УЧИТЕЛЬ, ВОИН, ЧИНОВНИК
- 5 мая 2010
- administrator
«В нем была жизнь, и жизнь была свет человеков». Евангелия. От Луки.
«С виду величав, имеет и великий нрав».
Земляки. Для него это были александровцы, владимирцы и, пожалуй, все, кто делил с ним дороги военных лет с 1941 по 1946 годы. Осталось в его простом и высоком слове ощущение теплоты, родства и всеобъемлющего единства.
Георгий Иванович Чернов окончил Юрьев-Польское педучилище в 1931 году. Именно ему, девятнадцатилетнему, сразу же доверили быть учителем комбината рабочего образования при фабрике «Авангард» в Юрьев-Польском. А с 1933 года он – преподаватель фабрично-заводской школы-семилетки в Александрове. Контингент, как правило, старше возрастом. Думается, что самая высокая требовательность к себе, которой он отличался всегда, рождалась и в эти годы. Идешь на урок к зрелым людям – не жди для себя никаких поблажек, не рассчитывай ни на малейшую скидку на молодость.
На фотографии 1933 года ученики фабрично-заводской семилетки и педагогического с/х педтехникума, удостоенные быть делегатами на сессии Битцевского с/х техникума. Пятый в верхнем ряду преподаватель Г. Метлев, третий в нижнем ряду Г.И. Чернов.
Сосредоточенность и озабоченность молодого учителя передает нам фотография уже далеких тридцатых годов.
В мае 2012 года ему бы исполнилось 100 лет. Не стоит перечислять его разных уровней должности и даты назначений, скажем о главном. Живет память об этом удивительном человеке, хотя почти три десятка лет назад закончилась его земная жизнь. Вспоминаем его с В.П. Власовой, Л.А. Мерзловой, З.Е. Карповой. Льются воспоминания с его неравнодушным участием в судьбе каждого.
Исполняя разные должности, он непременно вел уроки истории. Живая память об учителя до сей поры согревает душу Валентины Федоровны Комаровой, а уровень учителей своих детей и внуков соизмеряет с той высокой нравственной планкой, которую создал ее учитель истории Г.И. Чернов.
«Послевоенные годы. Я учусь в средней школе № 1. Полуголодные, плохо одетые. Дефицитом были и все учебные принадлежности. Но радость от встречи с учителем поглощала все невзгоды. В полувоенной форме: черном кителе, галифе, до блеска начищенных сапогах, точно по звонку, - в класс входил мужчина. Черноволосый, среднего роста, с внимательными глазами, измеряющими всю твою душу. Он четко формулировал тему, чем и как будем заниматься. Так до сего времени вижу его ходящим по классу от карты к карте, беседующим с отдельным учеником, держащим всех нас в поле зрения, включающим в беседу то одного, то другого. Казалось, что он знает все на свете. Рассказывал он так увлечено и интересно, что я не сводила с него глаз. И не припомню случая, чтобы он делал замечания - все были включены в систему урока. В каждом ученике он уважал человека. Мы знали, что он в любую минуту придет на помощь, подскажет, поправит. Как хотелось знать его предмет, в первую очередь, в порядке благодарности за его внутреннюю и внешнюю красоту, за ег
о ежедневные усилия помочь нам поверить в свои силы, каждому раскрыть свои способности на благо людей. Я росла без отца, и на меня от Георгия Ивановича веяло неким отцовским обаянием.
Десятки лет живет во мне образ русского учителя-классика, всю жизнь для меня являющегося надежным ориентиром».
Комарова В.Ф. 28.01.2010 г.
Кстати. Валентина Федоровна Комарова была ребенком из подвала, из бедной вдовьей семьи. К таким детям зав. гороно Г.И. Чернов просил учителей относиться с особым вниманием и неоднажды говаривал: «Не пропустите Ломоносова». Хотя часто высказывал мысль, что настоящий интеллигент формируется в поколениях. Потому предъявлял и другие требования: учитель, готовясь к уроку, должен обогащаться знаниями в расчете на самого подготовленного ученика.
До войны Георгий Иванович – завуч Средней школы № 8. В то же время он – активный комсомольский организатор, постоянный член бюро ГК ВЛКСМ. А двадцати семи лет он становится заведующим гороно. Город Александров тогда был небольшим. Все знали его как замечательного учителя, общественного деятеля, чуткого и внимательного чиновника.
В 1941 он в числе первых александровцев уходит на фронт. По рассказам Елены Васильевны Жиулиной, его коллеге по школе и товарища по комсомольской деятельности, провожали его всем комсомольским активом.
Все четыре года Георгий Иванович воевал. Несомненно, что и на войне, будучи образованным и достаточно зрелым, он был верен миссии учителя, воспитателя, оберегавшего людей от гибели.
После Победы 1945 года его путь лежит на Дальний Восток, где он участвует в боях против японцев, и демобилизуется только в 1946 году. Он снова в Александрове.
Исключительно скромный, он никогда не рассказывал о своей военной страде, не носил наград. Да тогда и не принято было. Слишком много на поколение победителей обрушилось забот. Школы №№ 2,1,8, добитые за войну госпиталями, были совершенно не пригодны для занятий. Но его возвращение в народное образование обнадеживало людей, учителей. Жила в городе память о нем, вера в его безукоризненную нравственную чистоту и созидательную энергию. Один вид его внушал желание делать, созидать, рядом с ним становилось неловко за свою серость.
Моя учительница, а впоследствии старшая коллега, купеческая дочь Мария Алексеевна Замятина внешнее и внутреннее заведующего гороно талантливо объединяла в одном слове «Аккуратист». В кулуарах его именовали аристократом, барином, но все эти слова означали высокую духовность, чистую совесть, самую высокую требовательность к себе, человеческое обаяние. Он всегда был под пристрелом внимательных глаз.
Учительская конференция в январе 1949 года в клубе «Искож». Холод страшный. Мороз ниже тридцати. Георгий Иванович в президиуме и за трибуной. И кто-то разглядел, будто из-под брюк были видны валенки. На следующий день это стало сенсацией в школах. «Вот, даже Георгий Иванович…»
Тогда никто не имел понятия о второй обуви. Все ходили в валенках. Он же каким-то особым изяществом без слов, без приказов учил, просвещал, частицу себя отдавал каждому из нас.
Мог быть и отчаянно, как теперь говорят, прикольным. Август того же 1949 года. Учительский педсовет снова в «Искож». Своей речью он завораживает зал, горячо рассказывает об опыте работы одной учительницы. Заканчивает речь вопросом:
- Как, достоин опыт изучения? Есть смысл ему следовать?
Раздается шум одобрения. Пауза. Шустрые успевают подать с мест реплики восторга.
- А теперь позвольте мне сделать грустный вывод: «Учительскую газету» вы все лето не читали.
Директорами школы в послевоенные годы были вернувшиеся фронтовики:
А.Н. Николаев (№ 2), Сидякин (№ 3), Соловьев (Андреевское), Соколов (Долгополье), Савенков И.В. (№ 1), не попавший на фронт по возрасту, интеллигентнейший С.Ф. Недешев (№ 7) и др. Бытовало мнение, что со всеми директорами Георгий Иванович дружен, дружат даже семьями и встречаются по праздникам. Но и директор для него, видимо, был, в первую очередь, учитель. Он непременно появлялся в школе вместе с инспекторами во время проверок. Все знали, что, в первую очередь, он идет на урок к директору школы, считая, что именно директор во многом определяет научно-педагогическую атмосферу в школе.
На итоговых педсоветах директор – на равных со всеми. Это не роняло их чести, а подтягивало. После, долгие годы работая в школе, не знала случая, чтобы урок директора кто-то посетил. Все на их совести, а совесть, как известно, у всех разная.
Чиновником он был весьма демократичным. Все в нем соответствовало изначальному доброму смыслу слов: чин, чинно, т.е. законно, порядочно, ответственно. Жил в частном доме. Бывало и так, что с какими-то просьбами могли прийти в нерабочее время на дом. Вот одна из былей, в которую трудно поверить нашему современнику, особенно чиновнику, огражденному количеством приемных дней и секретарями. Нужна подпись заведующего гороно, а он в отпуске. Девушке (она была сиротой, входящей в совершеннолетие) дали его адрес. Когда во дворе она увидела мужчину в домашней одежде, с колуном в руке среди поленьев, она с криком убежала: «Это не Чернов!». Сложившийся в ее сознании образ человека необыкновенной духовности не позволил ей воспринять обыкновенного хозяина дома со своими заботами. Взрослой она часто вспоминала об этом и смеялась над собой.
В 1950 году Г.И. Чернова избирают секретарем по пропаганде Александровского ГК КПСС. Меня посадили на его место. В свои двадцать пять я понимала абсурд своего положения. Но была партийная дисциплина. Я испытывала дикий страх перед тем, что я распорядитель кредитов. А. Г.И. Чернов говорил: «Бухгалтер Клавдия Алексеевна Ухалова ни копейкой не ошибется. С ее подачи подписывайте не глядя». Так он обогатил меня еще на одну душу, которой можно во всем довериться.
26 июня 1950 года сессия Горсовета с повесткой дня: «Итоги 1949 -50 учебного года и готовность школ города и района к 1950-51 учебному году».
Готовлюсь к докладу. Страх пожирает. Перед моим воображением почтенные директора, депутаты, большинство – фронтовики. И зеленое-презеленое создание вместо уважаемого и любимого Г.И. Чернова.
- Георгий Иванович, можете посмотреть доклад?
- Приходите.
Кстати, он очень редко улыбался. Один вид его величия поверг меня в истерику. Я ревела. - Ни слова утешения. Он сосредоточенно читал мною написанный доклад. Периодически задавал вопросы.
- А в Махринскую дрова подвезены?
- В Долгополье математика нашли?
- В Годунове согласился Зимин преподавать немецкий? И т.д.
Нервный срыв незаметно перешел в заинтересованный разговор.
- Простите меня, Георгий Иванович.
- Ну что Вы? Я же учитель. Хотите, я сам сделаю этот доклад?
Он естественно был встречен сессией, а для меня это был урок в величие человека, в век «галочек» ничего не делающего для галочки. Он весь отдавался делу, людям.
При гороно в год один раз заседала авторитетная комиссия, определявшая резерв кандидатов в директора, завучи. Предлагается кандидатура женщины. Разные ей дают характеристики. «Видел в школе один раз. На голове платок неподшитый, нитки со всех сторон. Под ногтями черно», - грустно произносит он и замолкает.
Называют фамилию мужчины. И сам он вроде поддерживает его. Но вот один из коллег его подает голос: «Ученики зовут его Стакан Стаканыч».
- Раз такая злая кличка детей…
Казалось, при всей своей зоркости, умении проникнуть в душу человека, он очень считался с мнением детей, о чем вспоминает его ученица Комарова.
Все годы, прожитые в Александрове, он передавал энергетику своей щедрой души ученикам, учителям. Это был первый учитель учителей в нашем городе и районе.
После окончания трехгодичной Высшей Партийной школы в Москве он - во Владимире сначала в должности зав. отделом школ обкома КПСС, а затем семнадцать лет возглавляет Владимирский отдел народного образования области. Крупного масштаба чиновник изучает историю народного образования области в ее развитии от Андрея Боголюбского до опыта отдельных современных школ, отдавая предпочтение в любых обстоятельствах учителю – подвижнику. Его книга «Страницы прошлого», изданная в 1970 году, - образец научно-публицистического жанра и энергетика светлого человека, продолжает свою жизнь. На моей полке редко стоит эта книга. Ее материалами пользуются пишущие сочинения, рефераты, ее просят краеведы, музейщики. Она подарена мне Георгием Ивановичем в июне 1971 года на одном из совещаний во Владимире с надписью: «На добрую память от земляка и автора». Земляков он видел и в больших аудиториях Владимира, и на улицах, интересовался делами, жизнью, сам делился творческими замыслами.
В 1973 году вышла его книга «Герои 14 декабря» о декабристах, имеющие прямые отношения к землякам владимирщины.
Но и в этой книге, совсем другой по содержанию, перед нами душа автора, ревнителя просвещения на всех уровнях и поприщах во имя России. «Школу колонновожатых в Москве содержал на свои средства генерал-майор Н.Н. Муравьев. Он вел военные науки. Добрый, внимательный наставник, которого воспитанники очень любили». «Петр Калошин (наш земляк) преподавал фортификацию, всеобщую русскую историю с географией. Басаргин (наш земляк) преподавал математику, которую знал и любил».
Автор гордится земляками-дворянами, не жалевшими личных средств на строительство школ, больниц. Все они благодарно поименованы в назидание всем поколениям.
Книга « Герои 14 декабря» передает читателю живые импульсы души ее автора, героя Отечественной войны 1941-45 годов, испытавшего тяжесть военного бездорожья и всей душой осознавшего необходимость и значимость лепты своего поколения на алтарь Победы. Читая книгу, нельзя не ощутить авторского восторга, его духовной связи с героями отечественной войны 1812 года. Будто идет Георгий Иванович по Европе по их неостывшим следам до Берлина, как шли они до Парижа, его земляки. Не могу не передать упоения судьбами воинов 1812 года хотя бы одной выдержкой из книги. «Михаил Спиридонов (1796-1829) дошел до Парижа и обратно. Участник крупнейших генеральных сражений с наполеоновскими войсками. За битву при Люцине награжден орденом Святой Анны. Под Дрезденом, Кульмом, Лейтнищем, при Арасе и под Парижем проявил неукротимую храбрость, за что и награжден орденом Святого Владимира».
Герои 14 декабря 1825 года предстают, прежде всего, героями Отечественной войны 1812-1814, горячими патриотами великой России, завещавшими всем поколениям бесценное духовное наследие: честь, мужество, любовь к Родине. Этот завет будет принят в веках и как нравственное наследие личности воина Г.И. Чернова.
Учитель, воин почти всю жизнь был чиновником, но чиновником в первозданном неопошленном значении от слова чинно, т.е. порядочно, законно, ответственно. На всех уровнях служебной лестницы оставался он неповторимым гуманистом, учителем, отдающим все свои силы просвещению ума, сердца, совести любимых земляков.
Нередко он бывал в Александрове. Слова «Чернов едет», как всегда, вызывали в школах творческий подъем, желание соответствовать…
Памятен один из последних приездов (1971 г.), когда на базе школ Александрова он проводил областной семинар заведующих райгороно Владимирской области. Мне выпала честь дать урок литературы внеклассного чтения. Избрав темой урока лирику А.Т. Твардовского, я подвергла риску директора Д.Д. Певцова. Но меня очень интересовал уровень мышления чиновников области.
Напомню, что эти годы творчество Твардовского было под запретом партийной пропаганды. Самого же поэта травля свела в могилу.
Меня не покидала уверенность, что Георгий Иванович, несмотря на официоз, не может бросить тени на великого поэта, своего ровесника и фронтовика, пока до сих пор единственного создателя образа русского солдата Василия Теркина.
Все чиновники благодарили моих учеников. Георгий Иванович сказал: «Не боишься? Ну и хорошо».
В моей памяти он – человек государственный, гигант мысли и дела, но не менее впечатляющи исходящие от него заряды человечности. Умел, стоя на возвышении, не возвышаться над людьми. Привожу еще одну мысль из его книги «Герои 14 декабря», касающуюся именно сути службы чиновника. В 1835 году декабрист Басаргин прощается с начальником каторги Лепарским.
- Генерал, в течение десяти лет Вы доказывали Вашим обращением с нами, что можно соединить человеколюбие с обязанностями служебными.… Много этим облегчили наше положение. Благодарю Вас от души.
- Ваши слова – лучшая для меня награда. Я дорожу этим местом только для того, чтобы защищать вас от притеснений, от несправедливости бессовестных чиновников.
Что помогало Г.И. Чернову выдерживать высокую планку нравственности, творчества?
Конечно, интеллигентная семья, мама-учительница, служащий отец, брат, сестры. Семья, которую он сам создал с Юлией Федоровной. Может быть, тем она и благодатна, что встретились они на дорогах войны. Юлия Федоровна живет памятью о муже, с которым рука об руку прошли тридцать восемь лет. При его жизни оба сына встали на ноги.
Старший Владимир Георгиевич – доктор технических наук, профессор, преподает в Политехническом университете Владимира.
Александр Георгиевич – специалист в области внешней торговли, живет в Америке.
Две внучки – специалисты по культуре, одна – бакалавр, внук – адвокат.
Много у Георгия Ивановича и военных, и гражданских наград, но нет смысла о них говорить, когда речь идет о крупной личности, феноменально одаренной, вобравшей в себя вековую культуру и человеческое обаяние.
Созданная им ниша духовности, деятельности во имя земляков, никем не занята, но продолжает излучать свет, тепло во многих поколениях.
Е. СТАННИКОВА.