У АНАЛОЯ СТОЯЛА НЕВЕСТА…

• 14 июля 2010
• administrator

… Молодая, красивая, к тому же богатая и знатная. Екатерина Ивановна Ромодановская, единственная дочь и единственная наследница более чем 20000 тысяч душ. (Наше село Рюминское тоже входило в ее приданное). Под стать ей был и жених. Молод, умен, хорош собой. Замуж выдавали Екатерину Ивановну за богатого и влиятельного человека того времени – Михаила Гавриловича Головкина. Старый священник от волнения путался в привычных молитвах. Не мудрено. Ведь рядом стоял великий государь Петр Алексеевич, который, поговаривали, и устроил эту свадьбу. Сочетались браком дети двух старейших родов, приближенных Петра, не один год служившие ему верой и правдой. Поэтому и был государь на свадьбе своей крестницы и Михаила Гавриловича Головкина главным распорядителем – маршалом. Сам отвез сначала жениха в церковь, потом и невесту великолепным церемониальным поездом.

… «Вместе в радости и в горести»,− дали клятву молодые. Венец над головой Екатерины Ивановны был так тяжел от драгоценностей и бриллиантов, что за все венчание шафер ни разу не решился опустить его на голову невесты. Думала ли Екатерина Ивановна, что такой же тяжелой окажется ее замужняя жизнь? Вряд ли.

На свадебном обеде Петр I лично следил за порядком за столом, сам рассаживал гостей, подавал кубки с вином: мать Екатерины приходилась родной сестрой супруге Ивана V - родного брата Петра I. Посаженной матерью была сама императрица.

Была ли на свадьбе Елизавета Петровна? Скорее всего, нет. Ведь ей в 1722 году исполнилось только 13. Но встречаться они, конечно, встречались. На балах, у царицы-тетки в Измайлово, которую обычно по воскресеньям навещали царевны Анна и Елизавета, позднее, в селе Рюминском, когда цесаревна навещала отца Екатерины Ивановны, князя-кесаря Ивана Федоровича Ромодановского.

Нужно сказать, что Петр I благоволил княжне Ромодановской с самого ее детства. Не раз держал царь на руках маленькую Катеньку.

Первые пятнадцать лет Екатерина Ивановна провела в доме деда, человека необщительного и сурового, который сдерживал даже самого царя.

Хотя на глазах графини после победы под Полтавой, проходили непрерывные пиры, угощения народа, пышная иллюминация, совершались разного рода чудачества, она не впитала ни духа грозного деда, ни его характера, росла добрым и внимательным ребенком, получила характерное для ее времени и положения образование.

В доме деда, несмотря на все нововведения Петра, оставался патриархальный семейный уклад: беспрекословное повиновение главе семьи, уважение младших к старшим, скромность женщин.

Это роняло в душу графини добрые семена, вырабатывало в ней чувство долга, бескорыстное служение окружающим. Катенька отличалась добрым сердцем, чуткостью и отзывчивостью.

Счастливым для четы Головкиных было Петровское время и правление Екатерины I. Год шел за годом. В царствование Анны Иоановны они жили то в Москве, то в Петербурге. Звание статс-дамы обязывало Екатерину Ивановну сопровождать царицу то в манеж, где императрица занималась верховой ездой, то в придворный театр, смотреть пьесы выписанной из Дрездена труппы.

Но пребывание супружеской пары при дворе было не всегда приятным: не все приближенные царицы одинаково благосклонно относились к Головкиным, а такие, как Бирон, просто недолюбливали Михаила Гавриловича.

Поэтому супруги пользовались разными предлогами, чтобы часто не появляться при дворе. Собственных же посетителей, благодаря радушию гостеприимного хозяина и приветливости любезной хозяйки, у них всегда было много. Да и средства позволяли, чтобы их дом с утра до ночи был наполнен гостями.

Счастливое время пролетело быстро. В 1741 году грянул дворцовый переворот, и к власти пришла Елизавета Петровна.

… Наступило 24 ноября 1741 года, день именин Екатерины Ивановны Головкиной, последний счастливый день в ее жизни. Но и этот день не был для именинницы веселым: Михаил Гаврилович уже несколько дней мучился головными болями и подагрой. Хотя дом был полон гостей, графиня проводила все время подле мужа.

Среди ночи раздался стук ружейных прикладов, и целый отряд Преображенских гренадеров ворвался в дом, а начальник отряда именем императрицы Елизаветы Петровны объявил, что Головкин арестован. Растерянный граф был доставлен в бывшие покои цесаревны вместе с другими государственными деятелями, обвиненными в государственной измене, а в 7 часов утра отправлен в крепость.

Ему вменялась вина за сочинение «некоторого отменного о наследствии Империи определения». Действительно, граф не поддержал восшествие цесаревны на престол. Возобладали родственные чувства, ведь его жена была кузиной Анны Иоановны и теткой Анне Леопольдовне.

Через два дня описали все имущество арестованных. Все убранства дома забрали в канцелярию конфискации. Говоря современным языком, конфисковали все: мебель, образа, шкатулки с драгоценностями, баулы, золотую и серебряную посуду, китайские, японские и немецкие сервизы и хрусталь, все кафтаны и белье вице-канцлера, галстуки, манжеты и меха. Графиня осталась одна в опустевшем доме.

Но не это тревожило Екатерину Ивановну. Как верная жена, она переживала, что здоровье ее мужа резко ухудшилось.

16 января 1742 года Михаил Гаврилович Головкин был приговорен Сенатом к смертной казни, но «всемилостивая Елизавета» заменила смертную казнь ссылкой.

Все государственные преступники были сосланы в различные города Сибири: Остерман – в Березов, Миних – в Пелым, Головкин – в Германг, Менгден – в Колымский острог, Левенвольд – в Соликамск, Темирязев – в Тобольск.

Как и других, императрица Елизавета Петровна лишила графа Головкина всех чинов, орденов, в том числе Святого Апостола Андрея Первозванного, имущества и сослала на вечное поселение в Германг (Ерманг), в Якутию. Наше село Рюминское тоже было отобрано у Головкиных в казну и вскоре пожаловано бывшему ее фавориту Алексею Шубину.

Екатерина Ивановна воспряла духом, когда узнала о вечной ссылке своего мужа, без колебаний решила следовать за ним, «послужить дорогому страдальцу опорою». Тем более что в указе было оговорено, что «женам преступных вельмож дозволено, ежели похотят, следовать за мужьями».

Государыня Елизавета Петровна прислала сказать графине, что считает ее непричастной к делам супруга, что она сохраняет звание статс-дамы, остается при всех своих правах и может свободно пользоваться ими, где и как угодно.

В.Боравская
(Окончание в следующем номере).