ДВАЖДЫ КАВАЛЕР ОРДЕНА МУЖЕСТВА
- 7 февраля 2014
- administrator
25 лет назад последние колонны воинов-интернационалистов покидали границы пылающего войной Афганистана, унося в сердце память о погибших товарищах. Казалось бы - все позади… Но нет, не прошло и десятка лет, как вновь над хрупким миром грянул гром - началась война в Чечне. Первая. Вторая. Тысячи погибших, сотни пропавших без вести, бессчетное количество раненых… Кто-то из них смог вернуться к нормальной жизни, кто-то сломался, продолжая жить среди тех, на ком лежит ответственность за тысячи убитых и раненых, за искалеченные судьбы жен, детей, матерей. Так ряды ветеранов Афганистана пополнили участники боевых действий в Чечне. Ежегодно, в день вывода войск из Афганистана собираются вместе воины-интернационалисты чтобы почтить память погибших, поддержать словом и делом их семьи, напомнить себе и окружающим, о том, что вместе они – великая сила, которой так крепка наша Родина.
Рустам Рамазанов нечастый гость на собраниях братьев по оружию – поселок Искра, куда он вернулся после войны и госпиталей, на самом краю нашего Александровского района, и добраться туда не просто. Дважды кавалер Ордена Мужества живет тихо, работает на местном предприятии по своей специальности, растит двух лапочек-дочек. На нашу просьбу встретиться и поделится воспоминаниями, откликнулся сразу, пригласил в гости: «Приезжайте, места у нас красивые».
Александровская земля рождала немало достойных членов общества. Вы один из них, или…?
- Не совсем так. Родился я в Астрахани. Но Александровский район стал для меня родным – мне было всего семь лет, когда мы с родителями сюда переехали. Здесь вырос, окончил школу, учился в Краснозаводском химико-механическом колледже, получил специальность «наладчик ЧПУ» и вернулся работать на местное предприятие. Через год ушел служить в армию.
О том, что ваша служба будет проходить в «горячей точке», знали?
- Нет, конечно. И не потому, что мне не сказали. Просто меня призвали в 1998 году, еще до начала Второй чеченской войны. Сначала попал в Волгоград, в инженерные войска, стал механиком-водителем БАТ (бульдозер на базе артиллерийского тягача, тяжелый). Проще говоря – военного экскаватора. После учебы перевели в Оренбург, где стал старшим наводчиком миномета-80. И только после этого, в октябре 1999 году наш полк быстрого реагирования призвали в Дагестан.
А родители об этом знали?
- Письма отправлялись. Воинская часть уведомляла, наверное. А сами просто отправили домой телеграмму, что уезжаем в командировку.
Что вы почувствовали, когда узнали, что отправляют в командировку в горячую точку, какие были ощущения?
- Да никаких особенных ощущений. Нервозность, конечно, присутствовала, потому что впереди была неизвестность. Мы ведь даже не знали что происходит. С информацией в армии было как-то не очень…. Что отцы-командиры говорили, то и знали. Думали, что это отголоски той первой войны, а это, оказывается, вторая началась, и называется она теперь – «Антитеррористическая компания». Только когда на место прибыли, начали разбираться что к чему.
- А если бы знали заранее, отказались бы? И была ли такая возможность?
- Возможность была, но как же я откажусь, когда уходят товарищи? Никто не отказывался. К некоторым приезжали родители, пытались остановить. Но и они все равно уходили вместе с нами. А впрочем, если кто-то и оставался, мы не осуждали. Это решение каждого.
Нас 60 человек было. Дружба была, все друг за друга держались. Да и никто не знал масштабности происходящего. Было просто интересно – целый эшелон сорвался, и часть ушла на войну. Наш 506 миротворческий полк вообще легендарный, с глубокой историей, участвовал во всех вооруженных конфликтах.
- Сколько бы ни говорили о кавказских конфликтах, всегда неизбежно возникает тема пресловутого чеченского национализма. Что вы думаете по этому поводу?
- Я думаю, что людей нельзя делить по национальному признаку. Плохих людей везде хватает. В Первую Чеченскую дагестанцы были против русских. А когда мы туда приехали, там было столько ополченцев! И они с нами бок о бок бились. Ходила даже история, о том, как пять дагестанцев держали целый взвод чеченских боевиков, деревню свою не сдавали. Они замечательный народ. Да и среди чеченцев я тоже знаю достойных людей. Они, конечно, не любят нас, но немало было тех, кто вполне лояльно относились.
До сих пор через Интернет поддерживаю связь с друзьями из Дагестана.
- А с однополчанами связь поддерживаете?
- Трудно ответить. Нас вообще практически не осталось. Сколько нас было и сколько оттуда вернулось…. Из нас формировали взводы, и мы расходились в разных направлениях. Раздробило нас – кто и где – не знаю. Ребята шли в бой и попадали на такие укрепления, что их надо лет 10 готовить. Шли на одно, а натыкались на другое. Ушла машина – нет машины. Ушел взвод – не вернулся.
Среди вас в основном были солдаты-срочники или же профессионалы?
- У профессионалов были отдельные взводы. Среди нас контрактники, конечно, были, но они занимали сержантские должности. А те, кто занимался военной специальностью, были в хороших действенных взводах. Если бы не они, было бы тяжело. Они шли первыми.
Погибали нередко от страха. Не туда побежал - все, попал.
- А страшно было?
- Конечно. Каких-то определенных моментов не было, просто постоянный адреналин. Как будто несешься с горки на лыжах. Иной раз так к земле прижмешься, за таким камушком спрячешься, что, казалось бы, это невозможно. Автоматически срабатывали инстинкты. Все боятся - и солдаты и командиры.
- Человек не может быть в постоянном напряжении. Наверное, были и просто какие-то моменты, о которых сейчас вы вспоминаете с улыбкой?
- В нашей 12 роте лошадь жила.
В горах с продовольствием было не слишком хорошо, и мы вечно были в поиске – где что найти съесть. Вот во время таких поисков наткнулись мы с ребятами на кошару (стойло для овец), в котором оказалось много лука. Решили вернуться и привести с собой сослуживцев. Взяли еще двоих и вернулись. От расположения части отошли на километр – уже страшно. Собираем мы лук, и вдруг видим, в маленьком окошечке что-то мелькнуло. Решили, что показалось. Снова слышим хруст. Глянули – никого. Снова хруст, и морда в окошке появляется. Сначала не поняли кто это. Испугались! Потом смотрим – лошадь с жеребенком. Мы ее с собой забрали - боеприпасы возить. У нас еще командир роты на ней катался. Байка про то, что мы своей лошадью все горы распугали, наверное, ходит до сих пор…
- За что вы получили свой первый Орден мужества?
- Там люди реально зарабатывают свои награды. В нашем полку были и Герои России… правда, посмертно…
А свой орден я получил за Терский хребет. Там, на подъеме, в 4 утра 26 октября 1999 года и кончилась моя война.
По ту сторону хребта уже были наши войска. Задача была окружить противника и взять хребет. Ночью вышли на тропу, и где-то в 3 часа шум начался. То ли разведка встряла, то ли заметили нас, то ли что-то еще случилось, в общем бой завязался. Ночь, ничего не видно. Миномет это навесное оружие, с любого места из него не выстрелишь. В конце концов, место нашли. Слышим, кричат: «Удачно, попали!». Снизу начал подниматься танк. Башня у него ни влево, ни вправо повернуться не может – кругом деревья. Стрельба началась, а мы не видим, что впереди происходит. Черный дым, хлопок и запах пороха с землей и водой. Я тогда впервые понял, как пахнет война. Танк начал пятиться вниз, оказывается, в него из гранатомета стрельбу открыли. А он ничего не может сделать, потому что места мало. Отошел назад, нас раскрыл - мы были за ним. Я успел только развернуться в своем окопе - по пояс выкопали, больше было невозможно - когда снаряд взорвался в каком-то метре от нас. Разбросало во все стороны. Меня контузило. Все закрутилось, завертелось, переполох начался. Больше ничего не помню. Полевой госпиталь, вертолет, Маздок – без сознания был недели две.
Госпиталя, палаты, операции…. Было ли это подвигом – не знаю. Вроде ничего героического не сделал, но тот прорыв был обеспечен.
- Как вас встретили дома?
- Я один из первых приехал в Москву. Что тут началось! Депутат на депутате, руководство всякое - начали приезжать, подарки дарить, в общем, всякая «хрень пиарская» началась. Все военные госпиталя шуметь начали, что началась Вторая чеченская война, и что привезли первых пострадавших.
Сейчас не жалеете о своем тогдашнем решении идти на войну?
- Не знаю. правильно или нет я сделал, что не отказался тогда… Все у меня сейчас хорошо – дом, жена, двое детей. Анечке 4 года, Варе второй месяц пошел. Жизнь вернулась в свое русло.
Просто думать больше стал. Глаза раскрылись. На других смотришь со стороны – прожигатели жизни, не ощутившие ее вкуса. Наверное, все же не жалею. Война свела меня с замечательными ребятами, много где побывал за время службы.
- А как же здоровье?
- Это да - здоровье подорвал. Долго не походишь, куда-то не съездишь, на лыжах не покатаешься. Думаю, когда-нибудь изобретут суперпротез - еще и покатаюсь и побегаю.
Жаль только - государство у нас жадное. Я же выполнил свой долг, я не отказался идти на войну, присягнул и остался верен присяге. Я отдал свое здоровье, не спрашивая - на каком основании? А теперь, когда приходишь с просьбой в любое государственное учреждение, начинается волокита: и справки не справки, и то не так, и это не эдак, и вообще приходите завтра, а мы подумаем и решим. А если б мы в свое время так решали?
У нас страна великая, могучая, нас боятся все. И почему эта страна не может обеспечить своего солдата?
- А второй орден за что получили?
- Сказали, что за исполнение боевого долга. Наверное, за то, что не струсил. Взятие Терского хребта это была очень сильная операция, там всем автоматически надо было давать Ордена мужества.
Я даже и не знал, что мне второй орден положен, удивился даже. Военком потом уже мне объяснил, за что мне его дали.
- А если снова в бой? Пошли бы?
- Если бы угрожало семье, как и любой, пошел бы. А если чьи-то интересы защищать, души губить – нет, не пошел бы. В Бога верю.
Беседу вела Л. БАЙКОВА.
Фото из архива Р. Рамазанова