ЖИЛ, КАК УМЕЛ…
- 21 июня 2021
- administrator
14 июня 2021 г. исполнилось пять лет, как нет с нами замечательного поэта, учёного, Почётного гражданина города Александрова – Владимира Семёновича Коваленко.
В. Коваленко и Е. Викторов. Середина 90-х гг.
Фото В. Гулякова.
Невозможно было представить культурную жизнь города без его ежегодных творческих вечеров в Литературно-художественном музее Марины и Анастасии Цветаевых, без его выступлений перед благодарными слушателями в библиотеках и школах, без публикаций его новых стихов на страницах периодических изданий. Потому его неожиданный уход стал для многих друзей и поклонников его творчества настоящим потрясением.
Мало кто знал, что за, казалось бы, внешней суровостью скрывался очень ранимый человек, пропускавший через своё сердце чужую боль и человеческие судьбы.
Авторитет В. С. Коваленко в области поэзии был непререкаем. Его творчество являлось для всех нас ярким примером того, как надо работать со словом. Его стихи, может, не слишком эмоциональные и образные, но зато в них присутствует цельность, доверительность, лаконичность. Поэт никогда не ставил перед собой задачу поразить читателя какой-нибудь сногсшибательной метафорой. Он всегда хотел быть понятым до конца и писал только о том, что его беспокоило и радовало, о чём он волновался, переживал, страдал… А ещё его стихи афористичны, что говорит, несомненно, о мастерстве автора.
В. С. Коваленко считал, что искусство, и особенно поэзия, – должны нести в себе доброе начало. Что любое творчество – всего лишь личный опыт автора в познании окружающего мира, и именно этим оно нам интересно…
Мне посчастливилось быть на протяжении почти сорока лет другом и единомышленником Владимира Семеновича. В 1976-м году, учась в 10 классе и уже проявляя интерес к рифмованным строчкам, я познакомился с ним через редакцию газеты «Голос труда», где было напечатано моё стихотворение. Оставив В. С. Коваленко после первой встречи две исписанные тетради, как я сейчас понимаю, чепухи, я с замиранием сердца ждал оценки результата своих бессонных ночей. И когда в следующий раз мне довелось перешагнуть порог квартиры поэта, разговор, к счастью, у нас пошёл не о моих достижениях, о которых, собственно, и говорить-то было нечего, а о творчестве поэтов Серебряного века, о назначении поэзии, о жизни вообще…
До сих пор для меня осталось загадкой, чем я, простой ученик сельской школы, смог заинтересовать В. С. Коваленко? Его доброжелательность, неравнодушие и внимание ко мне я почувствовал с первых же дней. Как и то, что передо мной был настоящий поэт. Это выражалось во всем: в его разговоре, в чтении стихов, особенно своих, в интонации его голоса… Даже обстановка «хрущёвки», в которой он жил с семьёй, с книгами на стеллажах и картинами, развешанными по стенам, располагала к творчеству и вдохновению. По большому счёту, Владимир Семёнович начал постепенно учить меня человековедению. Это, пожалуй, было главным в наших долгих беседах тех лет...
Благодаря ему я впервые услышал такие имена, как Марина Цветаева, Осип Мандельштам, Анна Ахматова, Владислав Ходасевич… Я узнал о многих других прекрасных поэтах, о которых в школьной программе даже не упоминалось… А 30 мая того же года Владимир Семёнович взял меня с собой в Переделкино на могилу Б. Пастернака… Это был другой мир, другая поэзия, другая литература. Надо ли говорить, что даже и сейчас я до мельчайших подробностей помню ту поездку, оставившую в моей душе неизгладимое впечатление.
Владимир Семёнович был человеком высокой культуры и интеллигентности. Он жил, как умел: честно, порой нелегко, мужественно перенося бытовые неурядицы и невзгоды, ни на шаг не отступая от своих жизненных принципов. Он верил в свой жребий и в свой дар, не переносил пошлость и безнравственность, ложь и лицемерие, и никогда не шёл на уступки ради каких-то поблажек и преференций. В этом он был бескомпромиссен, не совсем удобен для сильных мира сего, и с этим вынуждены были считаться. К нему внимательно прислушивались знавшие его люди, ему верили и относились с уважением и симпатией…
Потому, наверное, как закономерность, появилась в нашем городе с недавних пор в районе Геологов улица имени Коваленко. Ведь такие люди, как он, бывают редко, и они заслужили, чтобы о них помнили и гордились ими. А нам остаётся лишь благодарить судьбу, что мы жили с поэтом в одно время, дышали одним воздухом, ходили по одним и тем же тротуарам, любили, как и он, жизнь во всей её полноте и неповторимости…
ЕВГЕНИЙ ВИКТОРОВ
ВЛАДИМИР КОВАЛЕНКО
Стихи
Ручьи весенние стекли,
И наледи оттаяли.
Читает девочка стихи –
Отгадывает тайное.
Она примеривает их
К мальчишке неуклюжему.
Не потому ли каждый стих
Внимания заслуживает?
Её хоть дурочкой зови –
Имеет ли значение?
Девчонке хочется любви
До умопомрачения.
Не может сердце быть глухим,
Ты только позови его.
Читает девочка стихи –
И как не позавидовать!
Элегия
По отсыревшим листьям
В нашем саду пустом
Осень махнула лисьим
Рыжим своим хвостом.
И улетают листья
Куда-то в хмурую быль.
Как говорится, лишь бы
Ветер попутным был.
И оседает небо
До следующей весны.
И задолго до снега
Ходят белые сны.
Вот и густую озимь
Изморозь обожгла.
Видно, и эта осень
Болдинской
Не была.
***
Снегопад сегодня, снегопад,
До земли вдруг опустилось небо...
Как и много лет тому назад,
Тонет Слобода в избытке снега.
И уже не поезд пролетел
Где-то там, за снежною завесой.
Это на Распятской прогудел
Пятисотпудовый благовестник.
Вороньё взлетело со креста,
Сникли белобокие палаты.
Самые опричные места
Содрогнулись, ужасом объяты.
"Ох, ты ж, Государь всея Руси!.."–
И пошла, пошла молва по миру: –
"Господи, помилуй! Воскреси!
Душу окаянную помилуй!.."
Не спасли Ивана доктора,
Колдуны и знахари бессильны.
И шагнул за гробом со двора
Самодержец, порешивший сына.
Грозный царь уходит за семьёй,
Чтобы никогда не возвратиться.
Станет монастырскою землёй
Неофициальная столица.
И греметь, греметь колоколам
По всему застывшему Залесью...
Ждать Петра, он с кровью пополам
Перельёт на пушки благовестник.
Роща
Если ждёшь меня за рощей
Белоствольной и сквозной,
Не считай себя хорошей,
Не зови себя плохой.
Не суди себя, не мучай,
Не брани и не кори –
Не упустят люди случай
Посудачить до зари.
Пусть гуляют пересуды
Вдоль села и поперёк,
Что любить тебя не буду,
А добро не уберёг.
Но любовь гораздо проще
И сложней, чем интерес!
И напрасно люди рощу
Превращают в тёмный лес.
Глубинка
Живу теперь у черных пахот.
Как в детстве, снится домовой,
И в самом деле Русью пахнет –
Сосновой терпкою смолой.
А вечерами у извилин
Реки, затерянной в лесах,
От страха гукает мне филин,
А может, нагоняет страх.
И вновь для утренней рыбалки
Есть заповедные места,
И вновь вздыхаю: "Ёлки-палки,
Бывает всё же красота!.."
А над узорчатым карнизом
Антенна прячется в листву.
Включают люди телевизор
И смотрят вечером
Москву.
Русалка
Весь вечер мне плясала,
Волнуя камыши,
Счастливая русалка
Без сердца и души.
Не через пень-колоду,
Через судьбы ладонь
Шагнул за ней я в воду –
Шагнул бы и в огонь.
Так чисто, чисто, чисто
На перемытом дне,
Что тонущие листья
Не достаются мне.
Так тихо, тихо, тихо
Под толщею воды.
Что быть не может лиха,
Как сущей ерунды.
Так сладко, сладко, сладко.
Что забываешь вдруг
Про солнечные прядки
И медоносный луг.
Но нет единоверца –
И мне назад пора!
Опять мешает
Сердце
У пятого ребра.
Степанов
Умер старый Степанов...
Безотрадная весть,
Что стоит истуканом
Свежевкопанный крест.
Хоть недолго томился,
Как болезнь подошла –
За неделю кормильца
Потеряла земля.
Умер старый Степанов –
Вот и свиделись, мать...
Сыновья по стакану
Наливают опять,
Пьют, как водится, духом
И молчат у стола.
Ведь земля ему пухом
Никогда не была.
До восьмого десятка
Он её ублажал,
А большого достатка
Так и не увидал.
А в нужде постоянной
Не ходил без прорех...
Умер старый Степанов,
Принял на душу грех.
Ибо смерть не забава,
Не пустой поворот.
Как бы там краснобаи
Ни мутили народ,
Только труд неустанный
Был и будет в чести.
Умер старый Степанов –
Упокой и прости!
Там и реки мелеют,
Где запруды на слом.
Сыновья охмелели
За печальным столом.
И молчат они оба,
Им слова – что зола.
Мужика-хлебороба
Потеряла земля.
Умер старый Степанов...
Безотрадная весть,
Что стоит истуканом
Свежевкопанный крест.
Хоть недолго томился,
Как болезнь подошла –
За неделю кормильца
Потеряла земля.
Умер старый Степанов –
Вот и свиделись, мать...
Сыновья по стакану
Наливают опять,
Пьют, как водится, духом
И молчат у стола.
Ведь земля ему пухом
Никогда не была.
До восьмого десятка
Он её ублажал,
А большого достатка
Так и не увидал.
А в нужде постоянной
Не ходил без прорех...
Умер старый Степанов,
Принял на душу грех.
Ибо смерть не забава,
Не пустой поворот.
Как бы там краснобаи
Ни мутили народ,
Только труд неустанный
Был и будет в чести.
Умер старый Степанов –
Упокой и прости!
Там и реки мелеют,
Где запруды на слом.
Сыновья охмелели
За печальным столом.
И молчат они оба,
Им слова – что зола.
Мужика-хлебороба
Потеряла Земля.
Барахолка
Как и во время оно,
Теряя с миром связь,
Слетают листья с клёна
В октябрьскую грязь.
А день пошел на убыль
За низеньким окном.
И золотой наш рубль
Стал медным пятаком.
Диктует нам условья
Калейдоскопом цен
Всеобщая торговля –
Обман, а не обмен!
Не может жить иначе
Торгашеская тля.
И всё мельчает сдача
С российского рубля.
Исповедь
Ну, куда же сердце мое рвётся,
Теплый и доверчивый зверёк?
Я уже не стану полководцем –
Слава Богу! Спас и уберёг...
Как в болоте, утопал я в быте,
Совершал ошибки и грехи.
Люди мои добрые, простите,
Что пытался вырваться в стихи.
Просто я не верил кривотолкам
И помочь всем страждущим спешил.
Просто, кроме совести и долга,
Нету в моей армии старшин.
Участь
Живём мы на свете
Лишь краткие миги.
Останутся дети
И, может быть, книги.
Останутся в мире
От слёз и улыбок
Пудовые гири
Побед и ошибок.
Такое бессмертье
Даровано людям.
Так было на свете
И так оно будет.
Обещано много –
Исполнено мало!
Прямая дорога,
Как заяц, петляла.
Но всё позабыто,
И плакать нелепо,
Что сеяли жито,
А выросла репа.
Обитель
Мне б на земле жить-поживать!
Да вопреки натуре
Век довелось прокуковать
На самой верхотуре.
Там приютила мою жизнь
Казённая обитель,
Чтоб я оглядывался вниз,
Почти как небожитель.
Нагромоздились этажи,
Жильём нас обеспечив.
Со свистом носятся стрижи,
И ласточки щебечут.
А на балконе в глубине
И я стою доволен,
Что долетает звон ко мне
С далёких колоколен.
Белесоватая луна
Заглядывает в окна,
За речкой рощица видна –
Тропинки, как волокна.
Бредёт душа моя по ним
Вдоль бережков зелёных –
Туда, где стану я
Земным
И даже приземлённым.
Напоследок
Радость жизни – мимолётна!
Меж печалей и кручин
Я трудился и работал
С малых лет и до седин.
Да навстречу людям добрым
То бежал, то семенил,
Отвлекаясь ненадолго
Для душевных именин.
Отзвенело мое лето,
Всё расставив по местам.
Что скажу я напоследок
Своим детям и друзьям?
Разорвать тугие сети
Не надеюсь и не тщусь,
Но от всех забот на свете
Как-нибудь освобожусь!
Беспечальным и беспечным,
Как весенний мотылёк,
Полечу
Путем я Млечным
К Господу на огонёк.