КОГДА ЗАКОНЧИЛОСЬ ДЕТСТВО
- 14 мая 2016
- administrator
Война – грозное эхо прогремело в сердцах жен и матерей. Война – по-деловому засобирались в дорогу защитники Отечества. Война, война – с интересом закричала детвора, еще не понимая, что этим словом закончилась первая глава их единственной жизни – детство. Постепенно уходят от нас ветераны Великой отечественной, унося с собой подробности тех страшных событий, а их сыновья и дочери остаются последними свидетелями военных лет.
Галина Михайловна Куренышева, учитель иностранного языка школы N4, родилась в Махре и там же вместе с любящими папой и мамой прожила 10 счастливых лет… до войны.
И сегодня 84-летняя женщина отчетливо помнит день, когда закончилось ее детство. Ярким солнечным днем она вместе со своими ровесниками оказалась в школе. Там же по радио услышала страшную весть. Восприняла ее спокойно – по меркам тех лет она, десятилетняя, считалась уже совсем взрослой.
Один за другим стали уходить на фронт мужчины. Забрали и любимого папу Гали.
- Папа мой родом из деревни Юрцово, что по сей день располагается недалеко от Махры на горе. Отсюда и само название деревни – юра это по-старому гора. В Махру он переселился, потому что там жила моя мама.
В моих глазах он всегда был кем-то вроде Ломоносова. Очень умный, сообразительный. Сам своей настойчивостью и стремлением к знаниям освоил профессию ветеринара. Возможно, от него мне передалась искренняя любовь к животным. А впрочем, мы деревенские все животных любили. Недалеко от школы, где я училась, была ветеринарная лечебница, и там он работал. Каждое утро мы выходили из дома вместе – он на работу, а я в школу. После того как его забрали на фронт, лечебницу возглавила приезжая женщина.
После ухода на фронт отца, Галина осталась вдвоем с матерью. Семья у них по деревенским меркам была совсем маленькой – всего три человека. Был до войны еще маленький братик, но ему был всего годик, когда он заболел и умер.
Две женщины, большая и маленькая, с трудом справлялись с немалым хозяйством – жить приходилось только тем, что сами вырастили. Пусть и много сил приходилось тратить, но все же держали корову, овечку, курочек, выращивали овощи на продажу. Молоко у коровы было вкусное, его с удовольствием покупали, вот только до рынка приходилось преодолевать пешим ходом по пять километров с тяжелыми сумками. Все так жили – некоторые ухитрялись обрабатывать до 50-ти соток земли.
- Из писем отца мы узнали, что его забрали под Ленинград, в Тихвин. Видно судьба его была там службу нести – когда юношей попал в армию, оказался в тех же краях, в Царском селе.
Служба его, по счастью, или же наоборот, оказалась недолгой. Папа всегда был очень худой, что особенно бросалось в глаза при его высоком росте, и у него был не слишком здоровый желудок. Почти сразу, как он попал в полевые условия, он начал болеть, и уже через год его комиссовали.
По возвращении Михаил Куренышев рассказывал о том, как тяжело приходилось на фронте, как приходилось питаться в основном клюквой, как он тосковал по своим близким: как там мои девчонки – мама, жена, дочь…
Пока болезнь совсем не подорвала силы Михаил копал оборонительные сооружения под Ленинградом. В 1942 году вернулся домой.
- Когда папа вернулся, стало немного полегче. А до этого чего только не приходилось брать на себя – всех мобилизовали: и женщин, и детей. Нам немного помогал полупарализованный дядя, вместе с нами работал в колхозе. Летом работали с утра до вечера, а осенью и зимой после, а иногда и вместо школы.
Моей обязанностью было ухаживать за двадцатью грядами свеклы, которую выращивали для коровы. Через день надо было непременно ее поливать, приходилось таскать на себе бесчисленное количество ведер из пруда. Вниз с пустыми ведрами, а вверх с полными. Иногда до сорока раз приходилось спускаться и подниматься.
Деревня у нас большая, около 50 домов тогда было. Всем работы хватало. Самим приходилось обеспечивать дровами две школы – начальную и старшую. Дрова заготавливали в лесничестве, ездили туда на санках и подбирали валежник. Там же на месте перепиливали и везли в село.
Нам с мамой повезло, ведь очень многие с фронта не вернулись а он даже еще получал 50 рублей, да и семья у нас была маленькая, а многие семьи были многодетными.
Война не слишком задела наши края, в других областях было значительно сложнее, но страшно было везде. Своим ученикам я рассказываю как пример один случай, навсегда врезавшийся в мою память…
Во время войны по осени урожай убирали в основном дети и мамы. С нами был только один мужичок – маленький, как гномик, хромой бригадир Сашуха. И вот под его руководством мы, нам уже по 13-14 было, работали в колхозе «Имени Советов» на молотилке. Рожь жали серпами и ставили в снопики, а потом их мальчишки увозили в овин. Потом наступало время молотить. Государство с нас спрашивало за каждое зернышко. Машин почти не было, вся работа шла на лошадиной тяге. Лошадей впрягали в молотилку и водили по кругу, который активировал механизм. Наша задача была таскать снопы. Такая работа длилась порой несколько недель. Лошади даже падали. Потом зерно отправляли в Александров на элеватор. В один из дней в 1943 году, когда бомбили Александров, вдруг мы видим - от Карабаново на нас летит самолет. Летит очень низко, и видно, что это кукурузник. Видимо, у наших немцы где-то отняли и его использовали. Только раскрасили по-своему. Он летел уже без бомб, пустой. Мамы увидели, закричали – ребятишки, прячьтесь в овин! А народу нас много! Помчались мы, спрятались, а все равно выглядываем - любопытно. Самолет летел так медленно и низко, что нам показалось, что он на нас сейчас сядет. И летчик высунулся. Я как сейчас его помню – в очках летчицких, улыбается и рукой нам машет. А нарисованная на самолете свастика прямо над нами, над головой. Так и пролетел он мимо нас в сторону Таратино, на Москву. Как мы живы остались - не знаю. До сих пор мурашки по коже, когда вспоминаю. И все думаю, детей ли он тогда пожалел, или просто боеприпасов не было…
Работая в колхозе, мы чувствовали себя частью нашей советской армии – помогали фронту чем могли, растили теляток на тушенку. В своих домах в русских печках чугуны воды кипятили и таскали ее в бидонах и в ведрах телятам. А они нас всегда ждали. Прыгают, мордочки высовывают – перед глазами так и стоит эта картина. В горячей воде мы растворяли жмых, который привозили к нам с маслобойни. Телята его очень любили, да и мы сами жевали. А потом со слезами отправляли своих подопечных на мясокомбинат. Сами той тушенки даже не пробовали – все для фронта, все для победы! Впрочем, я не жалуюсь. Все-таки в деревне в войну легче было выжить. Картошку до сих пор считаю вторым хлебом, травками питались, дикушками, щавелем.
О победе, как и о начале войны, тоже узнали по радио. Кричали, орали, радовались и плакали, а потом ждали возвращения родных и знакомых.
Были мы очень дружные. Отношения между девочками и мальчиками были такими чистыми, как сейчас, наверное, и представить молодым сложно. Мы все были вместе, одной кучей. Поэтому и выжили. И всем были рады. Во время войны был детдом в монастыре. Мы с его обитателями, привезенными отовсюду, собранными по вокзалам, по деревням, вместе учились. На территории монастыря была и больница, где мама работала медсестрой.
Потом монастырь отдали под дом отдыха. Стали подстраивать, ремонтировать. А мы все туда бегали кучей. Там было кино, новые люди - интересно…. Приходили и сидели прямо на земле. Нас никто не гнал. Потом после кино начинались танцы в сельском клубе. Нам было весело.
Сегодня с соседкой мы часто сидим и вспоминаем, что у них было, да что у нас. Но в одном всегда сходимся, что раньше дети другие были. Тяжелый труд, сплоченность, делали их особенно чуткими.
Наша начальная школа состояла из двух классных комнат. В каждой два ряда парт. В одной комнате одновременно занимались первый и третий классы, а в другой второй и четвертый – все у одной учительницы. Тогда все работали как солдаты – через «не могу», через усталость и голод. Да и мы, дети, тогда уже были маленькими солдатиками. И до сих пор я на работе как солдат.
При таком образе жизни, уроки делать было некогда, но ведь работали! Пока светло – на работе, а стемнело – со свечкой на печку и учиться, учиться! Хорошо если что-то успевали делать в школе.
Немалую роль в нашем стремлении к учебе сыграла первая учительница. До сих пор вспоминаю Ларису Михайловну Лебедеву. (Ее муж тоже был в нашей школе учителем, а потом стал директором школы). И какая бы она не была требовательная, ее ласковое отношение к нам затмевало все. Дети сразу распознают настоящую любовь, а она искренне любила всех нас. На память о ней мне на всю жизнь остался прекрасный почерк. Для нее, для моей первой учительницы, я старалась изо всех сил. Слезы лила над тетрадками, но от своего не отступала.
Любимыми предметами всегда были чтение и иностранный язык. Все оттуда пошло. Учитель иностранного языка у нас была своя, деревенская. Звали ее Екатерина Васильевна Купцова. И от нее пошла эта любовь к языку. Немецкий я учила, что называется, взахлеб. Везде искала иностранные слова – в книгах, которые были дома, и в тех, что приносила из библиотеки. Все листала их, читала, разбирала, переписывала.
Позднее, когда сама уже стала педагогом, я часто вспоминала нашу Екатерину Васильевну. Наши судьбы с ней сложились очень похожие. Она всю себя отдавала школе, ежедневно преодолевая немалые концы пешком – жила она в другой деревне, а Неглово. Своих детей у нее не было, как и у меня. И также как она, я каждого своего ученика вот уже несколько десятков лет считаю своим ребенком.
Глядя на своего педагога, я решила, что буду учить детей немецкому, несмотря на некоторое сопротивление со стороны мамы. Она, прожившая трудную жизнь, хотела для дочки более спокойного и доходного места, уговаривала поступать на бухгалтера. Но мне было все равно – я была молодой, горячей, увлекающейся и романтичной. Я хотела быть учителем, и ничто не могло меня остановить.
В Махринской школе Галина Михайловна окончила восьмилетку, а со следующего года с неподъемными от количества учебников сумками стала ходить в Карабаново в школу «на поле», как ее тогда называли. Через год класс «обмелел», и ребят перевели еще дальше - в школу «на горе». Уходили затемно, возвращались только к вечеру, а дома – вода, дрова, скотина. И при этом ни у кого в голове не появлялось даже мысли – пропустить уроки, прогулять, не выучить.
После школы поехала поступать в Орехово-Зуево в педагогический. Было нас из Карабаново четверо. Война кончилась – казалось, что впереди только ничем не омраченное счастье. И не важно, что на локтях стареньких школьных платьиц заплатки, главное – великая цель.
С этой целью Галина Михайловна и живет и по сей день. В этом году Александровской школе N4 исполнилось 60 лет. Славный юбилей совпал с личным юбилеем Галины Михайловны. Она была среди тех, кто основал школу, кто принял в ее стенах первых учеников, отправил в большую жизнь первый выпуск. И не при чем тут пенсионный возраст – со школой она расстаться не может, а школа, в свою очередь, не может расстаться с ней. Поколение за поколением оперившиеся птенцы вылетают из школьных стен, благословленные педагогом с большой буквы. Но в круговерти повседневности не забывают свою учительницу. И, конечно же, ежегодно поздравляют ее с Днем Победы. Особенно «мальчишки»!
- Мне всегда доверяли сложные классы, в которых были в основном мальчики. Девчонки даже обижались – Галина Михайловна, вы больше мальчишек любите. А все потому, что у них энергии больше, хулиганят, за ними глаз да глаз нужен. Уж чего я только не выдумывала, по всем городам-героям их возила, в походы водила. Мы даже Новый год в лесу отмечали. Заранее отправляли на разведку ребят, они выбирали в лесу место, чтобы непременно с елкой. Елку наряжали, и не было ничего веселее таких праздников. Организовывала соревнования, интересные игры, старалась увлечь их спортом. Мы облазили все горы на лыжах. Все учителя физкультуры знали, что кто ко мне попал, тот будет спортсменом.
Один мой школьный «сын» Сергей Ладыгин до сих пор мне помогает. Он депутатом был. Как и я, очень любит детей. У него у самого двое. Вместе с ними ко мне приезжал.
А вообще среди моих выпускников много людей, ставших известными: депутаты, офицеры, артисты… Валя Коркина – моя ученица, Женя Шабалин, наш балалаечник, – тоже мой.
Не отпускает меня школа, приросла я к ней, а она ко мне. Но здоровье уже не то, да и появилось важное дело, отнимающее массу времени. Так что сейчас я в бессрочном отпуске. Очень хочу вернуться на родную землю, в Махру. После нашего отъезда, родственники продали наш старый дом, и возвращаться стало некуда. Ходила за помощью к главе района, просила выделить мне кусок земли, тот самый, где был раньше наш участок, политый потом и кровью. Спасибо главе. Участок мне дали. Теперь строю себе «шалаш».
Л. ПОВЕРНЫХ.