Как это по-русски?

• 25 мая 2011
• administrator

В реформе русской речи
Извращался кто как мог,
Мол, варьируется норма:
Есть и твОрог, и творОг.
Но меня не убедите,
Бесполезен этот спор.
Это МОЙ кофе
И мой договОр!

Наш эпиграф - куплет из песни группы «ГЛОМ!», написанной в ответ на реформу русского языка в 2009 году. За последние несколько столетий наш язык изменился просто до неузнаваемости: из него исчезли многие буквы, слова изменили свои грамматические признаки, многие исчезли, а многие – порой не лучшие – прочно в языке укоренились. Язык, учат студентов-филологов, это живой организм: он, как и человек, рождается, развивается и, как это произошло уже с некоторыми, умирает. Нет, мы не говорим о том, что такое произойдет и с русским, но озаботиться о чистоте и правильности того языка, на котором писали величайшие, известные всему миру писатели, пора. И когда, как не в День филолога, порассуждать об этом?

Много ли «великого, прекрасного и могучего» осталось в нашем языке, выясним у учителя русского языка и литературы средней школы N 1 г. Александрова Галины Михайловны Медведевой.

- Галина Михайловна, как вы оцениваете уровень владения русским языком современными школьниками?

- Признаться, уровень владения языком у современных школьников очень низок – это если мы говорим о языке как о системе норм. Говоря же об орфографической и пунктуационной грамотности, надо отметить, что есть ребята, которым можно доверить представлять наш город на различных олимпиадах. Есть целеустремленные, ответственные ребята. Но в общей массе школьники владеют нормами языка плохо.

- С чем это, на ваш взгляд, связано в первую очередь?

- По большей части, конечно, с интернетом. Из «Контакта» и «аськи» ребята переносят лексику в повседневную жизнь – и не просто в общение между собой, но и на уроки. Кроме того, современные дети мало читают, а если и читают – то не совсем то, что нам, учителям, хотелось бы. «Гарри Поттер», «Хроники Нарнии», «Сумерки» - это пожалуйста. Зарубежного вообще читают больше: Бредбери до сих пор пользуется популярностью среди подростов, сейчас вот еще Дэн Браун. Не могу сказать, что это плохая литература, что она научит детей чему-то «не тому». Но ведь очевидно то, что читать эти книги легко – не нужно задумываться, мучительно размышлять о смысле каждой детали, о строении сюжета. А вот в русской классической литературе все это делать нужно – но наши дети «напрягаться» не любят. Да и сложны многие художественные произведения для школьного возраста – те же Достоевский, Толстой – во взрослом возрасте их понимаешь и чувствуешь лучше.

Жаль, что многие родители сейчас мало внимания уделяют воспитанию своих детей – в частности, воспитанию у ребенка уважения к родному языку. Все эти обязанности переложили на учителей. При этом количество часов литературы, например, в 5 классе, уменьшилось вдвое: с 4 до 2 часов в неделю. Объем изучаемых произведений остался прежним – вот и «скачем галопом по Европам», ухитряемся как-то в эти два часа вложить максимум информации. Поэтому я не побоюсь сказать, что литература в школе в прямом смысле загнана в угол. Складывается такое ощущение, что этот предмет скоро совсем останется без надобности: большинство родителей нацеливают своих чад на получение профессии в сфере экономики, менеджмента, юриспруденции… А разве литература только для будущей профессии нужна? А как же формирование духовно-нравственных качеств в человеке?

- Как вы относитесь к тому, что в последние годы появилось много заимствованных из других языков слов?

- Процесс заимствования слов – естественный. Он происходил во все времена. В нашем языке много слов, которые имеют французское, немецкое, английское происхождение. Но все хорошо в меру. Я считаю, что заимствованное слово уместно тогда, когда нет русскоязычного компонента – так, к примеру, появилось слово «компьютер». А вот «менеджерам» и «мерчендайзерам» вполне можно было бы придумать замену – но у нас, видимо, такая мода пошла: чем непонятнее звучит, тем значимее.

- Выскажите свое отношение к реформе русского языка 2009 года.

- Мы, учителя, эту реформу и не заметили: кофе у нас по-прежнему мужского рода, в новых учебниках – тоже, к счастью, никаких изменений. А была ли, собственно, эта реформа? Наверное, многим стало бы проще, если бы все правила грамматики взяли да и отменили в один миг. Но мы бы просто перестали понимать друг друга со временем!

Вообще, у меня порой складывается впечатление, что «наверху» - те, кто составляет учебники, имеет весьма абстрактное представление о детях – что им интересно, что им нравится, а что нет. Тематика некоторых текстов по русскому языку просто скучная для детей и непонятная!

- Что же, на ваш взгляд, необходимо сделать, чтобы отношение к языку у подрастающего поколения изменилось?

- Что конкретно нужно делать, я не знаю. Но очевидно то, что это должна быть направленная государственная политика – за чистоту русской речи. Не профанация – помпезное празднование Дня Кирилла и Мефодия или, скажем, Дня филолога, а какие-то реальные дела, законы. Писательская общественность, я считаю, тоже несет определенную ответственность за то, на каком русском языке говорят наши дети. У того же Пелевина в произведениях – ненормативная лексика. Разве без нее нельзя никак обойтись? Ну, а дальше – СМИ, особенно телевидение. Язык современных идолов молодежи никак нельзя назвать правильным, богатым. Хорошо, что в последнее время опять стали снимать художественные фильмы по классике: сама с удовольствием их смотрю и ребятам советую. В противовес этому хорошему – непонятная порой интерпретация русской литературы. К примеру, спектакль «Страсти по Митрофану» - здесь далеко до «Недоросли».

В любом случае, что бы ни происходило с языком, как бы его не коверкали, такие островки как школа, где говорят на нормальном русском языке, останутся всегда.

Беседовала Е. РАГОЗИНА