СУДЬБА ОФИЦЕРА РУССКОЙ АРМИИ

После первых кровопролитных сражений в русской армии стал ощущаться большой дефицит младших офицеров и в 1915-16гг в юнкерские училища и школы прапорщиков были в большом количестве призваны выпускники гимназий и духовных семинарий, а также первокурсники университетов и других высших учебных заведений. (См., например, «Страницы истории России в летописи одного рода», изд. «Отчий дом», 2004 г.). 

В нашем роду в старшем поколении было двое выпускников семинарии и студент-первокурсник московского университета, которые были призваны в армию и окончили ускоренные военные училища. Один из них, племянник моего деда Михаил Соколов, окончивший Владимирскую духовную семинарию в 1916 г., был убит в Галиции на Австрийском фронте, другой - племянник моей бабушки Алексей Язвицкий, уволившийся из Владимирской духовной семинарии в 1916 г. в связи с поступлением в военное училище, был убит в Крыму «революционными» солдатами после Февральской революции и выхода приказа №1. Третий, Михаил Катынский, призванный в армию с 1-го курса ИМУ (Императорский московский университет), окончил Тифлисское военное училище, воевал на турецком фронте, служил в Красной Армии и впоследствии попал под жернова репрессий. О нелегкой судьбе этого неблизкого мне родственника, я попытаюсь рассказать нашим читателям.

Мой и моего родного брата и многих двоюродных братьев и сестер дед Иван Михайлович Соколов жил в селе Скоморохово ныне Киржачского района Владимирской области. Он окончил Владимирскую духовную семинарию и, взяв в жены дочь умершего священника Марию Новосельскую, получил место приходского священника. В начале 20-х годов 20 века он оставил службу по причине серьезного заболевания горла. От его брака с Марией Ивановной родились пять сыновей и пять дочерей. Сыновья обучались в духовной семинарии, поскольку для сыновей духовенства часть расходов на обучение покрывалась из фондов епархии, дочери получили образование в епархиальном училище и в уездных гимназиях.

Дед перенес гонения тех времен - раскулачивание, лишение прав и закончил свой жизненный путь в ссылке в Казахстане в 1939 г. Тем не менее, каждое лето в частично разоренное родовое гнездо на лето съезжались многочисленные внуки, общее число их было 18, в том числе я, 1929 г. рождения и мой родной брат Андрей, годом старше меня. В совсем еще малом возрасте (наверное, 4-х – 5-ти лет) во время пребывания у бабушки с дедушкой я запомнил жившую в ту пору в их доме глубокую старушку, родную тетку дедушки Ивана Соколова, Любовь Петровну Катынскую, сестру его матери Анны Петровны Соколовой, урожденной Покровской. Родом она, как и ее племянник, мой дед, была из соседнего села Мячково Александровского уезда. Позднее, уже после смерти Любови Петровны, я узнал из рассказов моей мамы и бабушки некоторые сведения о ее жизни и судьбе. В юные годы она поступила в услужение к небогатому помещику Владимиру Катынскому, который имел поместье Курганиху недалеко от Александрова, и ведала скотным двором, с которого регулярно поставлялось молоко в столицу. 

Дворянский род Катынских помещен в Алфавитный список дворянских родов Владимирской губернии составителя М.И. Трегубова, изд. 1905 г.

Одна из ветвей этого рода (представитель этой ветви полковник Михаил Львович Катынский) владела поместьем в Алешках (вблизи с. Флорищи ныне Кольчугинского района), другая (ее представитель гражданский чиновник Василий Львович Катынский) поместьем в Курганихе. Портрет Василия Катынского сохранился. По версии историка – краеведа из Кольчугино Реброва Катынские получили земли во Владимирской губернии за достойное участие в Полтавской битве:

«В период правления Петра 1 село (Флорищи, прим. автора) было пожаловано в вотчину Катынским за храбрость и отвагу в защите отечества в сражении со шведами под Полтавой. И сегодня можно возле церкви видеть чудом сохранившиеся памятники из черного мрамора, установленные вотчинникам Катынским на их могилах».

Молодая экономка сблизилась с барином и родила от него сына Михаила. После этого внебрачная связь была узаконена и единственные вещи, оставшиеся от этой семьи и хранящиеся у меня - это две тарелки из сервиза, заказанные во Франции к свадьбе Любови Петровны и Владимира Васильевича Катынского. О судьбе Михаила Катынского мне от старшего поколения было известно только то, что после революции он подвергся ссылке на Магнитострой и там умер. Прошло с поры детства и летнего пребывания в с. Скоморохово у дедушки и бабушки очень много лет и событий. Меня стала интересовать судьба Михаила Катынского - двоюродного брата моего деда (т.е. я прихожусь ему двоюродным внучатым племянником). Но у каждого долго живущего человека наступает такое время, что спросить о некоторых событиях и людях уже не у кого. В таком положении оказался и я. И вот тут-то Бог послал нам интернет. На один запрос в Яндексе я вдруг получил ссылку на публикацию в Александровской  районной газете «Александровский Голос Труда».

Чтобы выяснить мотивы и подробности высылки, время и место смерти М.В.Катынского остался мне уже знакомый по реабилитации репрессированных родственников путь. В соответствии с законодательством я подал заявления о реабилитации Михаила Катынского во Владимирское управление внутренних дел, приложив известные мне сведения, в том числе и воспоминания Торбинской – Боравской. Заявление попало к очень внимательным и доброжелательным сотрудницам архива и в скором времени я получил справку о реабилитации и ряд документов об истории лишения прав и высылки на Магнитострой, обращении М.В. Катынского в органы власти об отмене решений о лишении прав и высылке, свидетельство о смерти и заявления его жены с просьбой о возвращении на родину. Ряд этих документов характеризует эпоху репрессий и представит интерес для читателя.
 

Из документов видно, что по окончании Тифлисского военного училища М.В. Катынский служил в армии прапорщиком на Турецком фронте, в 1920-21 гг. в Красной армии командиром взвода. По окончании военных действий вернулся к матери, имение было национализировано и он поселился вместе с матерью в ближнем селе Каринском, где до 1926 г. занимался крестьянским хозяйством. В последующие годы работал сторожем, садовым рабочим, рабочим в отделении Моспогруза, животноводом в совхозе «Новосельское». Как сын помещика был лишен избирательных прав. На его заявление в Александровский райизбирком о восстановлении в правах был получен отказ, но по повторному заявлению в Ивановский облисполком от 7 мая 1931 г. (Александровский район в то время входил в Ивановскую область) его ходатайство было удовлетворено. Однако по указанию Каринского сельсовета, утвержденному Александровским РИКом (районным исполнительным комитетом), Михаил Владимирович Катынский вместе с женой был выслан Александровским ОГПУ в г. Магнитогорск на принудительное поселение. На все последующие заявления вплоть до ВЦИК с просьбой об отмене решения о принудительном переселении был получен отказ с мотивировкой, что «служил в царской армии в чине прапорщика, женат на дочери служителя религиозного культа (попа), с которым имел тесную связь, проживал в селе Каринском в доме кулака Аршинова».

О дальнейшем пребывании семьи Катынских в Магнитогорске никаких документальных сведений не осталось. Завершение трагедии этой семьи в ссылке очень ярко характеризует сохранившееся в архиве Челябинского НКВД заявление жены Михаила Владимировича Клавдии коменданту НКВД с просьбой об освобождении. Из этого заявления и свидетельства о смерти М.В. Катынского видно, что после десятилетнего пребывания в Магнитогорске семья была переселена в совхоз под Челябинском. Упомянутая 8-ая база Митрофановского совхоза находится вблизи деревни Малиновка ныне Кременкульского сельского поселения. Мне удалось связаться с работницей современного сельхозпредприятия на месте Митрофановского совхоза, которая подтвердила наличие и местоположение бывшей 8-ой базы совхоза, где на кладбище в безымянной могиле и покоится прах потомственного русского боевого офицера и мученика Михаила Катынского.

В заключение надо сказать, что мать М.В. Катынского Любовь Петровна умерла в с. Скоморохово в 1934-1935 г. и похоронена на местном кладбище. Приютивший ее племянник, Иван Михайлович Соколов, мой дед, бывший священник местной церкви повторил крестный путь своего двоюродного брата: в 1938 г. был выслан на поселение в Казахстан, поселок Джурун, где в следующем году в 70-летнем возрасте умер на руках жены, приехавшей облегчить участь больного ссыльного мужа.

Н. ЛИСИЦЫН.

Подготовила В. БОРАВСКАЯ.