60 ЛЕТ ВМЕСТЕ
- 14 августа 2018
- administrator
Говоря о долгой совместно прожитой жизни, супруги чаще всего говорят о любви, согласии, уступчивости в отношении друг к другу, что и помогло прожить долгую счастливую супружескую жизнь. У Мироновых, Александра Николаевича и Лидии Павловны, все не совсем так.
- Однажды я где-то прочитал ответ на вопрос о том, что не должны делать муж и жена, чтобы жить в браке без проблем, спокойно и счастливо. Мужчина никогда не должен раздражаться. Женщина никогда не должна обижаться. Я, скажу откровенно, раздражаюсь. Пытаюсь себя убедить - ты же мужчина, ты должен потерпеть, сдержаться. Но характер-то заводной - раздражаюсь и все тут, - говорит Александр Николаевич.
- А я обижаюсь, - признается Лидия Павловна. - Поэтому, бывает, спорим.
- При этом оба понимаем, что пора уже в нашем возрасте не раздражаться и не обижаться.
- Так ты не раздражайся - я и не буду обижаться.
- А ты не обижайся - и я не буду раздражаться.
Оба рассмеялись. И этот смех, добрый взгляд, брошенный друг на друга, сказали больше, чем слова. Любовь и нежность, о которых вслух не говорят, незримо присутствуют. Да и не ссорятся они, а просто спорят, как два одинаково самодостаточных человека со своими - похожими, видимо - характерами. И дальнейший разговор подтвердил это.
- Всякое в жизни бывает. Но попыток разбежаться никогда не было, - говорит Лидия павловна. - Что бы ни было - все равно вместе все преодолеваем. Сорвешься, бывало, а потом подумаешь и стыдно становится. Ему, вижу, тоже, но молчит. В церковь пойдем, причастимся, покаемся. А чтобы лично прощения попросить… Самолюбие мешает признаться что ли... «Ты виновата! - Нет, ты". Как дети в детском саду. Но в душе всегда прощаем друг друга. Обиды в душе не держим, поэтому так долго и прожили вместе. А что я сержусь, так посудите сами. Ведь ему уже 82. И никакого отдыха себе не дает. И все его общественная работа. Как уйдет косить траву у памятников, у церкви, на кладбище - так не дождешься. А со строительством сколько хлопот! А он ведь не успокаивается.
Александр Николаевич очень просил меня написать в данном случае не о нем, а о жене. О нем-то, дескать, и так часто пишем, а вот о его верной спутнице - никогда. А ведь ее вклад в его работу бесценен.
- Вы о ней побольше напишите, а то я на следующий год задумал сделать еще один памятник - детям войны.
- Ох, хитрый! Снова?! - сердится Лидия Павловна.
- Последний раз. И все - больше не буду, - обещает жене.
- Вот так каждый раз. Приезжаем осенью из деревни и пошло - сидит, пишет, работает, ходит по делам…. Понимаю, что достойно памяти это всеми забытое поколение детей войны, но это же значит, что он опять с головой уйдет в работу. Когда же о себе-то подумает?
- Никогда, дорогая Лидия Павловна, такой уж он человек.
- Уже мне ли не знать. Всю жизнь такой.
Но просьбу Александра Николаевича больше внимания уделить в нашем рассказе о жене, постараюсь выполнить. Действительно, о том, что Александр Николаевич храм восстановил на своей милой родине - в селе Ирково, уже семь памятников установил там же, книгу об Иркове и ирковцах написал, сколько мы писали. А кто знает, что Лидия Павловна и сама книжечку написала - о своем детстве и юности, о своих родных и близких. Да так написала, что я оторваться не могла, пока всю ее не прочитала. И как будто с подружкой о житье-бытье поговорила, как будто живой водицы отведала. Давно не встречала такой изящной легкости, простоты изложения.
«Имелись у деда две лошади, три коровы и много мелкого скота. Весь инвентарь он делал сам: сани, телеги и прочее. Дом у него был большой, тоже сам его срубил. И украсил его красивыми наличниками, которые я видела, когда этот дом перевезли в город. Дед был хороший столяр. Все лавки, табуретки, диваны сделал своими руками. Дед был спокойный, рассудительный человек…».
«Еще мне хочется написать о своих дядьях. Их было у меня пять…. А вот третий мамин брат - дядя Миша - был самым любимым для всех. Это был такой человек, как говорится «на все руки от скуки». Он умел все: и сплясать и спеть, причем сплясать не только на ногах, а и на животе, и на заднем месте. Играл себе на ложках, на пиле, мы не успевали следить за его движениями. То ударит по плечу, то по голове, то по пятке, то по животу, одновременно лихо отплясывая. Причем он еще был и инвалид. В детстве он попал в жнейку, и ему изуродовало ногу. Когда его мать, наша бабушка Анна, привезла в больницу, врачи сказали, что надо ампутировать ногу. Но бабушка не дала и увезла его домой в деревню. Дома она откинула свежий творог, положила на чистую холстину и обвязала всю ногу. Это она делала каждый день, пока не увидела, что нога стала заживать. Так она спасла дяде Мише ногу. Нога, правда, была покалечена, и он немного хромал, но все-таки она была цела. А потом он на ней так отплясывал, что другому и со здоровыми ногами так не сплясать. А какой он был трудяга! Он мог и печь сложить, и дом срубить, и вырезать красивые наличники. И сапожник был отличный, и стекольщик, и паяльщик, и даже шить и вышивать умел».
Так можно всю книгу цитировать, потому что состоит она из таких вот маленьких ярких деталек, которые говорят сами за себя.
Ну, как тут не согласишься с Александром Николаевичем в связи с 60-летием их совместной жизни обратить внимание на его талантливую супругу. Тем более что и рассказчицей она оказалась замечательной, в деталях помнит, например, все, что было 60 лет назад, когда познакомилась и вышла замуж за своего суженого.
- Мы познакомились с Александром в 1957 году на танцах в городском парке. Он приехал в отпуск с Урала, где отрабатывал срок после окончания кольчугинского техникума. Из всех наших девчонок меня выбрал и пригласил танцевать, а потом весь вечер танцевал только со мной, пошел провожать. Мне было тогда 19 лет, он на два года старше. Встречались мы неделю, а потом он уехал. И мы стали писать друг друга письма. Его письма были длинные и очень интересные. Он всегда был очень любознательным человеком, много знал. На улице после говорили: - «Ой, Лида, какой парень-то у тебя! Инженер!»
Приехал через год в мае, и мы все лето встречались с ним. А в августе он сделал мне предложение. Долго не мог решиться, как маме моей сказать, а я настаивала, чтобы сам попросил моей руки. Но все же на ее «чего мнешься» выдавил: «Да вот…, мы с Лидой решили пожениться».
Было смешно, как заявление в загс подавали. Дверь в него была незаметная, зажатая между соседними. И мы никак ее не найдем, а спросить кого-то стесняемся. Ходили долго вокруг, но пришлось все-таки спросить. 11 августа мы расписались. А он, представляете, на свою свадьбу опоздал. У него и тогда столько было разных дел, что теперь я уже и не удивляюсь этому. А тогда в автоколонну устроился работать и решил начальство пригласить на свадьбу. Ушел и пропал. Меня спрашивают - где жених, а я не знаю, уже чуть не в слезах. Но прибежал, наконец, и все быстро утряслось. И пошло веселье - на свадьбе около 90 человек гуляли.
- По любви выходила замуж?
- Ну, … он мне понравился, очень хорошо красиво ухаживал - все лето ко мне на свидания ни разу не приходил без цветов. Пусть полевые колокольчики, ландыши, но обязательно цветы дарил. Да и маме он очень нравился, говорила мне - держись его, он далеко пойдет.
- А в любви объяснялся?
- Нет. Мы как-то стеснялись вообще произносить это слово. А он и вообще сентиментальностью не отличался. Да и сама я наверно такая же. Но жалливый - заболеешь, будет ухаживать, не отходя. Но без лишних нежностей.
Александр Николаевич считает, что по молодости он все же в любви своей Лиде объяснялся.
- Может, конечно, вслух и не говорил, но я ее всегда люблю и уважаю. За что - необъяснимо. Бывают красивые, хорошие вроде, но не лежит сердце. А к Лиде с первого взгляда прикипел - раз и навсегда.
- А подарки жене Вы дарили?
- … Конфеты разве что… Хотя нет - не только. Я же ее одевал. Часто ездил в командировки и привозил ей одежду. Удивительно, но никогда не ошибался с размером – 48 сидел, как влитой. Даже обувь умудрялся покупать без примерки.
- Да - это точно. Помнишь, зеленый кружевной костюмчик, на который все мои приятельницы глядели как на чудо. Мне тоже он очень нравился.
- Александр Николаевич, когда я рассказываю о вашей деятельности - о книгах, памятниках, восстановлении храма, мне говорят - наверняка это очень богатый человек. Вы богатый человек?
- Знаете, я почти никогда не нуждался в деньгах, мне всегда их хватало. Когда в 90-е было тяжелое время - я был начальником отдела экономики на ЦРММ, мы выполняли в это время большой заказ и нам хорошо так платили - мы даже на юг ездили, на экскурсии. Да и сейчас денег у нас достаточно. Пенсии хорошие, да еще посты соблюдаем. Я на дела общественные оставляю себе определенную сумму, а остальные у нас общие. Вначале Лида была этим не очень довольна, а сейчас смирилась - молодец.
- Все с вами ясно! Не нуждаетесь потому, что скромно живете.
- А мне больше и не надо. На памятники конечно одних своих сэкономленных денег не хватает. Приходится искать добрых людей, просить помочь. Тяжело приходится в этом плане - но человек 5-6 дадут по 5-6 тысяч, свои добавлю и доброе дело сделано. Допустим нужно 34 тысячи рублей. По сто рублей собирать – ни здоровья, ни времени не хватит. А люди-то в основном бедные, много вложить не могут. Поэтому у меня есть несколько друзей - предпринимателей, которые меня понимают, поддерживают. Это Алексей Петрович Панфилов, Андрей Алексеевич Блохин, Сергей Рыбаков, Владимир Кузьмич Войнов, Михаил Михайлович Кривоносов, Александр Григорьевич Воронок. Они меня понимают, и знают, что не для себя стараюсь, что наравне с ними сам вкладываюсь.
- У вас, видимо, есть талант с людьми разговаривать.
- Попрошайничать, - улыбается.
- Убеждать. К вам прислушиваются, а значит, верят, уважают.
- Просто эти люди уверены, что я ничего не использую для себя, все пойдет в дело. У меня наверно глаза не просителя, а человека, убежденного в правоте. (Улыбается). Никакие дела, особенно касающиеся церковных, не будут делаться, если у человека есть собственная корысть. Я никогда ни копейки не брал себе, только сам вкладывал. Поэтому просить помочь мне не стыдно.
- 60 тысяч рублей к 60-летию совместной жизни получили…
- И не знаем, на что их потратить. Поехать уже никуда не хочу. Америка, Англия мне не нужны. Рубашек много, костюмы есть, обувь разве что быстро изнашивается. Все у меня есть. Да и наряжаться особо некуда. Жена положила деньги на книжку, а я и забыл о них через несколько месяцев.
- Вы – люди верующие – как вы пришли к вере.
- В предках у обоих были верующие люди, и это свой отпечаток наложило. Жили, ели, куда-то ездили – а в глубине души жизнь, казалось, была какая- то неполная, несерьезная, неудовлетворенность чувствовалась, не хватало в жизни стержня. К понимания же пришли мы в основном через болезнь и смерть дочери. Случилось у нас такое огромное горе - наша дочь долго и тяжело болела и умерла в 43 года.
- Словом, вера помогала пережить горе.
- Конечно. Это было самое тяжелое время в жизни, только молитва и спасала, придавала сил. Еще загружал себя до предела работой - я в то время в ЦРММ был и секретарем парторганизации, начальником нескольких отделов – экономики, производства, труда и зарплаты, да еще и учился заочно в институте. А вот жене то время досталось особенно тяжело.
А в вере, добавлю, чувствуешь себя как бы защищенным. У меня никогда не было миллионов, но мне всегда было достаточно денег. Потому что никогда не было высоких требований, стремления обогатиться физически, а не морально, на что Бог и направляет. Вера – она бесконечна. Всегда чувствуешь угрызения совести, когда, например, поленился на службу сходить – устал, сократил вечернюю молитву. И чувствуешь в себе неудовлетворенность. Говорят, так и должно быть. Неправильно, если будешь чувствовать довольным сам собой. Богу угодны скромность, стремление совершенствоваться.
- Вам обоим за 80 лет, а вы совсем не старики - выглядите людьми, крепкими физически, с блеском молодости в глазах, с юмором в речах. На вопрос, когда-то заданный мной о том, что позволяет вам не быть старым, вы, Александр Николаевич, ответили – молитва, баня, природа. Ну и сто грамм иногда. А если подробнее?
- С последним я пошутил. Но вообще-то, когда устанешь или в большой праздник выпить немножко можно – мне так и священник сказал.
А баню очень люблю. Когда я строить свой дом в Иркове решил (столетний отцовский совсем развалился) я прежде не за дом взялся, а баню построил. А природа - она у меня тесно связана с моим родным селом. Леса, луга, поля. Болит, конечно, душа, глядя на сегодняшнее запустение: за брошенные и заросшие поля. Может, поэтому и посвятил большую часть своей жизни сохранению памяти о былом. Ну, и конечно, дом, из окна которого видна церковь, огород, цветы, которые жена выращивает, жасмин, сирень, березы…
- Я гляжу на вашу фотографию 10-летней давности, когда вы отмечали 50-летие совместной жизни, сравниваю с вами - сегодняшними и верю, что мое пожелание встретить еще не один юбилей, обязательно сбудется.
В. ТИХОНОВА.
Фото автора.