И ОСТАЛИСЬ МЫ БЕЗ ОТЦА
- 8 июня 2015
- administrator
В начале войны мне было 2,5 года. Мы жили на центральной улице города – улице Революции (теперь Ленина) в 3-х этажном кирпичном доме. На кухне была печка-плита, которую топили дровами, а потом ее накрывали половиком, чтобы дольше сохраняла тепло.
Помню, сидела я на этой плите в платье с большим белым кружевом и вошел мой папа в военной форме, и взял меня на руки. Такой он был красивый в этой форме с широким ремнем. Он ушел на фронт добровольцем, а в апреле 1942 года маме пришло извещение, что отец пропал без вести (погиб) в Смоленской области под Ельней. В мае 1942 года родился мой младший брат, отец об этом уже не узнал. Осталась открытка и два письма от отца, которые он прислал мне лично.
В нашей квартире висело радио: рупор в виде большой черной тарелки. Мне запомнилось, как однажды ночью завыла сирена и по радио стали объявлять: «Граждане, воздушная тревога!» и так несколько раз. Мы всей семьей побежали в темноте в овраг за домом, а над нами пролетел самолет. Было страшно, я очень испугалась. А однажды днем над нашей улицей двигалось что-то большое, длинное, темного цвета. Взрослые сказали, что это дирижабль направился в сторону Москвы.
У нас были игры «в войну». Мальчишки постарше выкопали во дворе большую яму, чем-то ее покрыли и сказали, что это блиндаж. Мы туда лазили, хотя там было жутковато из-за темноты и воображаемой войны.
У многих из нашего дома отцы не вернулись с войны. Один сосед по подъезду вернулся без руки, но его жена вдруг появилась в лаковых туфлях и крепдешиновом платье. Это была «трофейная» одежда из Германии.
В войну я и мой старший брат ходили в детский сад N1. Постоянным блюдом на обед была «тушенка» - но без мяса, а просто тушеная капуста. В 1946-м году бабушка отвела меня в школу - «Теремок», где было начальное обучение с 1-го по 4-й классы. В нашем классе все оказались какими-то худенькими и бледными, а у меня были синие круги под глазами из-за так называемого «малокровия». Нас в школе подкармливали: давали чай с сахарином, кусок черного хлеба, посыпанного сахарным песком. Иногда заставляли принять по столовой ложке рыбьего жира (очень нам казался противным), иногда по ложке жидкого гематогена.
В нашем доме выделили небольшую комнату женщине с мальчиком. У этой женщины были больные ноги, а сама она выглядела очень худой. Говорили, что их вывезли «из блокады», то есть из окруженного немцами Ленинграда. А после войны к нам приходила знакомая – Ольга Дмитриевна, седая кудрявая женщина. Ее выслали из Москвы за 101-й километр из-за репрессированного мужа. После смерти Сталина ей разрешили вернуться, она нам писала из столицы. По окончании школы я у нее побывала. Она жила со своим сыном, который в период ее высылки воспитывался в детском доме. Он стал художником.
Наше поколение выжило и дало жизнь детям и внукам. Пусть они хранят память о «детях войны»!
Галя Орешкина (Матвеева по мужу).