ЖИЗНЬ БОЛОТНАЯ
- 18 ноября 2009
- administrator
Многие современные села и деревни нашего района расположены возле болот. Образ жизни населения в этих местах тысячелетиями диктовался законами жизни болота, его многочисленных и разнообразных обитателей, растительных и других ресурсов. Благодаря болотам, особенно малодоступным, сохранялись тысячелетние обычаи и традиции жизни болотных жителей. С болотами связаны и любопытные исторические предания и фольклор. Конечно, самое главное, болота дали жизнь нашим многочисленным рекам и речкам.
Знакомьтесь: Его величество Болото!
В старые времена Александровский уезд, а прежде Переславский уезд отличались большим количеством болот. Заболотьем назывался северо-западный угол нашего уезда, а северо-восток замыкало огромное Берендеево болото. Между этими знаменитыми болотами также на севере нашего района находится огромная территория заболоченных лесов и болот, у них только нет общего названия. В.Н. Глазунова назвала некоторые: Ляхово, Трясинное, Горелое. В народе, особенно среди охотников и промысловиков, наверняка, эти места поименованы.
БЕРЕНДЕЕВО БОЛОТО
Как о Берендеевом царстве рассказал читателям писатель Пришвин о Берендеевом болоте. По мнению ученых географов, геологов, биологов существовало здесь огромное послеледниковое озеро, превратившееся в народном предании в Берендеево царстство.
Берендеево болото по типу образования относится к верховым и переходным. В течение тысячелетий оно сформировалось из бывшего озера, именовавшегося конечно иначе, но мы не знаем как. Поверхность болота, преимущественно середина его, мшистая вязкая трясина – по местному названию плеса, в виде плавучего острова, местами поросшего мелкой лесной порослью. Болото хранило в себе богатый запас торфа - четыре с половиной тысячи десятин (гектаров) торфа глубиной в среднем на две сажени (четыре метра). Если условно за тысячу лет толщина торфянистых пластов увеличивается на 1 метр, то нашему торфянику более 4 тысяч лет. С начала 1920-х годов торф болота стал разрабатываться в промышленных масштабах, до 1917 года торф добывался как топливо для фабрик Зубова, Барановых, Ганшина.
Верхний слой еще не разложившегося торфа – не ценился как торф, на разработках он отбрасывался, но за границей такой торф использовался как отличная подстилка скоту, благодаря высоким способностям всасывания жидкости и удерживания ее. Чем глубже, тем торф смолистее и ценнее как топливо. Но болото было плохо осушено, поэтому торф не вырабатывался до дна – рабочим мешала поднимающаяся со дна вода.
Побывавший на разработках торфа в 1926 г. М.М. Пришвин, изучая работу и жизнь торфодобытчиков, расспрашивал рабочих – не попадались ли им в торфе необычные находки. Действительно, рабочие одной артели с глубины двух саженей подняли наверх в полной сохранности корову с рыжей шерстью. Но от воздуха тело стало тут же разлагаться, и рабочие столкнули его в карьер. По мнению торфмейстера корова попала в болото в очень отдаленные времена, потому что она находилась под торфом.
Люди на болоте
Люди около болот живут издавна, потому что прежде болота были озерами, а озера, как и реки, давали людям питание – рыбу. Озера постепенно зарастали, но население не покидало насиженных мест, приспосабливалось постепенно к новым условиям жизни. На болотистых местах для прохода к воде или на другой берег болота устраивали гати, лавы. Некоторые материковые участки среди болот превратились в своеобразные острова, поселившиеся там издавна люди так и называли свои деревеньки – Остров, была такая и в Заболотье Александровского уезда. Попасть на остров можно было только сначала по гатям и свайным мосткам, затем на лодках, едва протискивающимся по руслам заросших ручьев и речушек. Население здесь, по возможности, возделывало землю для личных нужд, а в основном занималось доходным промыслом - заготовкой клюквы, которую зимой развозили в ближние и дальние города России, вплоть до Астрахани.
А как жили обитатели деревни Замошья в Заболотье в 1929 году, описал М.М. Пришвин: «На небольшом островке среди болот, по рассказам стариков, жил лесной сторож с семьей. У него было несколько сыновей, которые потом разделились и выстроили себе каждый по дому на острове. Земля тут оказалась очень хорошей, к новой маленькой деревне приселились еще две-три семьи. Тогда казалось, что на острове земли всем хватит. Но когда эти новые семьи тоже размножились, их поля примкнули к болоту. Пробили на пойме борозду (канал) и уложили на краю ее лавы. Приучили лошадей плавать бороздой. Сами идут по лавам, конечно, тоже не сухие, нет-нет да человек и окунется, а скотина плывет бороздой каналом. Весной вода заливает болото, и островок становится островом в море. Случается, весенняя вода выгонит зайца на остров, и ему деться некуда, крутится безысходно, как и эти люди, повторяющие жалкое существование в смене поколений, - в сущности, тоже кружатся.
Не удивительно ли, что такая деревня находится недалеко от Москвы? И не она одна. Большинство сел и деревень, расположенных у края дубенской поймы, упирается тоже в болото.
Конечно, своеобразие жизни на болоте отразилось в местных преданиях, суевериях, фольклоре. Об этом поведал еще 80 лет назад Переславский краевед М.И Смирнов. Как он выяснил, местное приболотное население считало, что около каждой деревни есть нечистые места, где водится нечистая сила. Нечистая сила всегда старалась погубить крещеную душу. Такой славой пользовались все болота, в том числе Большое болото, к северу от Плещеева озера. Около болота в ночное время жители всегда видели огни и слышали крики (о ночных огнях на болотах и в глухих местах писал художник Коровин, живший на берегах Клязьминской Нерли, рассказывали и мои знакомые). По средине болота вода была вроде пруда. Подойти к ней можно было только по лавам, проложенным через большие кочки. Купаться в пруде боялись, были несчастные случаи, кого за ногу схватят, кто утонет. Но все же находились смельчаки, которые иногда здесь купались, только нужно было избегать полден и темного времени. Раз молодой парень пошел купаться, прошел лавы и увидел, что на том берегу сидит голая девка и моет голову. Молодой человек задумал ее напугать, обошел кругом пруда, близко подкрался к ней и закричал. Девка – в воду и больше не появлялась. На кочке остался кусок ноздреватого мыла. Парень сначала думал, что девка утопилась, долго стоял над водой, видел только, как вода заходила и долго волновалась. Взял он кусок мыла, пошел в деревню, ни у кого такого мыла нет и ничья девка не купалась. А это была шутовка, у нее и одежды-то никакой не было. Русалки у нас не водились, а были шутовки.
Были такие нечистые места и в Берендеевом болоте. Слава о них прошла по всей России, осталась в русской литературе («Князь Серебряный»). Более ста лет назад обошел эти места наш известный ученый-ботаник А.Ф. Флеров. Он написал очерк «Берендеево болото». Таинственное место называлось Поганой лужей, находилось оно среди болота. По преданию местных жителей, царь Иван Грозный с опричниками топил здесь бояр и крамольников. Это предание и разошлось, как круги по воде, по всей Руси.
Самое любопытное, что именно из этого места берет начало наша река Малый Киржач. Вот, что писал А.Ф.Флеров: «Почти посредине этого плеса виднеется свободная водная поверхность. Это река Киржач, которая берет начало из самой середины болота. Там странным образом находится клочок суши, покрытый растительностью болотистых лиственных лесов (легендарный остров?). Здесь-то из ряда очень глубоких бочагов и начинается река Киржач. Втекает она в болото и выходит на плес. На некотором протяжении она течет под мшистым растительным покровом и только далее выходит на поверхность». Водилось здесь очень много рыбы. В праздники крестьяне села Большие Вески отправлялись на плоскодонках вылавливать ее к праздничному столу. Сама река Малый Киржач, как и ее мать-отец Берендеево болото, хранит до сих пор много тайн и связанных с ними преданий и суеверий.
Вернемся к Поганой луже. Иногда местные жители (села Берендеева) называли ее Поганым прудом. Такой упоминался в горестно-жестокой частушке парня из Берендеева:
Утоплю свою зазнобушку
В поганаем пруде,
Если силушки не хватит,
Пособи, товарищ, мне.
Пример Ивана Грозного, пусть и мифический, оказался заразителен.
В Александровском уезде название поганый, поганое носили еще несколько болотных мест. Об одном из них писал Сергей Яковлевич Елпатьевский: «Вечерами поднимаются туманы и белыми видениями носятся над болотами, а из под туманов выпь вопит по ночам. Верстах в пяти начинается Поганое болото и тянулось на двадцать верст, и ни пеший, ни конный в летнее время пройти по нему не мог. Сверху чуть затянуло его травой да мелкой порослью, а вниз шла бездонная глубь, которая немало скота засосала, а случалось, засасывала и людей, заблудившихся в ночное время. Нечисти там водилось видимо-невидимо, и все напасти, приключавшиеся с заблудившимися в лесу людьми, выходили от него, - оттуда аукались и туда манили. Опасное место, - сорвешься с кочки и увязнешь по пояс в болотной ржавчине, а идти хочется: тут и гонобобель, и черника, и брусника, и клюква; так и прыгаешь с кочки на кочку, либо по палым деревьям перебираешься». Эта история, как «Ау!», заставила меня искать, опрашивать многих знакомых краеведов и коренных жителей мест, описанных Елпатьевским. Никто о таком большом Поганом болоте ведать не ведал. Куда же завел нас новоселковский писатель? Может быть, это образ Берендеева болота ожил в описании С.Я. Елпатьевского и переместился в родные его места в качестве Поганого болота? Или я не права?
Еще одно «поганое» место стало известно от краеведа-археолога А.Бакаева (напомню, что А. Бакаев еще мальчиком обнаружил и изучил древнюю приболотную и болотную цивилизацию в Берендеевом болоте). Он исследовал недалеко от города Карабаново небольшое карстовое озерцо Поганая лохань с пульсирующим водным режимом – вода то уходит, то вновь возвращается. Место это было облюбовано населением несколько тысячелетий назад; археолог обнаружил здесь предметы ранней бронзы и более поздних периодов. Сейчас это заболачиваемое озерцо.
С Берендеевым болотом связаны многочисленные легенды и предания. Многие их них были собраны и опубликованы историком-краеведом М.И. Смирновым. Нельзя в нашем очерке обойтись без них. Привожу записанное Смирновым «Сказание о Берендеевом болоте»; рассказчица - учительница села Лаврово (тогда еще Александровского уезда) А.П. Лаврова, а она запомнила сказание от своей бабушки. Отмечу, что тема проклятия озера или другого водоема была очень популярна в наших местах, но ведь проклятия не остаются не отомщенными, опасно их произносить.
В. БОРАВСКАЯ.
Окончание в следующем номере.