересеклись на миг военные пути двух защитников Отечества. Это была их единственная встреча... А Варвара Матвеевна, как многие солдатки, растила двоих детей, работала в совхозе животноводом. Избиралась депутатом Владимирского облсовета. Как-то во время ее отсутствия за телятами ухаживала другая женщина. «Больше никуда не поеду: я там сижу, а она бьет моих телят!» Не случайно, что дочь ее, Валентина Викторовна Главацкая, всю жизнь проработала ветеринаром в с. Каринское.

Мужа старшей сестры, Натальи, постигла другая судьба - оказался «нужным» на Колыме. Собрались однажды совхозные мужики, а курить нечего, вот и высказался Миша Кондратьев: «Вот до чего дожили - и табаку-то уж не стало!» Утром его арестовали. С Колымы он прислал одно письмо, что сапоги расхудились и одежда порвалась. Больше никакой вести. Видимо, замерз - так решили в семье.

В июле сорок первого семья проводила зятя Александра Петрова (мужа Анны), который был захвачен в плен. Вести о нем не было до освобождения в 1945 г. Домой пришел скелет скелетом, рассказывал такое, что и слушать страшно. «Так хотелось жить, что свою порцию табака обменивал на кусок суррогатного хлеба. Были покрепче. Вдвоем пытались бежать, но собаки догнали, а стражники били до потери сознания».

У Матрены Дементьевны теперь на руках 5 осиротевших внуков и работающие с утра до ночи, без выходных, дочери, все домашнее хозяйство и непреходящая печаль. Ничего не знает о троих зятьях, о сыне Михаиле, и только Николай воюет с фашистами под Москвой. Только от него приходят краткие весточки.

По счету шестого, и самого молодого, которому только что исполнилось 18 лет, семья провожала Василия. 12 августа 1942 г. благословила его Матрена Дементьевна, дала с собой список молитвы «Живые в помощи» и в носовом платочке горстку родной земли. Все это он сберег, даже когда был в тяжелом состоянии, а землю в 1946 году приобщил к материнской могиле. Станников Василий Яковлевич участвовал в боях на Первом Украинском фронте в составе 24 стрелкового полка 73ГК Сталинградской дивизии в должности командира минометной батареи. Справка из открытых теперь военных архивов: «5 июля 1943 г. в наступательном бою на подступах к г. Белгороду при взятии сильно укрепленного пункта противник был выбит, но через некоторое время снова пошел в наступление. При рукопашной схватке т. Станников был ранен в грудную клетку с повреждением кости... За активное участие в ВОВ, за ранение достоин награждения Орденом Красной Звезды».

Со всей ответственностью заявляю, что Ордена Красной Звезды он никогда не получал, но засвидетельствованная в документах память о поступке дорога для семьи. А медаль «За отвагу» дошла до него только в 1957 году, т.е. через 14 лет.

Старшему сыну Матрены Дементьевны, Николаю, довелось воевать 7 лет. Он дошел, конечно, не без ранений, до Берлина и Праги. Такие опытные тридцатилетние были надежной опорой в борьбе с фашизмом. «На войне все годы, - вспоминал он, - я был в должности минометчика, но что только за войну не приходилось делать... Под Сталинградом мы только вышли из боя. Были потери. Вызвал командир:

- Станников, косить умеешь?
- Умею.
- Забирай 10 человек, накосите травы. Наши сибирские лошади без корма.

Дали нам 2 буханки черного и одну белого хлеба. Сухари. Со мной охотно пошли. А ведь обстрел никогда не был исключен. Трое погибли. Пока мы их хоронили, двое на бивуаке лежали замертво.
- Умираем!
Оказалось, что все съедено и выпито 8 литров кислого молока. Растирали их животы и привезли еле живыми. (Улыбаясь) Обожрались, паразиты...

Как-то зимой нас построил командир и скомандовал:
- Кто на гражданке работал поваром, два шага вперед! (Повар погиб).

Я и шагнул, хоть поваром никогда не работал, но успел подумать, что готовить-то нечего. Погреюсь у котла. Тогда мы называли наше питание клецко-рваниковым направлением. Когда побольше времени, делали шарики из теста, когда не было - бесформенные драники. Первый день моей должности начался с того, что получил полмешка муки на 90 человек. Замесил тесто и вышел за банкой консервов. Вхожу, банку консервов положил в кипящий котел на 500 литров, повернулся, а теста на месте нет. Где тесто? Все съели. Хоть стреляйся. Кормить надо. Посочувствовал мне дивизионный старшина, по возрасту годный мне в отцы. Выручил. Муки дал 3 кг, 2 кг рыбы и 20 г соли. Накормил, конечно, плохо, но зато вся дивизия узнала о новом поваре. На следующий день слезно упросил освободить меня от этой должности».

Всех раненых собирали с поля боя: кого на носилках, кто мог ползти - полз. Затем отправляли в тыл. Николай был ранен в голову, но свою сибирскую дивизию покидать не хотел. «Мне же и доктор Серов сказал:
-Лечись в своем медсанбате.

Тут же меня на операционный стол. Чуть стало получше - иди пили, коли, за свеклой в поле ходи, рыбу лови, и несть числа делам. Да и былая «слава» повара дала о себе знать. Несколько месяцев я был поваром в кухне медсанбата. Но однажды на столовую нагрянул контроль. Хирург и врач медсанбата, взвинченные, отыскали меня и без всякого объяснения скомандовали:
- Сгинь куда-нибудь часа на два! Болтайся где угодно!

Я сгинул, но понял, что мне можно уйти в родную батарею. Я - артиллерист! Да еще накануне у меня украли консервы (у кого-то был день рожденья). В дивизии меня встретили друзья-сибиряки, с которыми и закончил я войну весной 1945 г. в Праге».

Обо всем Николай рассказывал с большой долей юмора, а вот в архивах мы нашли следующие данные: награжден трижды медалью «За отвагу»: 23 июля, 8 сентября, 11 октября 1943 г., представлен к ордену Славы 3 степени. «21 августа 1944 г. в ожесточенных боях при прорыве вражеской обороны т. Станников Н.М., рискуя собственной жизнью, в течение боя под сильным огнем противника бесперебойно подносил мины и заряжал ими свое орудие, тем самым способствовал своему расчету подавлять военные точки, мешавшие продвижению нашей пехоты, в результате чего уничтожено 19 солдат, подавлен огонь батареи ротных минометов, 3 станковых пулеметов, мешавших продвижению нашей пехоты вперед».

«От имени Президиума Верховного Совета СССР за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленную при этом доблесть и мужество награждаю: орденом Славы третьей степени гвардии красноармейца Станникова Николая Матвеевича» 25 сентября 1944 г. Командир гв. подполковник Моисеев».

Вернулся Николай Матвеевич в семью родителей в совхоз Дорурс с двумя товарищами-сибиряками. Один из них, Петр Битюков, прошедший так же, как и Николай, через три войны, женился на его четвертой сестре, Марине.

Глава VIII СЕМЬЯ ПОСЛЕ ВОЙНЫ

После 1945 г. в семье часто вспоминали о войне. Было время, когда День Победы как государственный праздник отменили. Друзья-фронтовики отмечали его всегда.

Особенно памятен день 30-летия Победы. Теплый майский день. Все сады в цвету. Собрались братья Николай, Василий, зять Петр и их фронтовой товарищ Андрей Царьков. (Не знали тогда они, что встречают этот праздник вместе в последний раз. Через три года ушел старший брат, Николай Матвеевич, за ним вскоре - зять, Петр Николаевич, теперь уже нет и самого младшего). Вчетвером вспоминали Прохоровку 5 июля 1943 г. «Тогда мы опередили немцев на час, начали первыми артподготовку. Земля дрожала, небо заволокло сплошь дымом. Уши заложило. Если существует ад, то это и был настоящий ад», - так вспоминал Василий, который именно в этот день был тяжело ранен. Царьков Андрей Егорович включается в разговор: «С нашей позиции было видно, как немцы трепали вашу дивизию. Весь огонь был сосредоточен на вас. Вы мешали их дальнейшему наступлению». Но ни один из братьев не знал, что они воюют рядом. В этом страшном бою солдаты Царьков, Битюков, старший Станников уцелели и не были ранены. Все вспоминали весело, как всегда, с насмешкой над собой. Вдохновенно слушали марши Агапкина, Турищева, Петрова. А магнитофон записывал их, перебивающих друг друга, очевидцев и участников сражений, походной военной жизни. «А помнишь, как мы с тобой ходили на поле за свеклой,- вспоминает Царьков.- В результате контратаки мы продвинулись под Сталинградом в это утро километров на 5. Свекольное поле все в снарядах и воронках. Старшина дает мне 2 мешка, я иду вперед по траншее, Коля - за мной. Самолеты бросают бомбы и в траншеи, и на поле. Добрались ползком. Набрали. Ползем с мешками, а немец все бомбит. Залегли до темноты и опять ползем. Ракеты - то и дело. Жрать хотим. Выдохлись. Командир со старшиной встречают нас:

- Где вы были, такие-сякие? Почему так долго?
- Постоянный обстрел, товарищ командир.
- А у меня не обстрел? Все жрать хотят!

Так и не удалось тогда еду приготовить: над нами был ночной воздушный бой. Не разберешь, чьи летели бомбы - немцев или наши. И свекла вся пропала. Но были счастливы: наслаждались каждой минутой жизни.

А однажды я был на огневой. Сверху сыпали и наши, и немецкие самолеты. Кто-то мне сказал:
- Твоему брату (все их считали братьями) Станникову голову снесло.
У орудия мы были с татарином Башировым. Он по возрасту годился мне в отцы, да и был как отец.
- Иди, Андрюша, может, чем поможешь. Я справлюсь один.

Полз я под постоянным обстрелом. Гляжу - стоит в окопе Николай, весь в крови, курит папиросу и не сводит глаз с мертвого командира, Осипова. Плачет. И вряд ли понимает, что сам тяжело ранен, в голову. Правду сказать, я тоже был в шоке: командир-то любимый и наш, сибиряк».

1955 год... Мой брат, Сергей Тихонов, работал тогда фотокорреспондентом газеты «Голос труда». Ему надо было собрать материал для статьи о тружениках села. Поговорил с колхозниками. Ему посоветовали написать о Станникове Н. М.: «Большой труженик и умелец: пахарь, пастух, кузнец». Статья готова, сделаны фотографии. Редактор похвалил. А на следующий день сообщает Сергею: «КГБ печатать не разрешает - сын кулака». Это клеймо коснулось всех, без исключения, братьев.

Что давало силы «кулацким» детям выстоять в этой жизни? Почему не удалось натравить детей на отцов? Почему не обозлились на государство, а защищали Россию в годы лихолетья, как настоящие герои? Что помогало идти по жизни достойно?

Два чувства дивно близки нам,
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
На них основано от века
По воле Бога самого
Самостоянье человека,
Залог величия его.

Именно эти, главные, нравственные ценности, о которых так замечательно просто и точно говорил когда-то А.С.Пушкин, смогла взрастить в своих детях простая русская крестьянская семья.

Е. СТАННИКОВА.