ВЕСНА 45 ГОДА, КАК ДОЛГО ДУНАЙ ТЕБЯ ЖДАЛ…
- 19 мая 2010
- administrator
Увидеть быстротекущие воды Дуная голубыми практически невозможно, а жителю Александрова Анатолию Мухину в самый день Победы 9 мая 1945 года это удалось. Батальон, в котором он находился, из Вены отправили в столицу Словакии – Братиславу. Вечером 8 мая Анатолий Гаврилович поинтересовался у проходящего чеха, что за крики, почему стреляют, и услышал в ответ, что война закончилась. Он вышел на набережную. Дунай освещали лучи прожекторов. От них вода в реке была голубой. К тому времени матрос александровец Анатолий Мухин был награжден орденом Отечественной войны I степени, медалью «За отвагу», «За оборону Кавказа», «За взятие Вены», «За победу над Германией». «Да, была война, - усмехается Анатолий Гаврилович, - а как будто ее и не было. Прошло все».
Родом Анатолий Мухин из села Покров (по дороге в Долгополье). Когда начиналась коллективизация, в их село из Александрова приехали два уполномоченных. Их поселили в доме Мухиных на 2-ом этаже. Однажды после небольшого дружеского застолья постояльцы посоветовали Мухиным уезжать из колхоза. В 1932 году семья приехала в Александров. Сначала жили в съемной квартире, через 2 года после окончания войны купили домик. Сейчас в родительском доме живет Анатолий Гаврилович с супругой Галиной Петровной.
Работать на радиозавод 16-тилетний Анатолий, ученик школы №3, поступил еще до войны в мае 1941 года. С ее началом участвовал в эвакуации завода. Помогал разбирать станки.
- Я писал заявление, чтобы поехать на место эвакуации – казахстанский Петропавловск, а меня не взяли. Когда завод эвакуировали, мы жили в среднем крыле завода на 3 этаже, ночевали на брезентовых раскладушках. Училось около 30 мальчишек, которым еще не было 17 лет. Кормили нас в военкомате. В декабре 1941 г. перед новым годом меня устроили работать охранником на элеватор.
Призывался Анатолий Гаврилович вместе с моряком Владимиром Ратнером.
- В Ярославле сначала, а потом в Энгельсе Саратовской области я учился в Объединенной школе военно-морского флота. Ее перебазировали из Сталинграда. Из Ярославля до Энгельса мы шли пешком через Волгу по льду. В городе был трехэтажный педагогический институт, в котором и находилась школа. 5 месяцев я учился в ней на сигнальщика. А по окончании школы меня списали на Каспийскую флотилию.
В армию Анатолия Мухина призвали в январе 1943. Служил сначала на корабле, а когда наши войска одержали победу под Сталинградом, он охранял от немецких бомбардировщиков баржи с нефтью, которые шли в Астрахань. Когда немцы ушли, охранников формировали в батальон морской пехоты в Баку и отправляли на Черное море.
- Из нашей флотской одежды, - вспоминает Анатолий Гаврилович, - нам оставили только бескозырки, ремни, тельняшки. Рубашки выдавали, не обращая внимания на размер. Самое интересное было с обмотками на галифе: слабо намотаешь – сваливаются, сильно – ноги сводит. Это потом потихоньку разобрались, а по-первости… Сначала мы приехали в Туапсе, потом Анапа, Новороссийск и Тамань. Из Тамани - в 369 батальон морской пехоты.
В декабре 43 года морские пехотинцы высадились в Керченском порту за 3 дня до высадки десанта. По словам Анатолия Гавриловича, высаживались на корыте, типа понтона, оно плоскодонное и при сильном шторме могло легко перевернуться, а в него набивалось около 15 человек. Им необходимо было занять плацдарм, а на помощь должны былы прийти солдаты, но они из-за того, что сорвало створовые огни, высадились не там.
- А мы направились в металлургический завод им. Войкова, который заняли немцы, - вспоминает Анатолий Гаврилович. – Подкрепления не было, а утром немцы подтянули самоходочки, пехоту и даже по-русски кричали. Власовцы, наверное, там были. Они начали шевелить нас. Дотемна мы держались, а потом командование куда-то пропало, и мы побежали - кто на чем – срывали двери заводские, а в море метров 500 - 700 прочное заграждение натыкано и вода холодная. Кое-как на дверях поплыли. А утром стали наши бронекатера нас подбирать. Мне говорят: тебя сейчас «морской охотник» заберет. А бронекатера стальные, а «морские охотники» деревянные. К ним электромагнитные мины не притягиваются. Я только на палубу поднялся, а перед нами взорвался на мине бронекатер. Мне повезло.
После Керченской операции мы готовились к операции по блокированию немцам дороги на Севастополь. Мы высадились со стороны Азовского моря на Керченский полуостров, там была единственная дорога по песчаной косе. На машинах из Темрюка нам привезли пайки, патроны, гранаты. Приехал замполита - капитан 1 ранга. Удивляется, что мы мало еды берем, а один ему отвечает: патронов нужно больше брать. Без харчей я четыре дня проживу, а без патронов и дня не продержусь. Немец дня три стрелял, но 90% снарядов не рвались, только падали со свистом в воду. Так мы на бронекатерах пошли в море. Болтаемся-болтаемся, а нам говорят: высаживаться не будем – немцы ушли. Ушли до самого Севастополя. Хотя через 2 дня наши войска освободили Севастополь.
А утром приехали «киношники», снимать фильм об освобождении Крыма. Хотели один раз снять, а пришлось 2 - на одном берегу им не понравилось. Высадились на другой. Нам нужно было с корабля дойти до берега, а высадили нас далеко. Так мы шли в ватной одежде в апрельской воде. А у меня рост маленький. Чуть волна – нас с Катей (медсестрой) скрывает с головой. Ну, ничего, молодые были, не заболели.
Потом была Днестровская операция. Во 2 половине августа 1944 их отвезли на км 40 от Одессы в Сухой лиман. Привезли складные лодки, в которых помещается 12 человек. Неделю шли тренировки. Потом пошли на операцию. Продвигались только ночью. Августовские южные ночи – глаз коли – не видать. По дороге идти не давали. Товарищи Анатолия Мухина несли лодки, а он был пулеметчик - нес пулемет, 3 диска, карабин – веса хватало. С рассветом прятались в лесозащитные полосы и спали до ночи.
- 22 августа пришли. Лодки в камыши спрятали, а на вторую ночь высадились. Немец ждал, что мы пойдем в камыш и там поставили 3 пулеметные точки, а мы подошли к берегу. Наши разведчики зажгли с берега синенькие огонечки. Нам видно, а берегу нет. Но как только мы подошли, немцы повесили фонарь, и оказались наша рота как на ладошке. Пулемет сразу заработал, и все на дно. Слышу, мне командир взвода кричит: Малыш, погаси ты его. Я был самый маленький ростом и самый молодой из нашего отделения. Дал длинную пулеметную очередь. Смотрю - замолк. Второй стреляет. Я - по второму. Все прыгнули в воду, а там проволочное заграждение. Нам саперов передавали, мы им кричим: режьте проволоку, а они нам: у нас ножниц нет. Палатки начали кидать, ножом разрезали лодки, стелили и по ним перебирались. А там 3 ряда этой проволоки. Выскочили. Немцы начали «плеваться» минами. Чувствую только, что мне в правое плечо ударило. Смотрю, главстаршине Павлову губу осколком мины задело. Я его забинтовал и вперед. Мы должны были дойти до дороги – там пригорок, виноградник и налево в деревню. Все в окопчик. Я чувствую, что у меня на спине что-то теплое. Пока меня Вася бинтовал, его в живот ранило. Двоих саперов убило, а меня только выбросило. Опять мне повезло. Я Васе живот перебинтовал и предупредил, что нельзя пить, когда ранение в живот. А он все-таки не сдержался - попил и в полевом госпитале умер. С рассветом пришли катера, часть раненых отправили на них. Я пошел посмотреть, куда стрелял ночью. Смотрю, двое убитых, а на второй точке, один убитый, а второго нет и пулемета нет. Значит, думаю, один убежал. А потом смотрим с ребятами: трое румын выходят с двумя пулеметами. Мы им крикнули и они сдались.
Раненых сначала отправили в полевой госпиталь, а потом в одесский.
Госпиталь в Одессе находился на даче Чичерина. Так его называли, по словам Анатолия Гавриловича. Привезли и сразу на рентген. Главный хирург посмотрел снимок и говорит: ну, парень, тебе повезло. Осколок как будто в сустав положили, а если бы поперек, то неизвестно, что бы было. Осколок достали, матроса обмотали гипсом на полтора месяца.
В распоряжении госпиталя было 3 этажа, недалеко пляж, рядом стадион. Здесь Анатолий первый раз попробовал виноград. Привозили его в госпиталь большими корзинами. После выписки разрешили на месяц ехать домой в отпуск. Анатолий подумал, что ехать надо в теплушках, и отказался. Ему дали отпуск при части. Вместе с полковником он поехал в Измаил на Дунае, где была их часть.
- В Измаил приехали, а мне сказали, что вся моя рота в г. Рени на Дунае. Там в штабе командир взвода младший лейтенант Шепель поблагодарил меня за то, что роту спас. В Рени были до поздней осени, а потом в румынский город Галац. Оттуда в теплушках добрались до Югославии. Днем показываться было нельзя, потому что работали снайперы. Из нашего взвода был сформирован береговой отряд сопровождения.
Потом был чешский город КомАрно, за освобождение которого Анатолий Гаврилович получил благодарность от Сталина, благодарность за овладение Естергом, Веной.
В Братиславе старший матрос встретил победу.
После войны Анатолий Гаврилович служил еще 5 лет. Демобилизовался 22 февраля 1950 года. Потом вновь вернулся на радиозавод, на котором проработал более 40 лет.
ЖЕЛАЕМ СЕМЬЕ МУХИНЫХ ЗДОРОВЬЯ И БЛАГОПОЛУЧИЯ!
ЗАПИСАЛА Н.НИКИТИНА.