МАЙОР «СВЕРХСРОЧНОЙ» СЛУЖБЫ

• 7 февраля 2014
• administrator

 27 декабря 1979 г. штурмом дворца Амина началась Афганская война. 15 февраля 1988 - официально объявили о подготовке к подписанию договоренностей и предстоящем выводе войск. 15 мая 1988 года после подписания Горбачевым соответствующего соглашения, первые шесть полков из северных провинций двинулись домой. 15 февраля 1989 последний русский солдат покинул пределы Афганистана. С тех пор 15 февраля стало Днем памяти воинов-интернационалистов. В этот день многочисленные мемориальные мероприятия проводятся ветеранскими организациями по всей стране.

Между этими датами, разнящимися всего на одну цифру - 10 лет жесточайшей, кровопролитной войны, называемой более скромно - конфликтом.

Нет, Александр Сергеевич Балабанов был не из числа зеленых мальчиков, которые тысячами попадали в горнило Афганистана прямо со школьной скамьи. История майора «сверхсрочной» службы началась намного раньше…

ПРИХОДИ, КОГДА ГЛАНДЫ УДАЛИШЬ

Старшеклассник Александр Балабанов четко знал, кем будет. Однозначно – летчиком. И сразу после окончания школы в 1966 году поехал поступать в Тамбовское летное училище. Героические профессии были почете, и конкурс был очень большой. Не менее чем знаниям, уделялось внимание здоровью. Но когда ты молод, весел и полон сил, о здоровье не задумываешься, и абитуриент Балабанов с друзьями товарищами накануне медкомиссии отправился с друзьями-товарищами купаться на речку. Время провели весело, угощаясь по случаю жары мороженым, и на следующий день отоларинголог, рассматривая покрасневшее горло Александра, спросил: А вы гланды удаляли? - Нет. - Вот когда удалите, тогда и приходите.

Пришлось возвращаться домой. Год неудачливый абитуриент проработал на заводе, и вновь отправился поступать. На этот раз в Ворошиловградское (Луганское) Высшее Военное Авиационное Училище штурманов имени Пролетариата Донбасса. Комиссию прошел. Экзамен сдал. Физика – 2. Комиссия, глядя на отличный аттестат, предоставила возможность сдать экзамен повторно, но… Больше месяца Александр Сергеевич провел в Луганске, и так вдруг потянуло домой, что он отказался от пересдачи.

Вернулся, вновь вышел на работу, а спустя две недели пришла повестка в военкомат. Шел тогда 1967 год, и ушел солдат родину защищать на три года.

Попал в Москву на Тайнинскую. Группу, в которую попал Александр, стали готовить к отправке на службу в Германию. Быть представителем Советского Союза за рубежом было почетно, да и довольствие, и обмундирование другое: если сапоги, то яловые, если ремень, то кожаный.

Тем временем на осенней сессии Верховного Совета принимается решение о сокращении срока службы до 2 лет. У всех праздник – считай, что год уже отслужили. А у солдата Балабанова и того больше – девушка на присягу приехала и сообщила о том, чего он и сам еще не знал – служить будет на родине, в Москве.

Полк, в котором пришлось служить Балабанову, был ответственным за проведение два раза в год парадов на Красной площади. Буквально с 30 метров довелось повидать молодому солдату все наше тогдашнее правительство, усатого Буденного, Косыгина.

Пролетело почти два года, надо было думать о дальнейшей своей судьбе, и тут вспомнилась Александру Сергеевичу его давняя мечта. Тем более что служил-то он как раз в ВВС. Подал рапорт, без особой надежды на успех. Понимал, что даже что и знал из школьной программы, все уже позабыл. Но служба в армии сыграла свою роль. Молодые, крепкие, дисциплинированные бойцы Советской армии, знакомые со службой и знающие устав, высоко ценились в военных училищах. Подавших рапорта вызвали за месяц до экзаменов в Луганск, где кроме военного училища было еще и педагогическое. И вот выпускниц этого самого училища прикрепили к солдатам в качестве репетиторов, чтобы подготовить их к сдаче экзаменов.

Физику, литературу, математику изучали прямо в палатках. Что-то удалось подтянуть, а что не удалось – сгладила приемная комиссия, понимая, что только этих солдат можно назначать младшими командирами.

ТЯЖЕЛО В УЧЕНИИ, ЛЕГКО В БОЮ

«Перед летной практикой надо было сделать три прыжка с парашютом. Думаете, первый прыжок это страшно? Нет, страшен как раз второй, когда уже знаешь, что тебя ждет», - вспоминает Александр Сергеевич, – зато после этого я могу сказать, что купался во всех пяти океанах, включая воздушный.

Остались в прошлом те первые прыжки, бессонные ночи учебы. Мечта сбылась.

К 1985 году за плечами осталось уже пять вооруженных конфликтов: трижды был в Анголе, в Эфиопии и в Йемене, не считая вылетов в Алжир, Мали, Гвинею, Вьетнам и Мадагаскар.

И вновь вызов к командующему. Снова за границу? Не хочу. - А в Афганистан полетишь? - Согласен. И вЭфиопии советские экипажи гибли, и в Анголе, а тут все-таки ближе к дому, не за африканцев воевать, а, как говорили в первые дни войны, защищать южные границы своей родины.

И вот в 1985 году майор авиации Александр Сергеевич Балабанов попал в Афганистан.

Набор был на год, но командование старалось этот период замены оттянуть, и чем больше, тем лучше. Несмотря на то, что летный состав – это подготовленные кадры, а не солдаты - срочники, каждый вновь прибывший в горах новичок. У гор свои особенности, и в период замены всегда были большие потери, особенно когда появились стингеры (американский переносной зенитно-ракетный комплекс, предназначенный для поражения низколетящих воздушных целей).

- Я служил в пятидесятом отдельном смешанном авиационном полку, - рассказывает майор Балабанов, - его называли полтинник. Первая эскадрилья, где я служил - военно-транспортные АН-12, АН-26 и АН-30, вторая – МИ-24 «Крокодилы», Ми-8 – транспортные вертолеты, и советническая эскадрилья.

Отслужившие год называли себя «офицер запаса», или «офицер сверхсрочной службы» в ожидании замены. А отпускать не торопились.

- Приезжали к нам из Москвы психологи, врачи, политработники для решения вопроса о продлении летному составу срока службы до двух лет. А посмотрели, как мы там выживаем, и поняли, что это невозможно. Человек с ума сойдет, постоянно видя смерть. А хоронить приходилось каждый день.

К счастью, в моей эскадрильи ни один человек не погиб за все 10 лет войны. Мы, профессиональные военные летчики, прошедшие уже не один военный конфликт, делали основной упор на безопасность. Главное – остаться в живых, даже если что-то не по правилам. По инструкции, к примеру, положено взлетать, набрав скорость 150-180 км/ч, но мы поступали иначе. До последней плиты штурвал держали, скорость до того разгоняли, что самолет чуть ли не свечкой в небо уходил, как истребитель. За счет этого безопасная высота набиралась над аэродромом. В районе аэродрома, в радиусе порядка 4 километров располагался спецназ, десантники нас охраняли. А не успеешь набрать высоту над безопасной зоной – снайпер достанет. На другой аэродром прилетаешь, и тоже также – снизился, и сразу садишься, никаких там маневров, «удаление-12»… Только это сохраняло нам жизни. Хотя всякое бывало, видимо, господь берег. Политработнику в бога верить не положено, но и без веры было нельзя.

Помню один случай в Кандагаре. К слову сказать, аэродром там был самый поганый по безопасности. Сели мы там, забрали «груз-200» – офицеры и два солдата, подорвавшиеся на минной ловушке. Везти должны были в Кабул. Там палатки такие стояли, в них лед, сверху опилки… Там погибших помещали в цинк для отправки домой... Лицо обезображено – цинк без окошечка, если можно что увидеть – окошечко делали. А от летчика что? Горсть пепла… кирпичей добавят для веса, чтобы было что хоронить. И вот мы погрузили погибших, и подходит к нам полковник. Говорит: «Летим в Шинданд». А нам нельзя в Шинданд, время к вечеру, а в темное время садиться можно только в международном аэропорту Кабула. Солнце в горах заходит интересно, как будто выключателем щелкнули, и темнота. Если звезд и луны нет, то на расстоянии вытянутой руки ничего не видно. Пока солнце высоко, мирный абориген с мотыгой землю обрабатывает, только стемнело – мотыгу в сторону, и в руках уже БУР (английская винтовка).

А тот полковник почти три года там служил командиром базы, оброс связями и воспользовался ими, чтобы полететь туда, куда ему надо. Мы люди военные - если есть приказ, надо исполнять.

Взлетели мы в полной темноте, чтобы не было видно самолета на фоне неба, на одной интуиции. Только взлетели, помощник кричит – «Ракета справа!». Я глянул – она оранжевенькая такая, и прямо на нас летит. Только и успел крикнуть: «Крен!». Доля секунды, и ушла она мимо. С земли нам по рации орут: «Вы молодцы, вы герои! Давайте на посадку!». Я говорю: «Нет. Не достали на взлете, достанут на посадке, разрешите 7200». И полетели мы в Шинданд. Там подняли нам навстречу звено вертушек, и они прикрыли нашу посадку.

Полковник к столу пригласил. Я один не пошел, у меня экипаж 7 человек. Тогда он прислал нам через начальника штаба трехлитровую банку спирта, банку тушенки, банку кильки в томатном соусе и полбуханки хлеба. Поселили нас вместо гостиницы в лазарете, места больше не было. Пили спирт, курили, а никто так и не опьянел, такое у всех состояние было. А утром встали и пошли на аэродром, будто ничего и не было.

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ

Войны остались в прошлом для майора «сверхсрочной» службы, а ныне подполковника Александра Сергеевича Балабанова, но накопленный годами опыт бесценен и сейчас. С большим удовольствием он передает его подрастающему поколению, теперь уже в звании учителя по безопасности жизнедеятельности основам военной службы в школе N11 г. Струнино. Кроме того, проводит уроки мужества и в других школах города, рассказывая о своем славном военном прошлом. Хвастовством это не считает, скорее почетной обязанностью.

- Ведь порой доходит до смешного, - рассказывает он, - В школе, в которой я преподаю, на стене висит портрет маршала Жукова. Спрашиваю ученика: «Кто это?». Он плечами пожимает. Я подсказываю: «Маршал Победы». Он говорит: «Сталин что ли?». Вот такого быть не должно! Должны помнить! Ради этой памяти я и работаю. В школе N11 г. Струнино преподаю основы безопасности жизнедеятельности и основы военной службы. В армию сейчас призывают всего на один год - что они там успеют? Даже картошку чистить не научатся, потому что не стало нарядов на кухне. Поэтому в школе мы с ребятами изучаем устав, тактическую, стрелковую, строевую, огневую подготовки. Раз в году ездим в воинскую часть, где стреляем из боевого оружия по мишеням. Ребята бегают, едят кашу в казарме, смотрят, как солдаты живут.

Окунувшись в солдатский быт, мальчишки начинают интересоваться историей нашей российской армии. Об этом нужно рассказывать. Примеры приводить, чтобы знала страна своих героев. Ведь бывает так, что о герое узнают только после его гибели. Только тогда заговорили, например, о герое России, летчике-снайпере, генерал-майоре авиации Тимуре Алакидзе, на счету которого было более трехсот посадок на палубу авианосца, когда он трагически погиб в 2001 году. А в США было всего 7 летчиков, которые имели около двухсот посадок. Их лично знал президент и за руку с каждым здоровался, а у нас триста посадок, и о нем никто не знал.

НАМ ДЕЛИТЬ НЕЧЕГО

У нас в городе существуют две организации, которые объединяют ветеранов: «Боевое братство» и общественная организация ветераны войны в Афганистане и других военных конфликтов. У подполковника Балабанова два удостоверения. Почему? На этот вопрос он отвечает так:

- Не только я, но и все ветераны Афганистана обеих организаций всегда говорят: «Чего нам делить-то? Воевали плечом к плечу. Как нас можно разъединить?». Я считаю, что все эти разделения во вред нашей стране. Только вместе мы можем защитить нашу Россию. Когда шла война в Афганистане, мы все были единым целым, защищая наши границы. Ведь еще американский президент Трумэн говорил, что Афганистан так прекрасно расположен на диафрагме Советского Союза, что оттуда легко добраться до его сердца.

Александр Сергеевич Балабанов ушел в запас майором, уже на пенсии ему присвоили звание подполковника. На память о службе остались: Орден Красной звезды, почетный знак ЦК ВЛКСМ, и медали.

- За тот случай, когда нас чуть не сбили, - говорит он, - тоже было написано представление к награде, но руководство решило, что это не подвиг, когда жизнь свою спасаешь. Да и ладно! Зачем мне это? Жив остался, и слава Богу!

По уточненным официальным данным, безвозвратные потери личного состава Советской Армии в Афганской войне составили 14 427 человек, КГБ — 576 человек, МВД — 28 человек погибшими и пропавшими без вести. В Советском Союзе длительное время действия советских войск в Афганистане характеризовались как «интернациональная помощь». II Съезд народных депутатов СССР (1989) объявил Афганскую войну преступной. Но солдаты не выбирают войну. Они свято выполняют приказ.

Л. БАЙКОВА.