НЕИЗВЕСТНОЕ О БУТУРЛИНЕ, или КАК МАТЕРИАЛЫ О ГЕНЕРАЛЕ ОКАЗАЛИСЬ В ШВЕДСКОМ АРХИВЕ
- 16 августа 2013
- administrator
В Российском архиве древних актов сохранилось довольно много документов, которые касаются одного из сподвижников Петра Великого – Ивана Ивановича Бутурлина. Но целый ряд его писем можно обнаружить и в Государственном архиве Швеции в фонде Militara. Оказались они там в связи с нерадостными событиями в жизни И.И.Бутурлина – пребыванием известного генерала в шведском плену.
Военная карьера И.И. Бутурлина началась в 1687 году, долгие годы она была связана со знаменитым лейб-гвардии Преображенским полком, одним из тех, которые «выросли» из знаменитых «потешных» Петра I. Материалы экспозиции музея-заповедника «Александровская слобода» напоминают об этом воинском соединении и его участии в Северной войне (1700-1721) за выход России к Балтийскому морю.
22 августа 1700 года из Москвы начали уходить войска, которым предстояло начать военные действия против Швеции. Первой частью выступивших полков командовал генерал-майор И.И. Бутурлин, под его началом находились и в том числе гвардейские Преображенский и Семеновский полки. Вместе с ними шел в поход царь Петр Алексеевич.
Началась война несчастливо для России – с поражения под Нарвой в ноябре 1700 года. На помощь осажденной крепости пришел с сильным войском шведский король Карл XII, удар его не выдержали дивизии генералов Вейде и Головина. Увидев их отступление, командующий русскими войсками генерал фон Крой и его окружение из офицеров – иностранцев еще до исхода сражения сдались шведам, бросив на произвол судьбы русскую армию. При атаке шведских войск устояли Преображенский и Семеновский полки, но они не могли изменить общей картины. Необходимы были переговоры со шведами. И.И. Бутурлин принял на себя эту миссию, спасая от полного уничтожения русскую армию. Ему удалось «выторговать» следующие условия: отступление со знаменами, оружием и частью полевой артиллерии, освобождение пленных с обеих сторон и погребение погибших; получение шведами всей русской тяжелой артиллерии и большей части полевой. Вся собственность, как полковая, так и личная, уносилась русскими с собой.
Но в нарушение подписанных условий 20 ноября 1700 года по распоряжению Карла XII было арестовано 79 русских воинских чинов, в том числе 10 генералов, 10 полковников и 5 подполковников. В их числе был и И.И. Бутурлин. Первым местом заключения для них стал дом шведского коменданта Нарвы Горна. (Любопытное совпадение: когда в 1558 году войска Ивана Грозного брали штурмом Нарву, то комендантом крепости был представитель того же рода Горнов). Там пленных продержали целый день, затем их развезли по квартирам. При каждом русском генерале находился шведский офицер с двумя караульными солдатами. Потом они были переведены в шведскую столицу.
31 мая 1701 года русских пленных демонстративно провели по улицам Стокгольма. Петр I в отместку 6 декабря 1702 года «произвел торжественный вход» со шведскими пленными в Москву после взятия крепости Нотебург. С 1702 года в русской армии действовало «Уложение или правило воинского поведения…», в соответствии с которым все пленные, взятые «общим военным случаем» объявлялись «государевой принадлежностью» и «под лишением живота [жизни] и чести» их запрещалось избивать или убивать. Запрещалось обирать мертвых. Условия размена пленными были предложены Россией и шведской стороне.
Из вышедшей недавно книги Козлова «Русские пленные великой Северной войны» можно почерпнуть немало сведений об отношении к пленным в России и Европе. Существовали определенные представления по этому вопросу, которые не всегда были подкреплены юридическими актами.
Поначалу в Стокгольме русским генералам было разрешено (если они имели на это средства) нанимать «приличные и красивые» дома и квартиры. Те, у кого не было достаточных средств, были размещены в общественных зданиях. Генералы Долгорукий, Головин, Трубецкой и Бутурлин были размещены в доме губернатора Фалькенберга. Им было разрешено при доме оборудовать православную церковь.
«Знатным» пленным разрешались пища и питье, которое они пожелают и оплатят, а тем, у кого отсутствовали денежные средства, выплачивали скромное содержание. Генералам разрешалось за свой счет содержать прислугу, посещать под стражей баню. Охрану русских генералов осуществляла рота городской стражи. Но в то же время пленным запрещалось без специального разрешения покидать места заключения, без стражи посещать церковь. Жителям Стокгольма запрещалось принимать у себя в домах русских пленных и общаться с ними на улицах. За чернилами и бумагой нужно было обращаться к охране, письма вскрывались и прочитывались. Некоторые из них и не отправлялись. Возможно, так и оказались письма И.И. Бутурлина в шведском архиве. Пленные генералы могли получать денежные средства от своих родственников из России.
В апреле 1703 года последовал королевский указ об обмене всех пленных, за исключением генералов. По-видимому, именно это стало причиной попытки побега генералов Трубецкого, Вейде и Бутурлина. Попытка была неудачной и условия содержания в значительной степени ужесточились. По сообщению русского резидента в Швеции А.Я. Хилкова, И.И. Бутурлин «был посажен в погреб безвыходно и здоровье его сильно пошатнулось». Осенью 1705 года пленных генералов развезли по городам, находившимся в отдалении от побережья и портов. Бутурлин был отправлен в Аборгу. Содержание пленных генералов должно было составлять 1-2 фунта хлеба и воду. Когда об этом стало известно Петру I, он приказал выслать из Москвы в разные русские города около 20 пленных шведских офицеров. В октябре 1706 года русские генералы были возвращены в Стокгольм. Ими было написано письмо шведскому королю, в котором сравнивались условия содержания пленных в России и Швеции.
Бутурлину и другим было известно, что Петр I установил следующие правила содержания шведских пленных в России: генералам (которым он оказал милость, вернув им шпаги) и офицерам было назначено, в соответствии с их воинским званием, такое же содержание, какое получали русские офицеры тех же чинов; унтер-офицерам и рядовым – то же, что и в русской пехоте; пленным было разрешено заниматься различными ремеслами, чтобы увеличить свои доходы; желающих принимали на русскую службу тем же воинским чином и с жалованием; тех военнослужащих, у которых в гарнизонах были семьи, воссоединили с ними и разрешили жить вместе; более того, пленным офицерам разрешили вызвать из Швеции семьи и проживать с ними в России; при наличии поручителей офицеры могли отпускаться на родину, если давали обещание к сроку вернуться. В соответствии с этими правилами в 1711 году было получено разрешение на приезд к пленному шведскому генерал-майору Шлиппенбаху в Москву жены, детей и даже прислуги.
В 1704 году русскими войсками была, наконец, взята крепость Нарва и теперь ее комендант Горн оказался в роли пленника. Он и другие шведские офицеры высшего ранга нуждались в деньгах, Горн вспомнил о своем «знакомстве» с Бутурлиным и разыскал в 1707 году в Москве его семью, у которой занял 656 рублей, выписав на эту сумму два векселя. Эти векселя он предложил переправить в Стокгольм его доверенному банкиру, чтобы там по ним можно было получить 850 ефимков и передать их И.И. Бутурлину. Через несколько месяцев из письма русского генерала семья узнала, что никаких денег он не получил. Родственники потребовали от Горна возвратить деньги. Бывший нарвский комендант ответил, что денег у него нет: все розданы пленным шведским офицерам. Горн пообещал еще раз выписать новые векселя и снова отправить их в Стокгольм, взамен утерянных.
Петр I стремился использовать все возможности для освобождения офицеров высшего ранга, в том числе и И.И. Бутурлина. «На пароль» (под честное слово) был отпущен шведский генерал-майор А.А. Мейерфельдт в надежде на отпуск равного ему по званию И.И. Бутурлина. Но только после победоносной Полтавской битвы, уже в 1710 году русский генерал-майор был выпущен на свободу.
По-видимому, Петр I имел с Бутурлиным продолжительную беседу, в ходе которой последний рассказал о своих впечатлениях от «шведского плена». Царь в своем письме сыну Алексею Петровичу 13 августа 1710 года в Саксонию, предупреждает его, что шведы намерены в ближайшее время провести в этом районе наступление, и велит ему с большими предосторожностями уехать в Берлин или Копенгаген. У Петра I были сведения о намерении шведов захватить в плен царевича. При этом он ссылается на печальный опыт пребывания в плену И.И. Бутурлина.
После освобождения И.И. Бутурлина снова выяснилось, что денег, обещанных Горном, он не получал. Поскольку генерал сразу же отбыл в действующую армию, хлопотать по его делам начал сын Николай, который и отправил соответствующее прошение в Сенат. Оттуда дело было передано на рассмотрение самого царя, который и начертал свою резолюцию: выдать И.И. Бутурлину неполученную им сумму, вычтя ее из денег, предназначенных на содержание шведских пленных в России.
Так завершилась печальная страница в жизни известного сподвижника Петра Великого, судьба которого в дальнейшем была тесно связана с историей русской армии и России. Он принимал участие во многих сражениях Северной войны, следил за строительством кораблей русского флота, был членом Военной коллегии и заседал в Тайной канцелярии, командовал Преображенским и Семеновским полками, сыграл решающую роль при воцарении Екатерины I. Но ссора с всесильным А.Д. Меньшиковым привела к его отставке и ссылке в село Крутец близ Александровой слободы, где он и закончил свои дни в 1738 году.
Обращаясь к этим временам, невольно проводишь параллель с событиями наших дней. Войны ХХ и начала XXI веков с их изуверской жестокостью, в том числе и по отношению к пленным, заставляют вспомнить о временах минувших. Да, жестокость, «кровь и пот» сопровождали всю историю человечества. Но для проявления гуманности тоже находились возможности. И об этом нужно помнить в наше сложное время.
И. ОРЛОВА,
научный сотрудник музея-заповедника «Александровская слобода».