ВПЕРВЫЕ НАД СЕВЕРНЫМ ПОЛЮСОМ
- 18 марта 2022
- administrator
В 2022 году исполняется 85 лет с момента высадки на дрейфующие льды советской научной станции «Северный полюс-1». Этому выдающемуся событию посвящена обширнейшая литература. Но немногие знают, что прежде, чем в районе Северного полюса сели четыре тяжёлых четырёхмоторных самолёта, над ним побывал маленький самолёт-разведчик. Бортрадистом этого первого советского самолёта был Николай Николаевич Стромилов - потомок тверской ветви дворянского рода Стромиловых, которая, в свою очередь, имеет александровские корни.
Стромиловы были известны во Владимирской и Тверской губерниях в XIX веке как помещики, землевладельцы, предводители дворянства, члены уездных и губернской земских управ…
Погружение в героическую эпоху 1930-х годов
Николай Стромилов родился в 1909 году в Петербурге, где у Стромиловых был собственный дом. В середине 1920-х годов он пятнадцатилетним мальчишкой пришёл в Ленинградскую радиолюбительскую организацию вместе с такими же парнями и девчатами, завороженными величием и таинственностью радио и желающими работать в этой области. Делая для себя радиоприёмники, получали навыки конструирования передатчиков.
С начала 1930-х годов Николай Стромилов работает в Ленинградской опытной лаборатории. Активное освоение Севера требовало надёжной радиосвязи. Коллектив лаборатории проектировал и строил коротковолновые и средневолновые передатчики малой и средней мощности для полярных станций и оборудование для радиоцентров Арктики.
Отто Юльевич Шмидт в Александрове (по пути следования челюскинцев в Москву)
В 1933 году планировался рейс парохода «Челюскин» по Северному морскому пути в одну навигацию. Ленинградской лаборатории поручили проверить возможность прямой связи парохода с центром и изготовить для этого коротковолновый передатчик. На работу было отпущено всего полтора месяца. Коллектив успешно справился с этой задачей, а Николай Стромилов был направлен на «Челюскин» устанавливать и обслуживать передатчик. Там происходит его первая встреча со своим кумиром Эрнстом Теодоровичем Кренкелем - в будущем одним из четырёх участников дрейфующей станции «Северный полюс-1». В течение трёх месяцев они вместе шли на «Челюскине», неся попеременно радиовахту.
Этот поход для «Челюскина» был первым и никаких испытаний в малом ледовом плавании судно не проводило. При встрече с первыми льдами в Карском море выяснилось, что в связи с тем, что судно перегружено, усиленная ледовым поясом часть обшивки находится ниже ватерлинии и корабль встречает льды менее прочной частью. В носовой части появилась течь. Спешно начали перегружать уголь на кормовую часть. При подходе к Чукотскому морю, забитому льдами, встал вопрос: продолжать движение к Берингову проливу или повернуть обратно? Существовала некоторая вероятность того, что ледовая обстановка в Чукотском море упростится и это поможет «Челюскину» достигнуть Берингова пролива.
Годом раньше ледокольный пароход «Сибиряков», завершая впервые в истории переход по Северному морскому пути в одну навигацию, сумел вырваться изо льдов Чукотского моря. Но это был ледокольный пароход, то есть судно с несравненно более прочным корпусом, неоднократно проверенное в ледовых плаваниях. При этом в борьбе со льдами Чукотского моря «Сибиряков» дважды терял винт и в Берингов пролив вышел под парусами.
Отто Юльевич Шмидт, возглавлявший экспедицию, принял авантюрное решение идти вперёд. Оно чуть не привело к гибели более ста человек. Разрекламированную заранее акцию нельзя было отменить, это могло в те времена грозить организаторам не приятными последствиями. Ситуация была на грани «поражения» или «подвига». Многочисленные корреспонденты вместе с членами своих семей, находившиеся на судне в комфортных условиях, назвали весьма сомнительную экспедицию «подвигом».
Н.Н. Стромилов (справа) и Э. Кренкель перед отлетом со льдины на Северном полюсе
В начале октября 1933 года судно, явно перегруженное, стояло накрепко зажатое тяжёлыми льдами Чукотского моря у входа в Колючинскую губу. Предстояла зимовка, в этих условиях было принято решение об эвакуации части людей, в том числе, больных. В составе первой группы покинул «Челюскин» и Николай Стромилов.
В своих воспоминаниях он писал: «Мы — восемь человек — покидали корабль с чувством глубокого беспокойства за судьбу остающихся на нём людей. Знали, что не рассчитан он для работы в тяжёлых льдах и имеет серьёзные повреждения корпуса, что нет поблизости мощного ледокола, который мог бы вызволить корабль из ледового плена. И нет неподалеку самолётов, которые могли бы в случае необходимости прилететь хотя бы за женщинами и детьми. А если бы и были самолёты, то не найти, наверное, площадку, чтобы принять их в диком, хаотическом нагромождении льдов, окружающих судно...».
Тридцатипятикилометровый путь до мыса Джинретлен представлялся с борта корабля лёгким. Но пройдя первый километр, люди поняли, что путь до берега потребует от каждого предельного напряжения сил, так как состоял он из почти непрерывного перешагивания и перелезания через обломки ледяных полей, расположенных в самых причудливых и, казалось, наименее преодолимых сочетаниях. Представьте себе, что вы бесконечно поднимаетесь и спускаетесь по крутым и скользким лестницам, да ещё помогаете перебираться собакам и перетаскиваете нарты. На второй день дорогу им преградила лента чёрной воды шириной десять-пятнадцать метров. Полынья тянулась параллельно берегу настолько, сколько хватало глаз, и перемычек, по которым можно было перебраться на другую сторону, нигде не было видно. У них не было с собой ни шлюпки-ледянки, приспособленной для перетаскивания по льду на лыжах, ни надувной резиновой лодки. Что же оставалось? Вернуться на «Челюскин» или разбить лагерь там, где путь преградила полынья, установить за ней наблюдение и ждать, пока сама природа не наведёт «мост» через преграду. Остановились на последнем варианте. И через несколько часов ожидания вдруг из льдин образовался тот самый «мост» - зыбкий, но позволяющий переправиться на противоположную сторону водяной полосы. С риском для жизни удалось перебраться, после чего «моста» словно и не было…
Экипаж самолета после возвращения из пезпосадочного полета над Северный полюс слева направо В.Д. Тетентьев, Н.Н. Стромилов, Н.Л. Кекушев, П.Г. Головин
Отказавшись от нескольких реальных предложений спасения, челюскинцы оказались на грани гибели. В феврале 1934 г. корабль был раздавлен льдами и затонул. Участники экспедиции спаслись и два месяца дрейфовали на льдине. Спасение челюскинцев - отдельная эпопея, за которой следила вся страна. Руководители партии и правительства преподнесли эту историю в качестве примера героизма советского народа. Семи полярным лётчикам впервые в стране было присвоено звание Героя Советского Союза. Все без исключения члены экипажа и участники экспедиции на пароходе «Челюскин» впоследствии награждены орденом Красной Звезды. Николай Стромилов в списки награждённых не попал, так как покинул пароход раньше.
Возвращались в Москву челюскинцы с Севера на поезде. На больших и маленьких станциях делали остановки, проводили митинги под ликующие возгласы собравшихся. Такая остановка произошла и в Александрове, чему подтверждением являются воспоминания очевидцев и фотографии. Воспоминания К.Г. Светлова и Л.А. Банакина о встрече челюскинцев в Александрове записал В.С. Малов: «К встрече героев готовились и в Александрове. Фасад вокзала, выходящий на перрон, был украшен транспарантами, портретами лидеров коммунистического движения - К. Маркса, В.И. Ленина, И.В. Сталина. На перроне между вокзалом и зданием почты установили трибуну с деревянными перилами. К приходу поезда собирался народ. Желающих было столько, что милицейский кордон едва сдерживал толпу. И вот со стороны ликеро-водочного завода показался долгожданный поезд. Паровоз, выпуская клубы пара, стал замедлять ход. Он проехал мимо багажного отделения, кубовой, где брали пассажиры кипяток, церкви во имя Серафима Саровского и остановился у второй платформы напротив вокзала. Духовой оркестр грянул приветственный марш. Встречающие оживились, заторопились к вагонам. Среди них на втором пути были отец и сын Светловы. К месту встречи они еле протиснулись. Но помогли милиционеры, расчистили дорогу. Отнюдь не случайно. Дело в том, что они несли подарок челюскинцам. Не простой, а от первого колхоза Александровской округи - колхоза «Смычка». Он был образован в том же 1934 году из обобщённых наделов огородников улиц Свистуша, Гольяны и специализировался на выращивании овощей. Григорий Ефимович Светлов (1830-1939 гг.), житель одной из улиц, ставший колхозником, был полпредом «Смычки», нёс плетённую средних размеров корзину. За другую ручку этой корзины держался и помогал нести её сын Константин. В корзине лежали свежие парниковые огурцы. Весной – огурцы! Этот значимый подарок стал своеобразным пропуском. Люди почтительно расступались, давая дорогу. К условленному вагону подоспели вовремя. В проходе показался кряжистый мужчина с окладистой бородой - Отто Юльевич Шмидт. Он приветливо улыбнулся, а как завидел огурцы, сразу взял один, обтёр руками и с нескрываемым наслаждением стал есть, похрустывая от удовольствия. Были еще сюрпризы подобного рода - редиска. Только вот кто её принес?
Шмидта обступили дети, и каждый протягивал ему букет из неброских весенних цветов. Потом почётный гость поднялся на трибуну в окружении репортёров из различных газет Ивановской промышленной области, в том числе, и местного «Голоса труда». Повсюду сновали фотографы. Был среди них и Лёня Банакин со своим стареньким (со стеклянными фотопластинками), капитально отремонтированным фотоаппаратом. Каждый норовил запечатлеть волнующие исторические моменты. Начался митинг... О.Ю. Шмидт рассказал о том, как проходила экспедиция, об удивительном экипаже корабля, поблагодарил александровцев за радушный приём. Снова заиграл оркестр. Наступила пора расставания. Гости уехали». А Отто Юльевич увёз на память о встрече ещё один очень трогательный подарок - незатейливый коврик работы александровских женщин с изображением на льдине палатки и флагштока с красным стягом на фоне полярной ночи. Этот ковёр долго висел в квартире Шмидтов, затем его передали в один из Московских музеев. Об этом уже поведал сын знаменитого полярника Сигурд Оттович Шмидт…
Много выводов было сделано по окончании экспедиции – в том числе, и тот, что в районах Крайнего севера нужна надёжная радиосвязь как для судов, так и для самолётов. Радиостанция, разработка лаборатории, которую представлял Н. Стромилов, показала свою надёжность, но мощность желала быть лучше.
Северный полюс-1.
В 1936 году Ленинградская опытная лаборатория получила новое задание: в кратчайший срок разработать и построить радиостанцию для первой в мире научной полярной станции, которая будет работать на дрейфующих льдах в районе Северного полюса. Николай Стромилов, являясь к этому времени одним из ведущих специалистов лаборатории, принял активное участие в выполнении важного поручения. В это время произошло его знакомство с Иваном Дмитриевичем Папаниным. Будущая радиостанция получила условное название «Дрейф».
В январе 1937 года радиостанция была готова. В короткий срок проведены полевые испытания, которые прошли успешно. Поступило предложение выделить из числа разработчиков специалиста, который бы обеспечивал бесперебойную радиосвязь с дрейфующей станцией и консультировал Эрнста Кренкеля относительно неполадок в аппаратуре, если таковые возникнут. Выбор пал на Николая Стромилова. В его дневнике появилась запись: «Сегодня один из самых счастливых дней в моей жизни! В страну ледяного молчания, в центр таинственного Полярного бассейна пойдёт отряд самолётов. Они должны вылететь из Москвы, пройти над лесами и тундрой, оставляя справа Новую Землю, пролететь над Баренцевым морем и совершить посадку на затерянный у восемьдесят второго градуса северной широты остров Рудольфа. Отсюда, с самой северной в мире авиабазы, отряд сделает девятисоткилометровый прыжок на Северный полюс! Самолёты высадят на полюсе десант — научную зимовку из четырёх человек. Я лечу на Рудольф! Из радиорубки острова буду держать связь с зимовкой на дрейфующей льдине!..».
Состав экспедиции поимённо утверждался в Кремле во время доклада Отто Юльевича Шмидта, который и был руководителем экспедиции. На этом совещании присутствовали Климент Ефремович Ворошилов и Иосиф Виссарионович Сталин. Одновременно на совещании решалась масса немаловажных вопросов. После долгого обсуждения Сталин первый подписал постановление и передал его на подпись другим. Начальником экспедиции назначили Ивана Дмитриевича Папанина, радистом - Эрнста Теодоровича Кренкеля, науку же должны были представлять магнитолог-астроном Евгений Константинович Фёдоров и гидробиолог Пётр Петрович Ширшов. Вылет был назначен на середину марта.
До Архангельска было решено отправить часть груза экспедиции поездом, чтобы облегчить вылет самолётов. Сопровождать груз было поручено Николаю Стромилову. Уже в Архангельске его включили в качестве бортрадиста в состав экипажа одного из четырёх самолетов, которым командовал Илья Павлович Мазурук. Командиром лётного отряда был Михаил Васильевич Водопьянов, вторым пилотом у которого был известный полярный летчик Михаил Сергеевич Бабушкин. Третьим самолётом командовал Василий Сергеевич Молоков, участвовавший в спасении челюскинцев. Четвёртым самолетом командовал Анатолий Дмитриевич Алексеев. Все – опытнейшие полярные лётчики.
Не без приключений и не сразу самолёты добирались до острова Рудольфа на земле Франца-Иосифа, где оборудована прекрасная арктическая база с ледовыми аэродромами – основным и запасным. До Северного полюса всего девятьсот километров, но никто не знал, можно ли было провести посадку тяжёлых самолетов на полюсе. Чтобы это выяснить, туда отправился лёгкий двухмоторный самолёт-разведчик, который пилотировал Павел Головин. В составе экипажа были штурман Анатолий Волков, механики Н. Кекушев и В. Терентьев, радист Н. Стромилов. И вот самолёт в воздухе. Скорость разведчика не превышала ста шестидесяти километров в час. Температура внутри не сильно отличалась от наружной. Поскольку штатной радиостанции на самолёте не предусматривалось, «выкроили» небольшое пространство в хвосте, среди многочисленных вещей. Тут были бидоны с полуторамесячным неприкосновенным запасом продовольствия и спальные мешки, деревянные нарты и лыжи, палатки и резиновый клиппербот, автономный агрегат для питания радиостанции на земле и запасной винт, колёса. На первый взгляд, зачем такие запасы? Но представьте условия Полярного севера: в любой момент могла начаться пурга, навигация отсутствовала, поэтому садились при первой возможности, зачастую «вслепую» и пережидали непогоду, которая могла продолжаться от нескольких дней до нескольких недель. Не исключалась и потеря самолёта… Одну из аварийных посадок, где пригодилось всё, что перечислено, пришлось пережить и Николаю Стромилову.
Нельзя сказать, что до полёта советского самолёта к Северному полюсу этого не удавалось осуществить никому. 9 мая 1926 года, вылетев со Шпицбергена, над полюсом сделал круг и вернулся на базу самолёт американских лётчиков Ричарда Бэрда и Флойда Беннетта. Полёт длился около пятнадцати часов и преследовал чисто спортивные цели.
Через два дня, 11 мая 1926 года, со Шпицбергена вылетела воздушная экспедиция Амундсена на дирижабле «Норвегия». 12 мая он достиг полюса и сделал над ним круг. 14 мая совершил посадку на Аляске. Это был первый полёт людей через Центральный полярный бассейн. 24 мая 1928 года состоялся очередной полёт. Всё с того же Шпицбергена стартовал дирижабль «Италия» под командованием Умберто Нобиле. Достигнув полюса, дирижабль пробыл над ним два часа и направился в обратный путь, но потерпел крушение…
Внизу сплошное нагромождение льдов с серыми полосами воды. До Северного полюса осталось всего сто километров, разведка показала, что имеются достаточные чистые площади льда, пригодные для посадки тяжёлых самолетов. С острова Рудольфа поступило указание следовать на базу, но П. Головин принял решение лететь до полюса, хотя горючего могло не хватить на обратный путь. И вот 5 мая 1937 года в 16 часов 23 минуты самолёт над Северным полюсом! Это был первый советский самолёт, достигший ранее недосягаемой точки Земли. Эмоции переполняли экипаж: В. Терентьев и Н. Стромилов написали свои фамилии в блокноте и выбросили за борт, кто-то сбросил любимый сувенир, а механик Н. Кекушев метнул бидон с маслом «для смазки земной оси». Эта история потом долго ещё смаковалась среди полярников.
При возвращении на базу оттуда передали, что аэродром закрыт сплошным туманом. Вся надежда была на запасной, который находился внизу сопки. В довершение ко всему самолёт сбился с курса, бензин заканчивался.
«Идём в тумане бреющим полётом, зная, что высота большинства островов архипелага значительно превосходит ту, на которой мы летим, и что острова где-то тут, рядом. Земли не видим. Иногда под нами сквозь серую пелену проглядывает черная с маслянистым оттенком вода. Едва не цепляем её антенной. Как-то уж очень быстро бегут минуты. Совсем не так, как на подходе к полюсу. Хочется, чтобы время остановилось. Наверное, потому, что каждая следующая секунда может принести неприятности...».
Кекушев открывает дверцу в перегородке, отделяющей кабину пилота, с трудом протискивается в неё и начинает ручной помпой качать бензин — последние килограммы…
Ещё до завершения посадки один за другим останавливаются оба мотора — бензин кончился. Неуправляемый самолёт скользит по крутому склону к обрывистому берегу моря! Неужели полёт так бесславно закончится? Нет! Умудренные опытом Кекушев и Терентьев выскакивают на ходу из самолёта и виснут на стабилизаторе: движение замедляется и вскоре самолёт останавливается».
Разведка подтвердила наличие в районе полюса ледяных полей, пригодных для посадки самолётов экспедиции и организации дрейфующей станции. Строгую проверку прошёл радиомаяк: он работал устойчиво и был слышен до самого полюса. Надёжной оказалась радиосвязь. Глубокая разведка закончилась. Начинался штурм центральной Арктики советскими людьми: четыре четырёхмоторных самолёта стояли на ледовом аэродроме острова Рудольфа, готовые к старту на Северный полюс! 21 мая 1937 года самолет Михаила Водопьянова с папанинцами на борту стартовал на полюс. Радист С. Иванов держал с базой устойчивую связь, но внезапно она оборвалась. Что случилось? Самолёт потерпел аварию? Вышла из строя радиостанция? Но почему тогда не работает Кренкель на своем «Дрейфе»? Никто не мог ответить на эти вопросы. Стоявшие на куполе ледника острова Рудольфа, три огромных четырёхмоторных самолёта готовы были лететь на поиски пропавших. Начали поступать тревожные запросы из Москвы. И вот, через напряжённейшие два с половиной часа пришли первые сведения с Северного полюса. Посадка прошла успешно, бортовая радиостанция вышла из строя при посадке, а на радиостанции, предназначенной для станции, сели аккумуляторы.
26 мая на полюс вылетели с острова Рудольфа три самолета. На одном из них бортрадистом летел Николай Стромилов. Двенадцать дней участники экспедиции обустраивали будущую дрейфующую станцию, выгружали продовольствие и монтировали оборудование. И вот торжественное открытие дрейфующей станции. Короткий митинг. На мачте взвился Государственный флаг СССР. Один за другим взлетели самолёты и взяли курс на юг. На Северном полюсе остались четверо: А.Д. Папанин, Е.К. Фёдоров, П.П. Ширшов, Э.Т. Кренкель, да еще пёс Весёлый. Впереди у них нелёгкие девять месяцев жизни в сплошных льдах.
Н.Н. Стромилов в годы Великой Отечественной войны
Николай Стромилов остался на острове Рудольфа и поддерживал связь с дрейфующей станцией. И вот весть: в июне 1937 через полюс в Америку летят на одномоторном самолёте АНТ-25 В.П. Чкалов, Г.Ф. Байдуков и А.В. Беляков! Воздушный путь из Москвы в США проложен. Папанинцы из-за облачности не видели, но слышали шум мотора пролетающего самолёта. Все полярные радиостанции, в том числе, на Северном полюсе, включили радиомаяки и «вели» отважных лётчиков по маршруту.
В июле в дневнике Н. Стромилова появилась запись: «12 июля 1937 по пути, проложенному Чкаловым, вылетают М. М. Громов, С. А. Данилин, А. Б. Юмашев! Включаем радиомаяк, устанавливаем наблюдение на волнах самолёта — такого же АНТ-25, как у Чкалова. В 22 часа он пролетает над нами, мы слышим шум мотора, но самолёта не видим — над островом Рудольфа шапка облаков».
Не часто упоминается то, что первый беспосадочный полёт в Америку попытался осуществить в 1935 году на самолёте АНТ-25 полярный лётчик Сигизмунд Александрович Леваневский, Герой Советского Союза (за спасение челюскинцев), любимчик И.В. Сталина. Перелёт был разрекламирован заранее, даже выпустили почтовую марку, но, пролетев около двух тысяч километров, в кабину пилотов начало поступать масло. Леваневский принял решение возвращаться. При посадке выяснилось, что масла в систему налили слишком много, при нагревании излишки начали вытекать. Это не было неисправностью, но полёт не состоялся. Повторить попытку экипаж не решился. Леваневский попытался вину свалить на главного конструктора самолёта Туполева.
С.А. Леваневский всё-таки полетел в Америку в августе 1937 года на четырёхмоторном самолёте ДБ-А. Не смотря на то, что самолёт был экспериментальным и не прошёл полностью лётных испытаний, да и экипаж не был так натренирован, как в предыдущих случаях, Леваневский настоял на полёте. Причём, он заранее готовился совершить подвиг, запасся сувенирами для американцев, на старт пригласили фото и кинорепортёров, звучали торжественные речи.
По своей безрассудности и неподготовленности поход «Челюскина» и перелёт Леваневского чем-то были схожи - за исключением того, что в первом случае человеческих жертв удалось избежать. Николай Стромилов сопровождал радиомаяком и самолёт Леваневского, то же самое делали и на станции «Северный полюс-1». За Северным полюсом начиналась радиопустота, лететь надо было «вслепую». Удалось поймать «радио» с борта самолёта об отказе одного двигателя, о сильном обледенении – и всё, связь исчезла. Несколько суток вслушивались в тишину все полярные радиостанции, но... Поиски самолёта с нашей и американской сторон ни к чему не привели. Кстати, основной (секретной) задачей членов станции «Северный Полюс-1» было обеспечение беспосадочного перелёта из СССР в Америку - только при таких условиях Сталин дал согласие на реализацию этого сложнейшего по тем временам проекта.
В феврале 1938 г. на станции «Северный Полюс-1» наступило критическое положение. Льдина начала разламываться и крошиться, с трудом удавалось спасать оборудование. Было принято решение эвакуировать людей самолётом, в составе экипажа которого должен был лететь Николай Стромилов. Но ледовая ситуация не позволила это сделать: 6 февраля произошла катастрофа - в районе станции Белое море врезался в сопку и взорвался дирижабль СССР-В-6, летевший на помощь папанинцам. Погибло 13 человек. Отважную четвёрку сняли со льдины моряки ледокольных пароходов «Таймыр» и «Мурман».
В 1938 году за участие в экспедиции Николая Николаевича Стромилова наградили орденом Ленина. Заметим, что к тому времени ему исполнилось 29 лет. В 1939-1940 годах он был одним из строителей радиоцентра на мысе Шмидта. Когда началась Великая Отечественная война, Н.Н. Стромилов служил в Ленинградском штабе партизанского движения в блокированном городе на Неве, обеспечивая радиосвязь с партизанскими отрядами. После снятия блокады и освобождения Ленинградской области он вновь вернулся в Арктику – работал начальником связи Штаба морских операций Западной Арктики и начальником радиометцентра на острове Диксон.
О внешнем облике Н.Н. Стромилова Отто Юльевич Шмидт в своих воспоминаниях написал так: «...Длинный и худой человек с горящими глазами, Дон-Кихот по фигуре, уверенно колдует среди тонких деталей современной аппаратуры». Про личные качества один из «папанинцев» Е.К. Фёдоров вспоминал: «Он резок и иной раз дерзок, может вспылить, не постесняется прямо и чётко высказать своё мнение, никак не считаясь с тем, какими последствиями обернётся это для него лично. И при всём том он вполне «совместимый». С кем? В каком коллективе? В таком, где нет лодырей и подхалимов, где каждый знает и любит своё дело, где все готовы выложиться до последнего ради выполнения общей задачи, где нет ни хвастунов, ни болтунов. Он непримирим ко всякому разгильдяйству, «сачкованию», самонадеянности. И именно в этих случаях он будет и дерзок, и груб, и беспощаден».
После Великой Отечественной войны Николай Николаевич Стромилов переехал в Москву. Здесь до сих пор проживает его сын с семьёй, внучка, правнук. Они сравнительно недавно узнали о дворянском происхождении их фамилии, о том, что до революции в Санкт-Петербурге у них был собственный дом. Раньше об этом в семье не принято было говорить.
Родственники вспоминают, что на похоронах Н.Н. Стромилова Иван Дмитриевич Папанин сказал, что он хотел радистом на Северный полюс взять Николая Николаевича, но ему не разрешили, сказали, что должен быть Э.Т. Кренкель.
В предисловии к своей книге «Впервые над полюсом» Николай Николаевич написал: «Человек не может и не должен жить без прошлого. И правильно делаем мы, время от времени обращаясь памятью к делам давно минувших дней. Иногда это помогает, сопоставляя вчерашний день с сегодняшним, лучше понять, каких огромных успехов за относительно короткое время достигла наша Родина, иногда — не повторять ошибок прошлого. Часто обращение к прошлому заставляет нас склонить головы перед памятью наших соотечественников, отдавших жизни в борьбе за лучшее будущее поколений, в военное или мирное время — безразлично...».
Думаю, что нам не совестно будет склонить голову перед памятью Николая Николаевича Стромилова, как достойного потомка своих предков.
В. РЕВЯКИН.