ГЛАЗАМИ ДЕТЕЙ ВОЙНЫ

• 12 февраля 2015
• administrator

 Открыть в год 70-летия победы советского народа в Великой Отечественной войне рубрику «Глазами детей войны» нам предложила нештатный корреспондент газеты «Голос труда» с 50-х годов прошлого века Н.П. Ефремова. «Под этой рубрикой, пишет Ната Павловна, можно публиковать все, что вспомнят люди того поколения о жизни города и района в годы войны. В связи с 70-летием Победы это, думаю, будет интересно».
Мы с удовольствием приняли предложение и сегодня открываем новую рубрику двумя письмами-воспоминаниями: самой Н. Ефремовой и ее одноклассницы М. Прытовой.
Приглашаем к участию в разговоре на страницах газеты всех, кто хранит память об Александрове и александровцах в годы войны. Поделитесь своими воспоминаниями, фотографиями, документами (с возвратом, конечно), которые составят газетную летопись об Александрове в те суровые годы.

С ТРЕВОГОЙ СЛЕДИЛИ ЗА СВОДКАМИ С ФРОНТА

Родившимся в годы перед Великой отечественной войной из той поры помнится, конечно, совсем немногое. Но все же в памяти запечатлелись отдельные страшные эпизоды, кое-что рассказывали взрослые.

Мне не исполнилось еще и трех лет, когда немецкие войска все ближе продвигались к Москве. Начались налеты на столицу. Некоторые самолеты, отогнанные средствами ПВО и не успевшие обрушить на Москву свой смертоносный груз, пролетали над нашим городом. Случилось, что одна из бомб упала в районе Первомайской улицы, где жила наша семья. При объявлении тревоги отец начал одевать меня, чтобы бежать в укрытие во дворе дома, но замешкался, и мы не оказались под взрывом. Взрывной волной выбило массивную дверь дома, разбилось что-то из посуды.

Мой отец Павел Васильевич был болен туберкулезом, его не призвали в армию, и он умер еще до окончания войны. В Москве жили две сестры мамы (Антонины Ефимовны) – Мария и Клавдия. Мама очень за них беспокоилась, но они не пострадали. Но у Клавдии Ефимовны в первые же дни войны без вести пропал муж Василий Жаров, потомок известного до революции александровского портного. Он ушел на фронт с ополчением, место его гибели неизвестно.

Тогда же погиб и младший брат мамы Василий Ефимович. Владимир Ефимович, другой брат мамы, находился в действующей армии, но писем от него не поступало. Позже выяснилось, что его часть попала в окружение, и он до конца войны находился в плену.

Все родные с тревогой следили за сводками с фронта, за передачей «Письма с фронта». Их транслировали по проводному радио. Регулярное радиовещание в стране началось еще в 20-е годы 20 в. А в конце 30-х гг. практически в каждом доме имелись репродукторы - «черные тарелки». Хотя качество звука было неважным, особенно музыкальных передач, эти «тарелки» исправно служили долгие годы и после войны.

Мой отец, адвокат по профессии, очень интересовался техническими новинками, выписывал журнал «Знание – сила», использовал разные содержавшиеся там полезные сведения. Он смастерил детекторный приемник, купив для него комплект деталей. Но в годы войны проводное вещание оставалось единственным источником получения новостей. Использование всех приемников было тогда запрещено, их полагалось сдать на склад, иначе владелец подлежал аресту. Детекторный приемник отца я запомнила только по фотографии.

Еще до войны мой отец увлекался фотографированием. Но фотоснимки делали тогда с негативов на стеклянной основе, и они получались неважными. Однако со временем даже эти блеклые отпечатки приобрели значение исторических реликвий, ведь на них запечатлелись предметы быта и интерьера той поры. Несколько таких фото я передала в Александровский музей А.И. и М.И. Цветаевых.

С военной поры в доме некоторое время сохранялась накидка от иприта – индивидуальное средство защиты против ядовитого газа, применявшегося немцами в Первую мировую войну. В парообразном и жидком виде иприт поражал глаза, органы дыхания, кожные покровы, желудочно-кишечный тракт. А в начале Второй мировой войны немцы применили иприт в Польше. Правда, накидка могла защищать от иприта не более 30-40 минут, но все же и это было важно. К счастью, необходимости обороняться от иприта у наших жителей не возникло.

В вечернее и ночное время в домах полагалось делать светомаскировку, чтобы помешать вражеским летчикам определять цели для бомбежки. Режим такой маскировки был очень строгим. У нас в доме для этого использовались щиты из деревянных досок. Их было тяжело поднимать, вставляя в оконные проемы. Но они лучше гарантировали маскировку, чем светонепроницаемые шторы.

В последние годы войны меня определили в детский сад. Это во многом решило проблему питания, а маме высвободило время, и она смогла устроиться на работу – машинсткой у адвокатов Александровского суда.

В 1946 г. я пошла в школу, жизнь стала налаживаться. Но последствия войны еще долго давали о себе знать, определяя нелегкое существование всех жителей нашего города.

Н. ЕФРЕМОВА,
На снимках: воспитанники детского сада г. Александрова