ДЕЛО ОБ ОДНОМ ЛИШНЕМ КВАДРАТНОМ МЕТРЕ СО СЧАСТЛИВЫМ КОНЦОМ, НО ГОРЬКИМ ОСАДКОМ
- 3 ноября 2010
- administrator
Живут в деревне Красная Роща супруги Андрей Павлович и Мария Владимировна Редько. Оба участники Великой Отечественной войны, оба инвалиды (Мария Владимировна и вообще уже много лет лежачая), обоим по 84 года – разница в возрасте всего одна неделя. Судьба свела их на фронте в 1944 году и уже не разлучала. Трудно сказать, что она была благосклонна к чете Редько – била подчас нещадно, но все преодолевали, никому не жалуясь, потому что вместе. Но события, начавшиеся в январе текущего года и закончившиеся совсем недавно, заставили Андрея Павловича, этого стойкого и мужественного человека, с горечью сказать: «Многое в жизни перетерпел, но столько унижения не видел…».
Все дело в квартирном вопросе. Обещание обеспечить жильем к 65-летию Великой Победы людей, которые приближали ее, как могли, подало надежду на то, что хоть на склоне лет поживут по-человечески два участника войны, два инвалида, деревенский домишка которых, где все удобства на улице, гляди того развалится. Надежда обернулась более чем полугодовым хождением по мукам. Камнем преткновения стал лишний метр. Ни одна комиссия, ни местная, ни областная, не брала в расчет, что дом непригоден к проживанию, не подлежит ремонту, что живет в нем лежачий инвалид, за которым ухаживает другой инвалид, что они оба воевали. Порой наступало такое отчаяние, что Андрей Павлович думал: лучше бы не дразнили, лучше бы ничего не обещали. Он никогда в жизни ни у кого ничего не просил и не умеет этого делать, а поэтому ему очень хотелось подчас все бросить, да не дали этого сделать люди, которые пришли к нему на помощь, да тяжело больная жена, достойный уход за которой в таких условиях просто невозможен.
Чтобы понять Андрея Павловича, наверно, надо вкратце рассказать историю жизни супругов Редько.
1944 год. Командир подразделения из 120 минометных расчетов гвардии сержант Андрей Редько после ранения и госпиталя был направлен на курсы в железнодорожное училище, а вскоре - в военно-эксплуатационное отделение прифронтовых дорог, задачей которого было восстановление разрушенных бомбежками железных дорог, обеспечение движения эшелонов на прифронтовых участках. Бросили отделение на Ленинградский фронт, где продолжались жестокие бои, где вражеские самолеты нещадно бомбили все, и в первую очередь железнодорожные пути, по которым во что бы то ни стало должны идти военные эшелоны.
В это же отделение, и даже под непосредственное командование Андрея, который к тому времени уже носил офицерские погоны, попала и юная Мария, его будущая жена. Отделение несло большие потери: многие гибли, оставались калеками. А они выжили. И в 1945 году были демобилизованы. В первой волне, когда демобилизации подлежали женщины и мужчины, имеющие не меньше двух ранений (Андрей был ранен дважды).
Им было по 19 лет. Он, уроженец с. Большое Каринское Александровского района Владимирской области, - круглый сирота. У нее под Москвой жили отец и мачеха. В стареньких шинелях и с чемоданчиками к ним они и приехали. Нужны они им или нет, но у молодых не было выбора? А в январе 1946 г. Андрей и Мария поженились. Она вернулась на свое прежнее место работы на Московской железной дороге, а он поступил учиться в железнодорожный институт. После окончания – начались многолетние зарубежные командировки - мытарства. Два года в Монголии, пять лет в Китае… Работал и жил там все это время практически в походных условиях. Пока в Китае не подхватил вместе с еще восемью командировочным энцефалит, в то время не изученную страшную инфекционную болезнь. Самолетом больных транспортировали в Москву, где мединституты столицы изучали энцифалит на них. Из 9 заболевших в живых остались двое, в том числе и он.
После этого супруги Редько прибыли в Александров – Андрей Павлович, зарубежные командировки которого закончились чуть ли не ценой жизни, командировали, можно сказать на родину, в Александров, где предстояло построить новый железнодорожный объект Александров-2. Тяжелая работа, полувоенное положение, высокая ответственность, жизнь в вагончиках… Когда им удалось в д. Красная Роща купить старенький дом, это было несказанной радостью. Ведь шел уже 1958 год, а они, через 12 лет после женитьбы, впервые обрели свое семейное гнездышко. Пусть старый, в котором выросло не одно поколение прежних хозяев, но свой дом…
В нем они вырастили двух сыновей и дочь. Это было очень трудно, потому что все предшествующие невзгоды, ранения, болезни не замедлили сказаться. Целый букет тяжелых заболеваний начал одолевать Марию Владимировну, и полученная инвалидность заставила ее уйти с работы. А через некоторое время врачи «уволили» по второй нерабочей группе инвалидности и Андрея Павловича. Ему, правда, удалось все-таки обмануть врачей – еще долгое время он был председателем общества охотников. Но, сами понимаете, должность эта была чуть ли не общественная, платили за работу очень мало. Так что богатств не нажили, жильем обзавестись не смогли, капитально отремонтировать дом тоже не позволили ни силы, ни здоровье, ни средства. Так и остались жить в доме, которому по приблизительным подсчетам никак не меньше ста лет. Делал, что мог. Купил шлак, цемент, обвернул снаружи гнилые стены толью, обил сеткой-рабицей, оштукатурил. Этим и спасся. Но от стен-то теперь уже осталась практически только эта скорлупа, бревна все сгнили, стены зимой промерзают, окна просели. Один угол грозит вот-вот упасть и тогда вся стена рухнет.
А шесть лет назад Марию Владимировну после инсульта парализовало, она слегла полностью. И супруг стал ее сиделкой, нянькой, медбратом… В общем, можно себе представить, кем он для нее стал - на его плечи легли все заботы о лежачем инвалиде да еще с повреждением головного мозга.
Он терпеливо несет свою ношу – уже инстинктивно, как заведенный кормит, моет, стирает… В чутком полусне ловит каждый вздох больной по ночам. Жалеет, не может себе позволить сорваться, расслабиться. Они же прожили вместе больше 60 лет, вместе в армии были, вместе демобилизовались, детей вырастили. И сейчас он ей нужен, как никогда. Она ждет его, смотрит умоляющими глазами, просит помочь, даже если не узнает.
Пенсия вроде теперь и неплохая – по 16 тысяч рублей, но гораздо меньше, чем у многих других участников войны, потому что из-за болезней у обоих стаж работы не велик. И все их доходы идут на лечение – он покупает лекарства, средства ухода, оплачивает медсестру, когда требуется провести курс инъекций или капельниц, что возможно только на дому…. В больницу? Ему достаточно того, что каждый раз, обращаясь за рецептами для больной, проходит такую процедуру: врач требует доставить больную к нему, чтобы посмотреть ее. Как он ее доставит? Ведь если даже наймет машину, ее по лестницам надо не иначе как нести.
Теперь, когда стало понятно, насколько тяжело живется двум участникам войны, двум инвалидам, вернемся к истории получения ими обещанного жилья. Казалось бы, кому как не им важно помочь улучшить условия проживания. Так же считал и Андрей Павлович, боявшийся поначалу только одного - не доживут.
Не тут-то было. Одна за другой приезжали к Редько комиссии и… не видели очевидного, ни о чем не спрашивали. Туалет во дворе, вода в огороде. Стены настолько прогнили, что когда еще несколько лет назад в деревню подводили газ, их дом газифицировать отказались. Залезши в погреб, газовики увидели, что осталось от стен – фундамента нет, одни гнилушки, засыпанные для тепла земляной завалинкой. И сделали вывод, что газовую трубу через гнилушки-стены провести невозможно.
Члены комиссии некуда не лазили. Они смотрели в бумагу из кадастровой палаты, а там – жилая площадь 26 квадратных метров, комната – 19 и кухня через перегородку. По одному метру на ветерана лишние. Хорошо они живут, в улучшении жилищных условий не нуждаются.
- Я, когда это услышал, остолбенел: - «Пишите, говорю, что хотите и уходите – не мучайте меня, я и без того замученный.
Больно ранил ветерана вопрос о детях с явным намеком, что содержать их должны они.
- Да, у меня трое детей, есть внуки. И я на них не жалуюсь - приезжают, помогают, чем могут. Но дом они нам построить не в состоянии, отремонтировать этот невозможно. Собственное жилье у них невелико, чтобы меня с лежачей супругой перевести к себе. Работают в Москве и свободного времени почти не имеют. У одного сына жена умерла, супруга второго тяжело больна и сейчас ей нужна дорогостоящая операция. Нет, обузой я им быть не хочу и не буду. Пока жив – тяну, и буду тянуть свою ношу.
Наверное, ради детей и больной жены Андрей Павлович, всегда терпеливо, не жалуясь на судьбу переносивший все жизненные невзгоды, и не захотел на этот раз сдаваться. Куда только не обращался за эти семь месяцев.
- Но сам вряд ли бы справился, хотя бы потому, что времени у меня нет. Нашлись люди, не оставшиеся равнодушными к моей беде и включившиеся в борьбу. Пресса поддержала – кстати, спасибо, и «Голос труда» встал на мою защиту, депутаты. А главное – районный совет ветеранов стеной подключился. Председатель Совета Евгений Иванович Рысцов не раз обращался с ходатайствами в разные инстанции. А Владимир Соломонович Ратнер и вообще никому покоя не давал, ходил, доказывал больше, чем я сам. Во Владимир отправил документы, вышел на заместителя губернатора. Нашел независимого эксперта, которым стал В.Б. Родригес, проведший независимое обследование нашего дома. Удивительный человек Владимир Соломонович – душевный, настойчивый, справедливый, принципиальный, не успокоившийся, пока не довел дело до конца. Мало таких людей найдется, а мне посчастливилось с ним познакомиться. Добился Владимир Соломонович с помощью главного врача АЦРБ В.Н. Анучина даже того, чтобы мою супругу медицинская комиссия освидетельствовали на дому, и дала ей 1 группу инвалидности. Я же несколько лет не мог ее показать не только комиссии, а и просто участковому врачу. Дома он никогда не появлялся. Кроме того, что нанимал терапевта, невропатолога частным порядком за 1 тыс. рублей.
Во ВТЭК, правда, ситуацию с супругами Редько не поняли – группу в сентябре, когда туда около 20 числа были переданы документы, оформить «не успели». Оформили 6 октября и «порадовали» - доплату будете получать с 2012 года. Если бы это произошло 30 сентября – доплату больная стала бы получать с 2011 года.
Но об этом Андрей Николаевич, видевший в жизни немало чиновничьей черствости и формального подхода сказал хоть и с горькой, но улыбкой. Главное, что, наконец, проведено по заявлению председателя совета ветеранов Е.И Рысцова обследование дома. Заключением комиссии жилое помещение признано непригодным для постоянного проживания. Эксперт В.Б. Родригес написал: «Жилой дом не подлежит капитальному ремонту, … требует разборки». Этот акт и сыграл решающее значение.
Еще через некоторое время – звонок: - На ваш счет поступили деньги!!!
- Хотим купить квартиру в городе. Дочь убедила: – «Если покупать новую, то денег хватит только на однокомнатную, а если старую, то на 2-х, а то и 3-х комнатную. А уж с мебелью мы как-нибудь поможем, купим. Отец, ты так долго жил в одной комнате с больной мамой, так намучился, что пусть у тебя будет своя комната».
Квартиру они уже подобрали и сейчас оформляют документы. Она будет 3-комнатной. Андрей Павлович начинает оттаивать сердцем, так изболевшимся за все это время, когда в голову не раз и не два приходила мысль: «Зачем? За что нас так мучают. Лучше бы не тревожили наши души, дали спокойно дожить. А если уж решили помочь, так неужели нельзя сделать так, чтобы не мучить. Ведь то, что ветераны войны чаще даже не в метрах нуждаются, а в элементарных удобствах, очевидно. Но на условия проживания обратили внимание только после того, как из многочисленных жалоб выяснилось, как больно нас обидели».
Уже холодно, в углах столетнего дома вот-вот появится иней ... К зиме им обязательно надо переехать в свою выстраданную квартиру.
Переедут, обязательно переедут. И они впервые за свою жизнь узнают, какое это благо – иметь в квартире горячую воду, санузел. Дай им Бог подольше успеть попользоваться всеми этими благами. Они это заслужили давным-давно.
В. ПЕШКОВА.