15 ОКТЯБРЯ БЫВШЕМУ РЕДАКТОРУ ГАЗЕТЫ «ГОЛОС ТРУДА» В.Я. АЛЕШИНУ ИСПОЛНЯЕТСЯ 70 ЛЕТ

• 14 октября 2016
• administrator

 НА «ТЫ», НО ПО ИМЕНИ-ОТЧЕСТВУ

Так я всегда называю Валерия Яковлевича Алешина. На «ты» - потому что считаю его другом, по имени-отчеству – в знак большого уважения к нему.

Я пришла в редакцию сразу после окончанию факультета журналистики МГУ в 1976 году. «Голосок» был тогда без редактора: прежний, В.Б. Кривобоков, ушел на заслуженный отдых сразу же, как пришел срок, а нового еще не было. Ио редактора И. Тихонов спросил, в каком отделе я хотела бы работать. Ответила – в отделе сельского хозяйства. Тихонов повел меня в отдел. Длинный узкий кабинет, два молодых, красивых парня, понравившиеся мне с первого взгляда доброжелательностью, приветливыми улыбками …. Познакомились – Валерий Алешин и Виталий Турков (на снимке: такими они тогда были – два друга и коллеги). Смущало немножко, что кого-то из них я должна заменить. Оказалось – никаких проблем. Валерий, зав отделом, был истинным сельхозником, а Виталий не прочь был возглавить отдел писем, культуры, спорта.

Так началась наша долгая совместная работа с Валерием Яковлевичем. Мы оказались во многом единомышленниками: оба крестьянских корней, оба искренне любим деревню, ее тружеников; наши отцы были фронтовиками, и поэтому мы с особым трепетом относились к этому героическому поколению и с удовольствием писали о нем.

У Валерия Яковлевича немало талантов. Мне очень нравятся его на первый взгляд простые и непритязательные, но полные глубокого смысла стихи. Однако все же в первую очередь он для меня – журналист. Эта профессия непроста – журналист должен не только уметь писать, умело оперировать словом и стилем, чему научить невозможно – это или дано или нет, но и обладать такими качествами, как любовь к людям, умение слушать, сопереживать, быть наблюдательным и контактным собеседником. И природа щедро наградила его этими талантами - у него все получалось. Писал изящно, легко, но «копал» глубоко. Таков особый алешинский стиль. Его материалы, даже на самые серьезные темы читались без напряжения. В какую бы деревню не приехали, со всеми, от директора совхоза до тракториста в поле, здоровался за руку, называл по имени – отчеству. С незнакомыми умел познакомиться так, что сразу располагал к себе. До сих пор нередко от многих слышу вопрос: «Как там Валерий Яковлевич?», и звучит это всегда с большим уважением.

Очерки, статьи, репортажи, фельетоны, просто проходные материалы – все поддавалось его перу, все написано по правилам жанра.

Я многому училась у Валерия Яковлевича. Не спрашивая, как ему удается, потому что учат не наставления и советы, а наблюдения. А наблюдать за его работой было одно удовольствие. Например, не пренебрегал маленькими фактиками, они, когда удачно ложатся в текст, делают его более читаемым, а главное - нередко как никакие эпитеты не характеризуют человека. Училась слушать собеседника, что непременно вызывает его доброжелательный отклик и как результат – откровенность, не заштампованность в беседе, а значит, и в тексте.

Одному не научилась – не обладаю, видимо, той остротой мысли, что есть у Валерия, – подбирать интересные заголовки к материалам, нередко мучаюсь с этим до сих пор. А у него все так удивительно легко. Пишет маленькую заметку о ходе заготовки кормов по сводке, полученной из сельхозотдела. Ну, и скажите мне, как озаглавить эту нудятину, да еще и внимание читателя привлечь. А он, ловко использовав омоним «мукА – мУка», пишет «У нас с мукой мука». Углядел в сводке, что процент заготовки травяной муки самый низкий. Он и со мной подчас делился заголовками, менял мой - явно неудачный, на свой - более яркий. Валерий Яковлевич человек щедрый – помогал так просто и легко, что никогда не возникало впечатления, что делает одолжение. И обладая несомненным талантом журналиста, никогда не кичился этим. Умел и над собой посмеяться – помню, рассказывал: «Я хорошо знал человека с фамилией Солдатов. Почему написал Генералов, не знаю, а редактор объяснительную записку потребовал. Написал, черт попутал». Но ошибался Валерий Яковлевич редко.

Я всегда с огромным удовольствием читала очерки Алешина о людях: каждый его герой – индивидуальность. Валерий Яковлевич умел рассказать о человеке по-человечески, без пафоса и громких слов. Помню, ездили к участникам Великой Отечественной войны перед Днем Победы, наметив заранее, к кому едем: выбирали по разным критериям – самый старший, самый молодой фронтовик, имеющий самую высокую боевую награду и так далее. И Валерий Яковлевич вдруг произносит: «А ведь придет время, и скоро, когда мы будем искать просто живого ветерана». Это было сказано так прочувствованно, что я запомнила фразу навсегда и стараюсь следовать его принципу – успеть рассказать об этих людях как можно больше.

Валерий Яковлевич любил проводить расследования. Научным консультантом и шефом Александровской селекционной станции в деревне Фофанка в свое время был доктор сельскохозяйственных наук, академик РАН П.И. Лисицын. Не раз Валерий Яковлевич возвращался к этой теме, находя новые свидетельства его жизни и работы. (А так как век Интернета тогда еще не наступил, делать это было не так уж просто). Написал ряд любопытнейших статей, позже легших в основу создания в пос. Майский музейной экспозиции, посвященной этому периоду жизни деревни Фофанка, ставшей поселком. Меня тогда так заинтересовали статьи Алешина, что тему эту позже продолжила сама.

К моему великому сожалению на моего учителя и друга свалилась болезнь. Может быть не столько она виновата, сколько время, которое выбрало нас. Не хочется вспоминать разрушительные девяностые, когда газета была буквально на грани краха, выживала с великим трудом, благодаря неимоверным усилиям редактора В.Я. Алешина. И организм не выдержал. Инсульт… Как же мне не хватало Валерия Яковлевича, когда пришлось подхватить эту тяжелейшую ношу!

… Мы по-прежнему на связи с Валерием Яковлевичем, в основном, правда, телефонной. У него немножко нарушилась речь, но остался таким же острым ум, отнюдь не унывает, по-прежнему по журналистки любознателен, контактен. Он расспрашивает о работе, о новостях, а я по-прежнему не пренебрегаю его советами - для меня он остался редактором.

От всей души я поздравляю тебя, Валерий Яковлевич, с юбилеем! 70 – это немного. Впереди 100-летие газеты, которой ты отдал больше 30 лет жизни, и мы еще напишем с тобой свои воспоминания о «Голоске» и о людях, делавших его.

В.ТИХОНОВА.

НА ВОПРОС «КЕМ ТЫ ХОЧЕШЬ СТАТЬ?» Я ОТВЕЧАЛ: «ПОЭТОМ!»

Когда я работала в «Голосе труда», мы с Валерием Яковлевичем сидели в одном кабинете. Я, конечно, многому у него научилась. Видела, как рождаются стихи – он приходил откуда-нибудь, садился, не раздеваясь, за стол и сразу записывал строчки, пока не забылись, а потом читал вслух. Стихи были хорошие, с юмором. Со стихов и начнем.

- О чем было ваше первое стихотворение?

- Это было очень давно, в шестом классе. А первое опубликованное было в десятом классе. В поселке, где я родился, на Брянщине.

- Стихи рождаются больше от горя или от радости?
- По стихам видно, в каком они состоянии написаны. У меня больше от радости. Вообще, тут нужно другое слово. Может быть, благодарность. Благодарность за то, что ты живешь, благодарность людям, которые тебя окружают.

- Так получилось, что Вы мало читали стихи вслух. Может, надо, чтобы, например детский театр «Встреча» подготовил программу по ним?
- Не знаю, надо ли выходить к публике со своими стихами. Не обязательно искать читателя.

- Как? Мы же пишем, чтобы нас прочли?
- Не всегда. Мне важно самому что-то сказать и записать. Рвения читать свои стихи я никогда не чувствовал.

Первую книгу, «Земной поклон», я писал лет тридцать. Там был такой случай – я не мог печатать свои стихи в газете, потому что я редактор. И только когда я перестал быть редактором, я смог их напечатать. Книгу мне посоветовал издать Володя Коваленко. Я ведь литгруппу вел в «Голосе труда»! Начала ее вести Валерия Григорьевна Терентьева, я продолжил, потом Женя Викторов ее возродил после перерыва. Ненадолго. Сейчас литгруппы нет. И нет Литературной страницы со стихами и прозой. А это плохо, когда газета не печатает стихи, пропадает какая-то интонация лирическая.

- Вы хотели стать членом Союза писателей?
- Категорически нет. У меня был пример – Володя Коваленко, который считал так же.

- А как Вы стали журналистом?
- На вопрос «Кем ты хочешь стать?» в школе я отвечал: «Поэтом!» Цели быть журналистом я не ставил. Окончил школу и ушел в армию на три года. Учился в школе 11 лет, получил профессию слесаря. Тогда была установка – давать в школе рабочую профессию. В армии я был геодезистом. Писал стихи в стенгазету, в газету «Во славу Родины». Служил я в Полоцке, красивый город, древний. Девушка у меня была, Анна, она потом стала моей женой. Она поступила в Воронежский сельхозинститут, потом работала в Зернограде, это Ростовская область. Приятель звал меня в Москву работать, но я поехал к Анне. И в Александрове я оказался благодаря Анне, у нее мать жила в Снопово - поехала к ней поближе. И в Александрове стал корреспондентом единственной тогда газеты «Голос труда».

А редакторов газет раньше утверждал обком партии. Задали мне вопрос: Какие надои в Александровском районе?» Я ответил. «Почему такие маленькие? Пусть поднимет надои, а потом редактором становится».

Редактором я проработал 15 лет, до первого инсульта. И после инсульта хотел продолжить работать, но через месяц у меня случился повторный инсульт, пришлось уйти. До этого работал корреспондентом, завотделом сельской жизни. Еще был собкором «Призыва», у меня было три района. Редактором тогда был Бурылин, и его взяли в «Призыв», а мне предложили занять его место. Я не хотел быть редактором, честно говоря. Но так получилось. И пошла пахота. Работа в газете – это пахота. Четыре раза в неделю выходила газета, мы все дежурили по очереди, вычитывали номер. За серьезную ошибку можно было с должности кувыркнуться. Тираж был 19 тысяч экземпляров. Если считать, что в среднем три человека читают газету, то она, без преувеличения, была в каждом доме.

- А коллектив тогда не был чисто женский?
- Нет, были мужчины-корреспонденты и фотокор Гуляков. Женщины, конечно, тоже были, помню строчку Лены Гараниной: «Я отдавалась газете, а потом остальному всему».

- Помню номер, где весь коллектив газеты расписали, кто, чем занимается, и портретики поместили. И я увидела людей за этими буквами. До этого все было безлично: «Газета написала». Кстати, Ваши дети не пошли в журналистику. А почему?

- Они пошли в учителя, только в школе не работали. Оля работала пять дней, а Юля ни дня. Не знаю, почему так получается. У всех своя судьба.

- Мысли есть о третьей книге?
- Я не думаю об этом. Писать – пишу, приходят строчки, Анна записывает (у меня правая рука не слушается). Газеты она мне читает вслух, я в курсе событий. Журналистика, кстати, изменилась до неузнаваемости. А ведь это строгая вещь, со своими законами.

- Мы стараемся быть ей преданными. Газеты выходят, новую смену растим. С наступающим юбилеем вас! Ждем Ваших новых стихов!

Галина АХСАХАЛЯН.




ЧИСТЕЙШИЙ ИСТОЧНИК ВЕРЫ И НАДЕЖДЫ

Поздравляю дорогого поэта Валерия Яковлевича Алешина с Днем семидесятилетия.

Ваша поэзия, где пульсирует Ваше сердце, где обнажена Ваша всевидящая, всеслышащая, чувствительная душа созидает любовь к земному и небесному, к теплым и суровым просторам необъятной России.

Вам отзывается нежный, еле уловимый подземный звук «пульсирующего родника», Вы ощущаете под ногой прочность такого мартовского наста, какой «коня выдержит с возом».

Сила красоты, идущая от Вас, заполняет душу таинственной гармонией радости от форм и звуков, от бесчисленных рулад соловьиного пения до тоски по однообразной песне сверчка.

Я жду, мой милый, возвращайся,
Вернись, и песню воскреси.
От «тонкого косяка журавлей» до могучего дерева, олицетворяющего Россию. «Валят дерево» - потрясающее душу философское стихотворение, адресованное всем нам и за равнодушие, по которым свершаются катаклизмы, от которых и страдаем.
Впечатляет скупость слова и глубина содержания.
Дерево пилят без всякого мотива. Не в пору. Весна.
Вокруг все благоухает в преддверии расцвета.
Сок – жарким потом на железе
Как глухо голос подает!
Могучий исполин падает. Гибнет подлесок,
«помята ландышевая завязь,
Ногой притоптана земля».
В первой строфе земля «притоптанная», в заключительной - «охнувшая». Вижу в картине этой 1917 и 1993 годы.
Предсмертно дрогнула вершина,
Открылась солнечная высь.
И, отступив на шаг, мужчина
Кричит: «Пошла! Поберегись!
А со страниц книги поэта перед нами Земля «с ее нераспаханным полем», а «зайцам траву не скосить». На то другая беда – пожары.
Всестороннее отражение жизни в Вашей поэзии, Валерий Яковлевич, - чистейший источник Веры и Надежды, объединенный любовью.
На радость женщинам Вами воспета в высоком смысле Кассандра, и на повседневном – всемогущая с разворотом на 360 градусов любимая и единственная Анна.
В давние годы (не помню, по чьей инициативе) я услышала Ваш голос по телефону, голос очень зрелого мужчины. Потом, к удивлению, я увидела совсем юношу.
Спасибо Вам за участие в моей жизни.
Да хранит Вас милость Божия.

Е.СТАННИКОВА.


ПОЭЗИЯ ЖУРНАЛИСТА. ИЗБРАННОЕ ВАЛЕРИЯ АЛЕШИНА

Валерий Яковлевич Алешин, поэт, журналист, прошедший все чины табеля о рангах воинства «с лейкой и блокнотом» (для нового поколения поясняю – любой пленочный фотоаппарат назывался «лейкой» - от известной немецкой марки «Leika») от рядового корреспондента, через все послужные чины до главного редактора. Выпускник журфака МГУ всегда писал стихи. О его умении придумывать названия для материалов до сих пор в редакции ходят легенды. Высокая требовательность к слову, постоянная отточка до состояния исключительной добротности, неприятие «скороспелости слова», может потому его творческое наследие не многотомное…

Город Александров тесно связан с именем Марины Цветаевой, Валерий Яковлевич один из основателей Цветаевских праздников поэзии. Поэтому из ее шедевров я пример и приведу.

«Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черед…» - писала Марина Цветаева. Чрезвычайно мудрое замечание. Первый черед поэзии журналиста увидеть свет не разрозненными публикациями в газетах и альманахах, а в полновесном сборнике, настал в 2002 году, когда свет увидела книга стихов «Земной поклон» - ее можно охарактеризовать как избранное.

Про непосредственность и проницательность Валерия Алешина писали Виталий Турков и Владимир Коваленко, их предисловия будут к сборникам его стихов «Теплые гнезда» и «Испытание любовью», вышедшие пять лет назад. Такие разные редакторы, но сборники начались с одного и того же стихотворения «В стене хвойным бревнам тесно…»

Алешинское слово красиво, даже в мелочах, особенно в мелочах. Ухо слухового окна направлено на север, кто-нибудь задумывался над тем, почему окно слуховое…

В стене хвойным бревнам тесно,
Удобно друг с другом и сухо.
В стене слуховое окно,
На север направлено ухо.

А как можно в двух словах дать положительную характеристику выходцу из села.

Зимой, когда мороз,
И осенью, с дождей.
Кто с русской печкой рос,
Не худший из людей.

Горизонт его тем широк, здесь и воспоминан ие о его малой родине в Брянской области, с речкой с загадочным названием Неруса. Зарисовки из далекого, но такого близкого детства, потому что каждый поэт сохраняет в своей душе ребенка - самого себя с фантазиями, друзьями навсегда, со сбыточными и несбыточными мечтами. Поэтому и стихи о таких ярких и «впившихся» в память событий как «Валят дерево», «Кони», «Гусиные бои», «Воробей», будь моя воля, назвал бы «Непродажный воробей»:

Отогрелся, остается,
Не прося ни есть, ни пить.
Все в «Продмаге» продается.
Воробья нельзя купить.

Даже сам стиль стихотворения настолько легок, так пишется только в детстве, когда не знаешь многих условностей, присущих взрослому миру.

Автор то отождествляет себя со своим лирическим героем, трудноразделимое единство себя в детстве и сегодняшнего, пишущего эти строки, то, что называется, полностью встает «над схваткой».

Эта детскость делает поэта порой беззащитным. Один гениальный поэт спел – «Поэты ходят пятками по лезвию ножа и режут в кровь свои босые души», другой не разуверил читателя в этом – «И его так просто взять голыми руками, скоро их повыловят всех до одного». У Валерия Яковлевича это вылилось в строку стиха, посвященного Владимиру Коваленко «Ты - поэт, и я - поэт. Нам на свете места нет».

Тема семьи, любви, верности и неверности – это отдельный пласт лирики Валерия Яковлевича. Много стихов прямо или косвенно посвящено супруге поэта, Анна – любимое имя в его лирике.

А его «Пушкин», стихотворение (в моем терминологическом обиходе – микропоэма), в котором воистину словам тесно, а мыслям просторно - «Что история для нас! Изучаем…». Тот самый случай, когда между строк скрывается больше, чем в них. Надо только остаться со стихотворением наедине. Много ассоциаций. Честно, не ради комплимента, жалею, что автор не я.

Александров, тоже не обделен поэтом. В стихах о Родине слова «родина» может и не быть, но от этого они не становятся «не в тему». Читаешь строки:

И 101-я верста
Возвращается сторицей.
И опричные места,
И опричная столица…

И предельно понятно, что хотел сказать автор. В стихотворении про Александров совершенно не обязательно в каждой строчке упоминать название города. Можно вот так – просто и понятно. Вот, что значит работать над словом и шлифовать строку.

Совсем недавно творчество Валерия Яковлевича открылось для меня с другой стороны. Тема войны. Для сына фронтовика, рожденного в первый послевоенный год, жизнь не приготовила тепличных условий. Кто знает, как они по ночам до самой смерти ходят в атаку, как страшно отрешенно смотрят куда-то в никуда «смоля» дешевые папиросы или сигареты без фильтра, как иногда пытаются залить этот кошмар спиртным…

Родиться в год, когда половина страны выглядит как на картине Пластова «Фашист пролетел». И родная Брянщина, где все было не так-то просто – по одну сторону свои и по другую захватчики, иезуитская хитрость врага была в том, чтобы стравить между собою один народ, что там, по сути, была вторая гражданская война. С одной стороны «Шумел сурово брянский лес…» известная песня про партизанский край, с другой Локотская республика Воскобойника и Каминского.
Отец Валерия Яковлевича на войне потерял ногу:

… он видел взрыв возле себя
На минном поле под Варшавой.
Быт госпитальный без прикрас,
Где кровожадная гангрена,
Вгрызаясь в ногу много раз,
Ее отгрызла до колена.

Отец ушел рано, автор себя корит за неоправданную и бессознательную детскую жестокость, в периоды мальчишечьих обид на отца он дразнил его «хромым», «безногим». Детский психолог сегодня разложил бы все по полочкам, все мотивы поступков. Но это сегодняшний день. Раскаяние придет с взрослением и выльется в покаянные строки:

Отец лежит в сырой земле
Под красной звездочкой из жести
Уж сколько лет. И стыдно мне
От той давнишней детской мести.

Этим покаянием будет и полученное престижное образование, и ответственная работа, и семья – полная чаша, Почетный житель города, в котором прошла вся его трудовая биография. Это будет тем искуплением, стать таким, каким его хотел бы видеть отец.

Обращение к отцу будет и через временной отрезок, то есть не диалог мальчик-взрослый, а разговор уже одногодков, позади уже и служба в армии, и учеба в университете, и собственный жизненный опыт:

Ты прав, отец: кому охота
Свою почувствовать вину
За то, что в частности, пехота
Несметно полегла в войну.
(Отцу «Испытание любовью»)

Это особое чувство недоданной сыновней любви и уважения постоянно реализовывалось в общественной работе. Из биографии: «За 35 лет работы в редакции, Валерий Яковлевич большую часть времени посвятил военно-патриотической работе, конкретными делами участвуя в работе Совета ветеранов». Скажу точнее, он быт тем самым проводником, посредником от того поколения воевавших, к поколению молодых.
Сколько себя помню, Валерий Яковлевич всегда был очень тактичен к самодеятельной ветеранской поэзии, очень терпим, и всех нас учил этому же, снисхождение и понимание - это качество сильных людей.

Уже с утра погода моросила,
Черемухи светилась седина.
Уже с утра, как песня и просила,
Фронтовики надели ордена.
На лицах, на тускнеющей эмали
Безжалостного времени налет.
И все, кто им встречался, понимали,
Какое поколение идет.

Крепкого здоровья Вам, Валерий Яковлевич, радуйте нас стихами и своим общением, а еще одно пожелание лучше меня сформулировал Александр Дольский: «Чтобы дружба не была обузой, Чтобы верность в тягость не была, Чтобы старость не тяжелым грузом - Мудростью бы на сердце легла».
Многая и благая лета, Вам!

В. КУЛЬКОВ.