МЕСТО РОЖДЕНИЯ – СЕЛО НОВОСЕЛКА
- 27 марта 2014
- administrator
ЕЛПАТЬЕВСКИЙ СЕРГЕЙ ЯКОВЛЕВИЧ (22 окт./3 нояб. 1854 – 9 января 1933) - врач, писатель, общественный деятель, революционер. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.
С.Я. Елпатьевский о себе:
«Бабушкин род непрерывно церковничал в Новоселке еще со времен до Петра Великого. Дедушка был пришлый, его прадед - крепостной господ Нарышкиных в селе Елпатьеве Переславского уезда. Его сына отдали в бурсу, где по селу получили фамилию, оттуда шел род Елпатьевских».
«Новосельские мужики гордые, к царским конюшням приписанные. Все старое было крепкое, строгое… Я должен был продолжить старый новосельский род, нельзя было покидать старых могил, лучшего на земле места».
«Отец был консерватор, но не любил помещичьей власти, не любил монастыри, отказался внести в церковь и освятить черносотенные знамена»...
«Переславское духовное училище вспоминалось даже через 65 лет с чувством стыда и унижения».
«Вифанская духовная семинария ввела в новую цивилизацию приучила к серьезной умственной тренировке и умственной работоспособности»…
«Каких-нибудь задатков народничества у меня не было. Я чувствовал себя вровень с крестьянством. Связь была крепкая и сердечная. В Новоселке Асаф Иванович Баранов устроил школу для крестьян за свой счет, учителями в школе были образованные революционеры-народники, в том числе жена моя Людмила Ивановна Сокологорская».
В 1872 г. Сергей Яковлевич поступил на медицинский факультет Московского университета (по другим сведениям, сначала он поступил на юридический факультет Петербургского университета, а вскоре перевелся в Москву), и тогда же решил «принять личное участие в рассеянии темного царства»: вошел в центр московского революционного студенческого движения, писал революционные прокламации, собирал средства для революционных целей. С 1877 года он стал подвергаться преследованиям полиции: обыскам, арестам, ссылкам. Высылался в Уфинскую губернию, в Сибирь, сидел в Петропавловской крепости, не прекращая общественной и политической работы. Продолжением общественному служению врача и мудрого человека стали первые очерки и рассказы о народной жизни. И в поездках по странам Европы писатель-врач вникал в жизненные интересы «чужедальних людей». Они были «близки и кровно волновали, как люди моей родины». Еще до 1917 года были изданы три тома его рассказов и несколько книг.
В С.Я. Елпатьевском соединились большая человеческая душа и талант профессионального врача. В 1897 г. Елпатьевский поселился в Ялте, рядом с А.П. Чеховым. Ялтинский дом писателя стал не только местом встреч известных русских писателей, а, прежде всего, местом приюта нуждающихся в лечении от туберкулеза больных друзей и родственников (Цветаевы). Будучи гласным городской Думы г. Ялты, на свои и общественные средства С.Я. Елпатьевский открыл пансионат, а затем санаторий «Яузлар», сделав доступным лечение от туберкулеза всем больным. Сам доктор Елпатьевский был болен туберкулезом еще со студенческих лет. Около 1922 года писатель переехал в Москву, стал кремлевским врачом, его пациентом был и В. И. Ленин. В общественном служении Сергей Яковлевич был, прежде всего, врачом, а потом политиком. После 1928 был активным деятелем общества полит-каторжан.
В 1894 году наш земляк проехал через многие европейские страны в надежде увидеть весну, настоящую весну. То, что он наблюдал – была весна по-европейски. Как бы разочаровавшись в ненастоящей европейской весне, в Европе он с тоскою вспоминал свою родную весну, весну по-новоселковски, словно врубелевский лесной пан. Тоска эта вылилась в рассказ, который мы представляем вниманию читателей.
ВЕСНА СВЯЩЕННАЯ
Там, в чужой стороне, особенно живо встает своя сторона и под чужим небом, в чужой природе особенно ярко рисуется русская весна, русская природа.
Прошли мартовские вьюги, стало припекать солнышко, пошла капель с соломенных крыш. Вот брызнул теплый дождь и начался бунт. Ночь тихая, облачная, томящаяся. Слышен смутный шорох. Тихий шепот. Капля за каплей миллиарды капель сочатся сквозь рыхлый снег, и в каждом сугробе идет сговор. А из-под сугробов бегут ручейки, сливаются, снова разбегаются; их прихватил ледяной коркой ночной заморозок и, торопливо перебивая друг друга, говорят они слова неясные, безсвязные, но зато там, где они слились и буйным потоком падают в реку, с крутого берега – там уже ропот, угроза. Лед на реке вздулся и посинел, лежит, как труп, а езжаная зимняя дорога переломилась и кривыми зигзагами смутно темнеет вдали.
Все прошло. С глухим стоном ломался лед и затором до дна загораживал реку, снова шел и с тупой яростью лез на берега. Все прошло, все смыла и унесла вешняя вода. Она переполнила реки и вышла из берегов, и залила долины, луга и овраги. Взвился жаворонок над головой и черной землей, и первое сопрано мира поет величайшую песню земли.
А там, в лесу, где вьется, то выбегая на луга, то снова скрываясь в лесу, задумчивая речка, окаймленная тихими ветлами и хрупкой ольхой, заросшая осокой и камышом, - там гремит хор, все идет бунт. Всю ночь, не повышая тона, требовательно и повелительно говорит дергач свое единственное слово: изнемогая от страсти, охрипшими голосами кричат лягушки; крякает утка в густых камышах; там дальше глухо вопит выпь, словно вздрагивает туго натянутая струна виолончели, а в глубине леса всю ночь полная мечты тоскует кукушка. Лес насторожился и стоит полный ожиданий. Зеленые пучки брызнули по темной ели, напружились и готовы раскрыться полные почки березы, рябины и черемухи, смутный острый и горький аромат наполняет лес. Неясный шорох идет по камышам, всплескивается рыба на гладкой, как зеркало, реке. Какие-то птицы, звеня крыльями, несутся над вершинами деревьев,
Напряженный воздух полон криков, тоски, воплей. Мир просыпается мятежный, громко говорит о своих правах на жизнь, властно требует счастья. А сверху смотрит бледное небо, и протянулись те нежные голубоватые полосы, которые являются только весною, как первая надежда, как робкая ласка.
Земля просыпается, счастье так близко.
С буйным ветром, огнем и громом пронеслась весенняя гроза, разгорелось небо, горячий воздух как волны полился над полями; начинается великий пир мира.
Как невеста, убралась земля. Целый день сияет солнце, гремит оркестр, развеваются зеленые ленты весенних одежд. Как безумная, носится ласточка, реет бабочка над цветами, стрекочет в траве влюбленный кузнечик, жужжит шмель над лугами, пляшет пьяный комар.
И ночью не кончается пир. Занавес полуспущен, и колеблющийся свет белой ночи встает над землей. Лес стоит очарованный. Чудятся недосказанные слова, невырвавшиеся вздохи, бледные силуэты без лиц. Мечта бродит между деревьями, грезы реют над листьями. Ни звука кругом, , только осина тихо шепчет свои пугливые сны. Загремела песнь соловья и тоскующей страстью наполнился лес. Слушает сладкие стоны девственный ландыш, жадно протянула черемуха свои обремененные цветами ветви, словно руки для объятий, чутко насторожилась лесная падь, где тесными рядами столпились темные ели, где мигающим огнем светится Иванов червяк и все мечтает расцвести зеленый папоротник.
Человеку хочется верить, что зима прошла и больше не воротится, хочется надеяться, что все то, о чем он так долго мечтал, сбудется. Безумные надежды и восторги наполняют голову, а сердце тоскует о счастье, которому конца не будет.
Праздник кончен. Вино выпито, песни допеты, свечи погашены. Начинается страда…
Нет весны в южной Европе. Нет снега и льду, нет бунтующей весенней воды, бессонных белых ночей, весенней тоскующей мечты….
Подготовила В. БОРАВСКАЯ.