ФРОНТОВОЙ ПУТЬ ТАНКИСТА
- 9 апреля 2015
- administrator
Михаил Иванович Шубин оказался приятным в общении, спокойным, и добрым человеком с открытой душой и веселым нравом. С юмором рассказывал даже о местах, где жил. У деревни, где родился и откуда призывался, говорит, название потешное – Пыжи. Это в Кировской области, на границе с Костромской. А в Архангельской, где жил после войны, поселок назывался сначала Кривозерка, потом Новый, а теперь Крив-озеро. Без конца переименовывали, наверно, потому что денег некуда было девать…
И я поняла, почему так сразу же расположил меня к себе этот дедушка, участник Великой Отечественной войны. Мы же оба северяне. Даже говорок его северный знаком и мил сердцу, а уж отдельные словечки и вовсе наши - северные. К примеру, не луг, а наволок – луг на воде, вдоль речки. Так что мы с Михаилом Ивановичем, можно сказать, сразу подружились, сойдясь во мнении, что северяне – вообще народ хороший, и что говорят они красиво и правильно – по-русски.
В Балакирево приехал Михаил Иванович в 2000 году.
- Супругу, - рассказывает, - прихватил инсульт. Ее отправили к сыну в Петрозаводск, а меня сюда, в Балакирево, к другому сыну Василию. В 2003 году сюда перевезли и супругу. Через год она померла, а я уже прижился здесь, присох. Так и остался. Только вот с операцией на глаза из-за всех этих передряг опоздал. Ослеп, ничего не вижу, - грустно, но все равно улыбнулся.
Но наш разговор сегодня – о Великой Отечественной войне, со дня нашей победы в которой совсем скоро исполнится 70 лет, об участии в ней М.И. Шубина.
Свое восемнадцатилетие Михаил Иванович встретил в городе Горький, в 194-й учебно-танковой бригаде в 1942 году. Как говорится в известном фильме учили по принципу «взлет – посадка», то есть в ускоренном порядке. Матчасть, да немного тактики - вот то, что можно было успеть всего за несколько месяцев такой учебы. За это время пришли по ленд-лизу из Архангельска долгожданные английские танки МК-3. Дальше все тоже в ускоренном темпе – расконсервация, отстрел орудий и обкатка машин на полигоне. И новоиспеченных танкистов погрузили на платформы вместе со своими машинами и отправили сразу в самое пекло - на огненную Орловско-Курскую дугу.
Курская битва занимает в Великой Отечественной войне особое место. Она продолжалась 50 дней и ночей. Рано утром 5 июля 1943 г. немецкие войска обрушили на соединения Красной армии самый мощный за всю войну танковый удар. По своему ожесточению и упорству борьбы эта битва не имеет себе равных. Здесь, на Курской дуге, полное крушение потерпела наступательная стратегия германских войск и создала благоприятные условия для развертывания общего стратегического наступления Красной армии. Победой под Курском и выходом советских войск к Днепру завершился коренной перелом в ходе войны.
Это если по учебнику. А в жизни…
- Наш корпус отправили под Обоянь – это не больше 60 километров от Курска. Операция там была страшная – недаром Дугу огненной прозвали. На всем протяжении этой долгой битвы мы постоянно находились в движении - как только немцы на каком-то участке фронта начинают нажимать – получаем приказ идти туда. Переброски эти чаще всего проходили по ночам. Но команды: закопать танки – возможен прорыв противника, получали то и дело. Закапываем. (Ох, столько мы земли перелопатили в том бою…). А утром:– получить завтрак, командиры танков к командиру роты. Не успели поесть, командир появляется с новым маршрутом. Отрабатываем его и новый приказ, новое направление, новый маршрут. Как говорится, из огня да в полымя. Но эта тактика ведения танкового боя - стремительно менять маршруты, появляться в самых горячих точках, вовремя приходить на подмогу, видимо, и сработала в первую очередь. Здорово мы там перемалывали немецкие танки, из засад щелкали, как семечки. И пошли в наступление. Это было где–то в августе 43-го. Настроение не передать, как поднялось - мы почувствовали, что тоже можем по носу немца с его хвалеными танками щелкнуть. И как будто силы прибавились.
В бой под Грайворон шли веселее. Но за Грайвороном, на пути к Ахтырке, на южном фланге Курской дуги, наш английский легкий танк Валентайн - 16,5 тонн весом, с 40-млм пушкой и танковым пулеметом, был разбит, а я получил ранение. Мне тогда и девятнадцати не было.
- За Орловско-Курскую Дугу вы были награждены орденом Красной звезды. А за что конкретно?
- Откуда я знаю. Красная Звезда есть, удостоверение к ней есть, а вот за что – не сказали. Правда, недавно дочка моего крестника каким-то чудом разыскала мой наградной лист в Интернете. Там написано, что много немцев я из своего пулемета расстрелял.
Этот наградной лист и я нашла, так что могу процитировать его точно. В наградном листе написано так: «…Тов. Шубин, работая командиром башни танка, проявил стойкость, мужество и отвагу в бою. Находясь в составе экипажа, он неоднократно с танком командира полка находился в разведке. Наряду с этим тов. Шубин в период отражения неоднократных атак противника в районе Паенки в составе своего экипажа неоднократно участвовал в отражении психических атак противника, где он из орудия своего танка нанес противнику урон. Уничтожил 2 станковых пулемета, 1 ПТО, 1 самоходное оружие, 2 миномета, 3 автомашины, истребил долее 50 солдат и офицеров противника. Тов. Шубин в бою смел и дерзок. Хорошо, взаимно помогает своим товарищам…».
Сам он на все эти слова о подвигах внимания не обращает:
- Я просто вел себя в бою, как положено, стрелял, как положено, не прятался. Вот и все. Ишь ты, командир башни написали…. Да по-нашему это просто башнер, ну еще радистом, пулеметчиком был – совмещать приходилось все, ведь экипаж танка невелик. А убитых в бою считать некогда. На это командир есть – ему в прицел виднее, он и представление на награждение пишет.
А вот ранение было тяжелым. С этим не поспоришь, его не преуменьшишь.
- Черепок, - говорит, - разбило. Хорошо остальных членов экипажа в танке в тот момент не было, и пострадал только я - в тот момент настраивал радиостанцию для связи с батальоном перед атакой на Ахтырку. Вместо боя в госпиталь попал. Шесть месяцев провалялся…. Ничего, обошлось. Через полгода снова пошел на фронт. Пробоина в черепе, правда, долго еще была закрыта только кожей…
Не поспоришь, пожалуй, и с тем, что «хорошо взаимно помогает своим товарищам». Сам признает:
- Экипаж у нас был хороший. Лейтенант Солдатов 21 года рождения - командир танка, старший сержант Коннов 10 года рождения - механик-водитель. Люди опытные и в жизненном и в военном плане – умели и воевать, и выживать. И я – младший состав и по возрасту и по опыту, пацан, ветер в голове вовсю гуляет. Самому лишь бы в цель попасть, а то, что в тебя попадут, – не думал. А к старшим прислушивался – плохому не научат, подскажут, посоветуют.
После госпиталя и танк, и экипаж были, конечно, уже другие, но жили тоже дружно. На войне без этого нельзя.
Второе ранения он получил 23 февраля 1945 года в Австрии в районе г. Гольдберга.
- Мы шли в атаку на один небольшой поселок, и наш танк подбило. Он загорелся, но мы успели выскочить. Чтобы поскорее выйти на безопасное расстояние от танка, который мог в считанные секунды взорваться, я прыгнул на броню сзади идущего танка, который в этот момент задним ходом стал отходить от нашего, загоревшегося. Допрыгнул, но попал под обстрел крупнокалиберного пулемета. В результате множественные ранения слева – зацепило и руку, и ногу, и глаз. За месяц с небольшим восстановился и снова на фронт.
В наградном листе к ордену Славы 3 степени, который я тоже нашла на сайте «Подвиг народа», есть запись и об этом эпизоде.
«Во время боевых действий 58 Отдельного Танкового полка в составе 2-й Гвардейской ДККД с 23.1. по 23.2.45 года в районах: Яришау, Бишовсталь, Бергкирх, Конталсвальдау тов. Шубин проявил себя дерзким, решительным и смелым танкистом. Работал радистом-пулеметчиком танка Т-34, все поставленные боевые задачи выполнял четко и добросовестно. Танк в состав экипажа которого входил тов. Шубин, отразил 9 атак пр-ка и 4 раза переходил в контратаки. Несмотря на яростное сопротивление врага, все атаки были успешно отбиты и нанесен большой урон пр-ку. В этих боях тов. Шубин огнем из пулемета танка истребил до 75 солдат и офицеров пр-ка. Рация в танке тов. Шубина всегда работала четко и безотказно. Этим самым тов. Шубин дал возможность командиру танка правильно и своевременно принимать все боевые распоряжения от командира полка.
23.2.45 г. в районе д. Конрадсвальдау танк тов. Шубина артогнем пр-ка был подбит. Тов. Шубин ранен, но, несмотря на это, с поля боя он не ушел и вел огонь до прихода подкрепления и только после выполнения боевой задачи тов. Шубин был эвакуирован в госпиталь».
Из госпиталя примерно через месяц он попал в Винницу. Там стоял запасной фронтовой учебно-танковый полк №14. Время уже близилось к Дню Победы. Майской ночью проснулся от стрельбы, шума, криков. Оказалось, что штабные радисты по своим каналам связи услышали весть об окончании войны и по этому случаю всех перебудили. Колоннами поротно они прошли по улице Винницы уже утром.
А в 1946 году, 7 ноября, он участвовал в параде Победы в Киеве. По Крещатику сержант Шубин, к тому времени уже механик–водитель второго класса, шел на СУ-100 левофланговым во втором ряду. Принимал парад Гречко.
Беседуя с Михаилом Ивановичем, я насчитала два «изношенных» им на фронтовом пути танка.
- Нет, не два, а три танка я «износил». Был еще одни эпизод, в котором мы танк потеряли. Бой тогда был тяжелый. Долиной смерти мы то местечко в Польше назвали. Нам надо было взять простреливаемый с трех сторон участок без деревца-кустика, длиной 8 км. Снаряды пушек нас доставали и слева, и спереди, и справа, спрятаться некуда, а отступать назад нельзя. Нам достался очень тяжелый снаряд. Ударил по башне так, что танк командира полка, на котором мы шли, разбило напрочь. Грохнуло так, что даже болты крепления пушки все отлетели, а сама пушка чуть не накрыла нас. Весь экипаж оглушило, из ушей кровь шла. Но в госпиталь мы не пошли, посчитав, что не ранены же. Да и танк, слава богу, не загорелся, а то не выскочили бы, оглушенные. Удар пришелся на башню, да и солярка, которой был заправлен бак, меньше поддается загоранию, чем, если бы это был бензин. Но вообще-то контузия дело скверное. Чуть ненастье – в ушах до сих пор шум, звон, как будто тройка с бубенцами мчится.
Демобилизовали Михаила Ивановича Шубина 17 марта 1947 года.
- Подхожу, - говорит, - к дому, а отец с матерью в окно смотрят. Глаза счастливые, улыбаются, а я шагаю по улице еще больше счастливый.
Еще бы. Ведь даже письменной связи друг с другом все эти годы у них почти не было. Мать неграмотная, от знакомой девчонки 1-2 письма получил за все время и это все. Ничего не знал Михаил об отце, которого в последний раз видел перед отправкой его на Дальневосточный фронт, на Японскую войну, куда его призвали раньше, чем сына на Запад. Оказалось, жив, здоров, домой раньше его вернулся. И мать в порядке, хоть и поседевшая, но такая же родная и любимая. Это ли не счастье! Не об этом ли мечтал он с того дня, когда в незашнурованных ботинках бежал на станцию в Котелничьи, откуда, как ему сообщили, отправляют на фронт отца, чтобы перед долгой разлукой услышать: – береги мать, сынок. Кто ж тогда знал, что уйдет воевать и сын, что разлука будет такой долгой, а мать будет все свои силы отдавать тому же, чему и они – победе.
Да, судьба преподнесла военному поколению такие испытания, каких никому не пожелаешь. А Михаил Иванович, как будто подслушав эту мысль, разделил это поколение на две части: фронтовиков и тружеников тыла. И первенство безоговорочно отдал колхозникам.
- Я уверен, что если бы не колхозы, мы в этой войне не выстояли бы. Зная, что такое труд на земле, не могу себе представить, как могли эти старики, женщины, подростки помимо своей обычной работы, кроме заботы о детях и домашнем хозяйстве, взвалить на себя всю мужскую работу ушедших на фронт мужей и обеспечить фронт продуктами. Когда успевали? Где силы брали? Как вообще выжили, отдавая фронту все силы, все здоровье?
Моя мать была награждена в годы войны медалью «За доблестный труд» и я считаю, что эта награда выше всех тех, которые я получил на фронте. Ведь их не баловали наградами, и эта медаль была в деревне, наверно, самой значимой. Из нашей деревни были награждены ими всего четверо. Во время уборки урожая, она, например, возила зерно на станцию. Представьте себе - надо затарить зерно в мешки, загрузить их в телеги и ни свет – ни заря ехать на лошадях в Заготзерно, разгрузить, приехать домой, приготовить все необходимое на завтрашнюю поездку. И все это – бабы, которым надо еще дома по хозяйству что-то успеть сделать. А утром не свет–не заря снова в путь. И так изо дня в день. Не могу представить себе, как эти женщины ворочали тяжеленные мешки с зерном. Многих из них, уходя на фронт, я видел здоровыми и сильными, а, вернувшись, увидел изможденными и скрюченными – уже лет в 50 они некоторые не могли разогнуть спины от этого непосильного труда.
Все – для фронта! Даже не только то, что произведено в колхозе, но и то, что вырастили в своих личных хозяйствах. Существовал не добровольный, а обязательный список по так называемому сельхозналогу. Даже если ты не держишь, например, кур, ты должна сдать яички. Где возьмешь – твое дело, покупай у тех, у кого есть куры. Не детям покупай, а на сельхозналог! Единственная поблажка – не сдавали мясо те, у кого не было коровы. Нашу семью спасали пчелы, хоть и нелегко с ними, но зато если нет яиц, то можно выменять их на мед.
И наша невольная минута молчания в память о тех, кто вынес на своих плечах тяжелейшую ношу – накормить фронт. Нарушаю ее вопросом о том, как сейчас живет ветеран.
- Прекрасно живу. Я по жизни своей, слава богу, не обижен, - оживляется Михаил Иванович. - Дети внимательные, заботливые, за что я им очень благодарен. У меня их четверо: три сына и дочь. Младшие сын и дочь живут в Петрозаводске, средний – в Эстонии (по направлению из техникума туда попал, институт закончил, да так и остался в Таллине. Правда один из его сыновей, мой внук, живет в Англии, второй тоже сбежать из Эстонии собирается). Ну, а я живу сейчас здесь, в Балакиреве, у старшего сына Василия и его жены Людмилы. Сын у них один, а вот внуков трое. А значит, всего у меня четверо детей, трое внуков, четверо правнуков. Особенно младшее поколение люблю. За доброе отношение, за интерес к нашей истории, внимание к военному поколению. Они у меня патриотами растут, на них надеяться можно.
В ТИХОНОВА.